Крошка Пак

Чимин продирает глаза, вокруг почему-то темно, тепло, уютно, но это совершенно точно — не дома. А еще хочется есть, умыться, пахнет тостами и ... Это точно смех Джина, его не перепутаешь ни с чем. Легендарная шутка про то, как смеются коровы ("Муахахаха!") — фаворит у Чон Чонгука. Фотограф её рассказал уже всем, реально. Достал. Потом что-то жужжит бас Намджуна и его смех. Забавно, у него глубокий голос, а смех иногда как вилкой по тарелке. Ладно. Надо вылезать. — Привет... — О, Чимин! Чай или кофе? — Намджун тянется за кружкой. Он такой высокий!.. на нём только шорты и тапки, и Чимин внезапно для себя слегка краснеет: вишенки. Точно, вишенки, маленькие и такие, как казалось. — Кофе, пожалуйста. — он садится за стол, сонный, растрёпанный, и старается отвлечься от мыслей про соски Намджуна. Ну вишенки и вишенки, что теперь? По кухне гоняются солнечные лучи, расчерчивая пол на странные фигуры, домашний Джин без макияжа и в розовых шмотках увлечённо взбивает палочками яйца. — Крошка Пак, я готовлю лучший омлет в Сеуле, вот попробуешь! Ты тосты ешь? А авокадо? Есть что-то, что не? — сосредоточенный, Джин выливает часть смеси на сковородку и палочками медленно сворачивает рулетик; доливает ещё и продолжает, так до тех пор, пока не получился нежный яичный свёрток. У него уже готовы и нарезаны свежие овощи, и он собирает три тарелки: овощи, омлет, чуть-чуть риса и мясо. Вжух! Перед Чимином одновременно появляются кофе и тарелка с едой, а не-братья Ким по правую и левую руку. — Приятного аппетита! — Приятного! — Спасибо за едууууу! Слышен только стук палочек по тарелкам, довольное чавкание, и иногда стоны удовольствия. — Джин, это было божественно. Лучший омлет в Сеуле, но я ни за что его никому не стану рекомендовать, — Чимин хитро улыбается. — Мне бы умыться! — вдруг робеет. — Пойдём. — Намджун встаёт, машинально чмокает Джина в макушку со "спасибо" и провожает Чимина в ванную. — Вот щётка. Паста. — Намджун тянется на верхнюю полку и "вишенка" прямо около носа Чимина. Блять... — Намджун, эммм... — Да? — Я бы хотел пригласить тебя сегодня вечером в одно место... Думаю, тебе понравится. Не буду рассказывать заранее, но... Вот. — А, о. — Намджун заметно тушуется. Всю ночь он думал: как так? Почему... Может быть, это зря? Надо взять паузу? Столько лет мимо. То есть не мимо, а с Джином, но о разном. Совсем. И вдруг... Почему с Чимином? Наверное, нужно попробовать и понять, в чем дело, или в ком. — Да, хорошо. Мы ведь так и договаривались? Ок. Намджун достает полотенце, вручает Чимину и выходит, коснувшись его руки. В голове каша. — Чимини пригласил меня сегодня куда-то, не рассказывает, куда именно. — Намджун плюхается на стул, тянет к себе кофе, задумчивый. Джин молча прихлебывает свой, и смотрит сквозь Наму куда-то то ли в стену то ли в окно. — Да, свидание — это хорошо, — говорит медленно. — нам бы ещё понимать, для кого. Больше Джин не говорит ничего; он ревнует, определённо, но не понимает, кого к кому, и, может быть, это из-за того, что Намджуна пригласили первым? Ну так он давно нравится Чимину, здесь ничего сложного. Ему хочется, чтобы его позвали тоже. Чтобы смотреть, как смеётся Намджун, как смущается, когда его касаешься. Чтобы ловить в пальцы ладошку Чимина, невзначай приближаться к нему и вдыхать запах волос. Чтобы шутить смешные шутки, в конце концов. Чимин выходит из ванной, и Джин спрашивает в лоб: — Я хочу с вами. Можно?.. Чимин краснеет. Это слишком внезапно, и ему кажется, что Джин просто настроен разбить пару. Или навязывается, чтобы не случилось поцелуя. Или ещё чего. А как при нём? Нет, в целом, с Кимами комфортно. Даже сейчас. Но они настолько лучше знают друг друга, что это задевает. Чимин тоже очень хочет знать, как смутить Джина, чем он предпочитает ужинать или как зовут его маму. Как Намджун реагирует на прикосновения кончиков пальцев к животу, как Джин стонет от удовольствия, как они спят — на спине или на боку? Храпят? Нравится ли Джину гулять под дождём? Намджун любит плавать? — Джинни... С тобой завтра. — произносит Чимин мягко. — Ты обижаешься, что не ты первый? — Чимин старается свести на шутку. Джин смотрит очень внимательно, без тени улыбки. — Нет. Я переживаю, что пропущу ваш первый поцелуй. Чимин распахивает глаза так широко, что они становятся круглыми. — Я очень жалею, что нельзя сделать это втроём. — Джин рассматривает ногти, потом снова глядит на Чимина. — Крошка Пак, ты похож на смайлик удивления, — в конце концов фыркает он. — Идите, бога ради, побуду дома. После чего он отправляется куда-то к себе, по всей видимости, чтобы снять напряжение повисшей ситуации. Чимин растерян. Вообще-то! Изначально! Он собирался закадрить Намджуна. Он вообще ни про какие отношения не думал, о чем речь! Он просто собирался стать ближе, затащить в постель, а там посмотрим. Но этот Ким! Интересно. И интерес его прямо-таки цепляет. Привлекает. Льстит. Намджун высунулся, переодетый: — Чимини, тебя подкинуть? Я в офис. — Да, пожалуйста. Если тебе не сложно, я выйду около студии. — Ты сегодня снимаешься? — Нет, просто пробы с Чонгуком. Они спускаются к машине в том дурацком неловком молчании, которого не переносит Джин: оба точно знают, о чем хотелось бы говорить, но ждут инциации с другой стороны. Поэтому в машине Чимин спрашивает нейтрально: — А зачем тебе в офис? В воскресенье. — У меня там отличный спортзал, я люблю его и вид из окна. Во сколько ты закончишь? Как мы договоримся? — Да, я подъеду, куда скажешь. Ты собираешься быть в офисе до вечера? — Угу, еще есть подбор референсов для одной съемки, я сам ее придумал, поэтому поковыряюсь в тишине. — Тогда буду около офиса в 18.00. Нормально? — Супер. Снова повисает неловкая пауза, и Намджун её прерывает: — Чимин? — М? — Ненавижу целоваться с блеском на губах. — Он смотрит на дорогу и паркуется. — Мы приехали. Чимин, растерявшийся было, движением руки вытирает губы, и тянется к Намджуну, чтобы поцеловать в уголок рта и выйти: — До встречи! День пролетает незаметно, в делах, и уже без четверти шесть, когда Намджун выходит из душа. Он любит этот спортзал: никого в воскресенье, редкий коллега забредёт, вид из окна просто потрясающий, и экран на стене, куда можно вывести тренировку. Шик! Он одевается, и смотрит в телефон: Чимин вот-вот будет, и Джин что-то пишет. Вообще, сегодня Ким всеми силами старается не думать. — Я здесь! — сообщение от Чимина. В целом, у Намджуна слегка крутит живот — всегда так от нервов, он уже привык. Это предвкушение. Куда его поведут? Что там будет? Понравится ли ему? — Привет! — Чимин приехал на такси, и машет руками от дороги, едва заметив высокого Наму. Машина несёт их по городу, и в конце концов останавливается у милого местечка, которое, впрочем, Намджун знает: это арт-галерея Дугахун*. Здесь галерея, ресторан и очень атмосферно. — Ого. А почему именно сюда? Хочешь мне понравиться? — Он улыбается. — Думал о том, чтобы было комфортно тебе и мне. Я не особенный знаток живописи и искусства, но зато могу посоветовать вино под мясо или рыбу и разбираюсь в закусках, что готовит местный шеф. — О, это так мило! — Намджун и его прекрасные ямочки на щеках. — Вот не зря ты сразу мне понравился, хотя что-то есть в тебе... — Я есть часть той силы, что вечно желает зла и вечно совершает благо. Чимин улыбается совершенно дьявольски прекрасно, и выходит из машины, чтобы открыть дверь. — Хм... Цитируем Гете? Неплохое начало вечера. Намджун выходит, сразу оказываясь выше и мощнее изящного Чимина, но полностью отдаёт инициативу Паку, с настороженностью воспринимая, что можно не контролировать ситуацию. От этого ведёт, как от крепкого алкоголя; Намджун привык, что он всегда в рамках и отвечает за себя и спутника, так как либо старше, либо выше, либо просто так решил, а тут... Пак уверенный. Дверь открыл, указал направление, в общем, он главный. Это приятно, отмечает Наму уже за столом. Правда, приятно: Чимин советует, что заказать, интересуясь попутно, что именно любит Намджун, выбирает к этому вино, задает вопросы по галерее, в которой был, но не особенно понял. И самое главное: Намджун ощущает себя не просто нужным, а важным. Очень важным, желания которого учитываются и адаптируются под общую канву - не просто, что только к нему прислушаются, а какой-то компромисс. В ожидании ужина, пока готовят, они отошли в галерею, и Чимин попросил рассказать о том, что есть здесь, какие экспозиции и есть ли здесь что-то любимое Намджуном. С бокалами в руках они ходят по пространству, и Намджун старается в запале не выдать информации больше, чем необходимо, чтобы его vis-a-vis не заскучал. — Как ты вообще умудрился здесь выбить время и столик? — Ким в искреннем восхищении. — А, ну это долгая история, но местный метрдотель мой должник. Поэтому когда я утром позвонил, он напрягся, но выполнил мою просьбу. — Чимин крутит в пальчиках бокал. — Тогда понятно! Я как-то пытался, но у меня ничего не вышло. Все расписано на месяцы вперед. У меня пока не было такого горизонта планирования. Повисает неловкая пауза, но Чимин быстро ее разрывает: — Знаешь... Мне не хотелось обижать Джина, но я вам завидую. Вы так хорошо знаете друг друга! Давно вместе живете. Мне интересно. По сути, если бы я набивался к кому-то из вас или... Или как желает Джинни, к вам обоим в постель, это бы случилось уже вчера. — Он очень мило краснеет. — О. — Намджун отставляет бокал, собираясь с мыслями. — Я эм... Ну в общем, ты ошибаешься, пожалуй. — Да ну? — хитрый прищур, алеющие скулы, бокал на просвет. — Ну да. Чиминм, жить вместе — не значит, хорошо друг друга знать. Мы очень давно как... Как соседи? Или как братья, у которых особо нет выбора или нужды что-то менять. — И тут появляюсь я. — Ты. — И какая в этом всем у меня роль? — А какую бы ты хотел? — Главную, Намджун. Иначе эта игра и вовсе не стоит свеч. — Но я не играю, Чимини... — Ким очень серьезный и внимательный. — Ты мне нравишься. Если тебе нужно, чтобы во всем этом был Джин, что ж... Не так давно я подумал, что нужно принимать вызовы судьбы и смотреть, комфортно в них или нет. А вдруг да? — У меня мурашки... — Французы говорят "эстетические мурашки", еще есть выражение фриссон. — Намджун тянет руку и гладит по тыльной стороне ладони, поднимаясь чуть выше запястья, чтобы пригладить стоящие дыбом волоски. — Ты делаешь хуже... Потому что научно это обзывается как "пилоэрекция", и от этого мне уже жарко, неловко и ... — И обычная эрекция тоже присутствует. — Намджун гладит ладонь. — Как это вообще возможно... — Чимину ужасно хочется и отобрать руку, и не отпускать никогда, чтобы постоянно вот так трогали и от этого электричество и эйфория, и чтобы не. Он очень пытается вернуть инициативу себе, снова "вести" и чувствовать себя уверенно, но не получается, потому что хочется сдаться. Без боя. — Послушай... Вероятно, я спешу. Но... У меня дома есть прекрасный кофе. Я бы.. очень хотел угостить тебя. — Чимин смотрит в глаза и тут же смущённо их опускает, но пальчики его по-прежнему держатся за ладонь Кима. — Завтрак в постель? — Намджун улыбается. — Отличная идея. Правда, тебе придётся хорошенько разогревать мммм... Ужин. Если ты не против, я только расплачу́сь. У Чимина уши горят от волнения. — Я сам. Я угощал, я тебя пригласил, я... — ...и танцевать меня будешь тоже сам, да. — Намджун смеётся. — Я согласен, крошка Пак.