Влюбится во врага

Внимание, тревога! пленники выр…— не успел закончить крик имперец, как в его тело было расстреляно автоматной очередью. Солдаты империи поднялись по тревоге и быстро разбирали своё оружие, пока группы часовых и охрана бежала в сторону подземки. — Держать строй! Нам надо пробиться в оружейный склад, — командовал штабс-капитан. Бывшие военнопленные прорывались с яростным боем. Хоть численность была катастрофично мала, бойцы сумели не только прорваться из плена. – Господин Штабс-капипан, захватите коменданта крепости! – обратился к командиру поручик Серебряков, – Я же займусь складом. Устроим этим Имерцам весёлую жизнь! Штабс-капитан взглянул на поручика Серебрякова, и в его глазах промелькнула искра одобрения. — Ладно, Серебряков, — коротко кивнул он, — Действуйте, но будьте осторожны. Нам нельзя помирать. Военнопленные разделились на мелкие группы и побежали в разные стороны. Штабс-капитан вёл своих солдат на верх, ведь всем было известно, что Имерцы ставили значимых людей на самые высокие этажи. Бойцы Великой Империи были в замешательстве, хоть численность военнопленных Российской Империи было меньше тридцати человек, но всё же суматоха и неразбериха накинулась на эту крепость. Самоуверенность коменданта дала возможность росским быстрее прорваться вперёд. Солдаты рванулись вперёд, открывая огонь по стоявшим на посту часовым. Крики и звуки выстрелов заполнили воздух, смешиваясь с гулом шагов и всплесками ярости. Бывшие пленники не собирались отступать, их преданность друг другу и общему делу придавали им силу. Они знали, что сейчас или никогда — свобода висела на волоске, и каждый из них был готов бороться до последней капли крови. Штабс-капитан, подавая команду к атаке, чувствовал, как адреналин бурлит в его венах. Он сам был одним из тех, кто пережил невыносимые страдания в плену, и теперь, когда у него была возможность отомстить, он не собирался упускать её. Он вел своих солдат сквозь меткий огонь врага, укрываясь за остовами разрушенных машин и бетонными блоками. Каждый выстрел, каждая пуля, попадавшая в цель, наполняли его духом решимости. Впереди него находилась группа имперских солдат, которые, осознав, что происходит, начали организовываться, поднимая автоматы и открывая ответный огонь. Но для Серебрякова и его товарищей это было лишь топливо для их ярости. Бывшие пленники были полны гнева и жажды мести, и их преданность друг другу сплочала их как единое целое. Каждый знал, что за его спиной стоит брат по оружию, и в этот момент они были готовы пожертвовать собой ради общего дела. — Укройтесь! — закричал штабс-капитан, когда пули стали свистеть вокруг них. Он быстро оценил ситуацию, и, увидев, что несколько солдат упали, покрыл их огнем, давая возможность товарищам забрать раненых. Солдат с раненой ногой, Дмитриев, сидел за укрытием, и его лицо исказилось от боли. Штабс-капитан, заметив его, подбежал. — Солдат, держись! — произнёс он, помогая солдату подняться, — Не отступать! Внезапно рядом раздался оглушительный взрыв — это один из гранат, брошенных в сторону имперцев, попал в цель, и несколько солдат врага упали, не успев среагировать. Бойцы воспрянули духом, и новая волна ярости охватила их. — Вперёд! Не давайте им собраться! — закричал штабс-капитан, и они вновь бросились в атаку. Звуки боя нарастали, а воздух наполнялся пороховым дымом и криками. Поручик Серебряков прорывался тем временем с боем к складу, и хотя у него не было под командованием профессиональных штурмовиков, он сумел обучить солдат прямо на вражеской территории. Каждая их атака была слаженной, каждое движение — целенаправленным. Они адаптировались к условиям и использовали свои навыки, обретённые в плену, как оружие против своих врагов. Серебряков знал, что на кону стоит не только их жизнь, но и возможность опозорить вражескую страну. В его голове прочно засела мысль о том, что они должны действовать быстро и решительно. Каждый бой — это шанс сделать шаг к свободе. Перед тем как зайти в каждую комнату или коридор, его бойцы кидали гранаты, предварительно оценив обстановку. Серебряков сам проверял каждую гранату, крикнув команде: — Готовы! Убить всех! Пленных не брать! Затем следовал громкий взрыв, после которого бойцы сразу открывали огонь, стремительно проникая внутрь. Они действовали как единое целое, зная, что каждая ошибка может стоить им жизни. Серебряков сам первый ворвался в один из коридоров, и его взгляд упал на одного из раненых имперских солдат, который корчился на полу, не в силах подняться. Он был сильно контужен, и в глазах его читался страх. — Этого ко мне! — приказал поручик, указывая на врага. Солдаты, поначалу не понимая, что он задумал, остановились, но потом послушно схватили раненого, потащив его к своему командиру. Поручик хотел знать, что именно они собираются делать с пленниками, чтобы использовать их в своих интересах. — Говори где склад! Сколько в гарнизоне присутствует человек? — спросил он, глядя на испуганного имперца. – Ничего я вам не скажу дикари! Вы будете нашими рабами! Серебряков нахмурился, чувствуя, как ненависть к этому человеку закипает в его груди. Ему не нужна была жалость к врагу, и он не собирался тратить время на уговоры. Важно было получить информацию, и если этот имперец не собирался говорить, у Серебрякова были свои методы. — Оставьте его, — произнёс он спокойствным тоном, когда один из солдат уже поднял винтовку. — Я сам с ним поговорю. Мне говорила одна очень злая знакомая, что порой боль заставляет говорить правду. Я не ангел святой и поэтому буду тебе рубить по одному пальцу. Серебряков медленно провёл пальцем по лезвию своего ножа, наблюдая за лицом имперского солдата. В страхе и боли тот отвернулся, но, ощущая холодное лезвие, снова встретился с его взглядом. Внутри Серебрякова кипела ярость, и он не собирался её сдерживать. — Будем надеяться, что ты всё же осознаешь, насколько твоя жизнь важна для тебя, — произнёс поручик с тихим нажимом, — Я не собираюсь тратить время на тебя. Солдаты, стоявшие вокруг, замерли, не веря своим ушам. Они привыкли к войне и страданиям, но методы Серебрякова были новыми для них. Они понимали, что у них есть шанс выжить, если они помогут своему командиру. — Где склад? — снова спросил он, прижимая лезвие ближе к запястью врага. Имперец, почувствовав опасность, задрожал. Серебряков, понимая, что время уходит, повторил свой вопрос. — Я... я не скажу, — произнёс он с дрожью в голосе. — Вы не сумеете меня сломать! — В этом ты ошибаешься, — с ненавистью произнёс Серебряков и, не теряя времени, отрубил ещё один палец. Солдат закричал от боли, и его глаза наполнились слезами. Серебряков почувствовал удовлетворение, когда увидел, как страх окутывает врага, и снова задал вопрос: — Сколько в гарнизоне? — Около двух сотен! — воскликнул имперец, с ужасом глядя на отрубленные пальцы. — Где именно находится склад? — не прекращал спрашивать Серебряков, наблюдая, как враг начинает терять уверенность. — Там, где хранятся боеприпасы, рядом с кухней! — произнёс имперец, чувствуя, что его силы покидают. — Я скажу, только не убивайте меня! Серебряков, чувствуя, что информацию можно использовать, кивнул своим бойцам. Они переглянулись, осознавая, что они на грани чего-то важного. — Можешь идти. Но помни, если ты встретишь меня вновь, то это будет последняя твоя ошибка в жизни, — произнёс Серебряков, приказывая солдатам отпустить врага. Солдат с трудом встал, подпиравшись о стену. Он понимал, что с ним могут сделать всё, что угодно, но в этот момент ему хотелось выжить. Он знал, что противник ещё может быть ему полезен. — Идём, — скомандовал поручик, поворачиваясь к своим бойцам. — У нас есть информация, и мы должны воспользоваться ею. Солдаты переглянулись и последовали за ним, настроившись на решительный штурм склада. Серебряков вел их через коридоры, зная, что теперь у них есть шанс не только на выживание, но и на уничтожение врага. Внутри склада было темно и душно. Когда двери распахнулись, глухой треск от взрыва прорезал тишину, и бойцы Серебрякова рванули в помещение, как единое целое. Громкий шум и клубы пыли заполнили пространство, но они были настроены только на одно: захват склада. Внутри склад был заполнен ящиками и бочками, служащими укрытием. В самом центре стояли два стражника, обдумывающие, что делать с внезапной угрозой. Они были настолько ошеломлены и запутаны, что не успели даже дотянуться до своих винтовок. Серебряков, первым вломившийся в помещение, мгновенно заметил врагов. Он не медлил. Его бойцы, следуя его примеру, мгновенно заняли позиции, готовясь к возможному сопротивлению. Один из стражников попытался вытащить свою винтовку, но ему не хватило времени: мгновенная очередь от одного из бойцов Серебрякова отправила его в пол. Второй стражник, испуганный и дезориентированный, просто стоял, стараясь осознать, что происходит. Он только успел произнести невнятный крик, когда пули стали разрывать его тело. Всё это происходило быстро, и в считанные секунды помещение было очищено от врагов. Серебряков, знавший, что время против них, сразу взял командование. — На место! Осмотрите склад, найдите боеприпасы и оружие! — скомандовал он, двигаясь к столу, стоявшему у стены, — Нам нужно всё, что можно унести. Остальное подлежит уничтожению! Бойцы начали разбирать ящики и бочки, перебирая содержимое. Они быстро находили ящики с патронами, пулемёты и гранаты. Каждый новый найденный ящик был тщательно проверен и сразу же забран. Серебряков сам работал быстро и эффективно, открывая коробки и осматривая содержимое. Он знал, что каждое найденное оружие может стать решающим в предстоящем бою. Он также оставил несколько бойцов, чтобы охранять вход, пока остальные занимались поиском. Когда склад был почти полностью осмотрен, и все боеприпасы и оружие были собраны, один из солдат подошёл к Серебрякову, держа в руках схематический план склада, который они нашли в одном из ящиков. — Господин поручик, похоже, что тут есть ещё один запасной выход, — сообщил он, указывая на план. — Этот выход скорее всего ведёт на улице внутреннего двора. – Взорвать его, – приказал поручик, – И ещё. Мы выдвигаемся к господину штабс-капитану. Внезапно на Серебрякова напали трое имперских мечников, которые выскочили из-за угла, стремительно атакуя его с разных сторон. У Серебрякова не было времени на реакцию; единственным его желанием было защитить своих людей и не дать врагу одержать верх. Первый мечник, с блестящим клинком, метнулся к нему, размахивая оружием в опасной близости. Серебряков инстинктивно отскочил вбок, уклоняясь от удара, но второй мечник уже был на подходе, его меч взметнулся вверх, готовясь нанести сокрушительный удар. Поручик успел перехватить пистолет единственной рукой и, вытянув его, выпустил очередь в воздух. Пули принесли смерть одному из мечников. Поручик упал вниз ураряя одного из мечников ногой в живот. Звуки металла послышался об камень, так как Павел увернулся от удара холодного оружия стреляя в лицо противника. – Что с комендантом? – это было первое, что спросил Серебряков у штабс-капитана, когда они собрались в небольшой комнате, захваченной ими в крепости. Штабс-капитан, с его измождённым лицом, потёр лоб, словно стараясь избавиться от усталости, навалившейся на него после напряжённого боя. – Удрал, сволочь, – ответил он, сдерживая гнев. – Мы пытались его поймать, но он выскользнул из-под носа. Документы, которые у него были, они смогли сжечь, так что сейчас у нас нет никаких сведений о силах противника. Похоже, здесь остались лишь боевые командиры и охрана. Остальные разошлись, как тараканы. Серебряков вздохнул, понимая, что ситуация стала ещё более сложной. Он прошёлся по комнате, обдумывая всё, что случилось. – Каковы наши потери? – спросил он, не отводя взгляда от штабс-капитана. – Два убиты, трое ранены. Но это ещё не всё, – сгорбился капитан, – У нас не хватает людей для дальнейших действий. Если мы хотим выйти из этой крепости, нам нужно собрать свои силы и прорываться, хотя они уже окружили всё что можно. Серебряков уставился в пол, задумавшись. Потери были значительными, и с каждым мигом они становились всё более уязвимыми. Бойцы, которые ещё оставались с ним, выглядели усталыми и истощёнными, но в их глазах горело пламя надежды. Они всё ещё хотели сражаться. – Бойцы приказываю взорвать арсенал! Используйте проводную мину! Будем стоять и умирать! *** Акаме, исполняющая обязанности заместителя командира Ночного Рейда, понимала, что скрытая атака займёт много времени и не принесёт ожидаемых результатов. Поэтому она приняла решительное решение — открытый штурм. Это означало, что они должны быть готовы к мгновенной реакции врага, но у них не было другого выбора. Они проникли в крепость, попутно истребляя попадавшихся имперских солдат на своём пути. – Наш приоритет — спасти и обеспечить сохранность офицеров Русской Империи, — повторила красноглазая убийца задачу своим спутникам, её голос был полон решимости. — Разделяемся. Акаме и Леоне направились к дозорным башням, чтобы ликвидировать охрану, в то время как Тацуми и Лаббок спустились со стен крепости, чтобы перехватить небольшую группу имперцев, которые стремились соединиться с остальными. — Лаббок, мы потеряем много времени. Необходимо найти офицеров РИ как можно скорее, пока они не погибли, — Тацуми был полон волнения и решимости. Он никогда не видел русских своими глазами, но по слухам они были очень похожи на имперцев, как и сам Тацуми. — Тогда ты идёшь к русским, а я тут немного поиграю с этими, — с ухмылкой ответил Лаббок, указывая на группу солдат, появившуюся из ближайшей крепостной стены. Тацуми, не раздумывая, одним лёгким движением миновал группу солдат империи и оказался у прохода в другую часть крепости. Бежав по коридору, он не щадил никого на своём пути, его тело было наполнено адреналином, и каждый удар меча вызывал у него чувство восторга. Он не мог позволить себе ни секунды слабости, ведь жизнь невинных людей зависела от его действий. — Так, думай, где могут находиться эти русские? — стал рассуждать он, прокладывая себе путь сквозь плотные ряды противника, — Раз они пленники, то должны находиться в каком-то защищённом месте, где можно их запереть. На улице не было клеток, значит, они где-то в самой крепости... Неожиданно, паренёк осознал одну догадку, убивая очередного имперца. Он остановился, его глаза расширились от осознания. — Минутку, а из-за кого они подняли тревогу? — проговорил он, осматриваясь, — По крайней мере, рядом с ними не наблюдалось никаких монстров, а нас засечь они точно не могли… Неужели это их рук дело? Предположим, если так, то куда они могли отправиться сразу как освободились? Минута рассуждений и размышлений, и, отправив ещё одну группу имперской армии в полёт, Тацуми вдруг понял, что ему нужно сосредоточиться. — Надо найти оружейный склад! — воскликнул он, его лицо озарилось решимостью. Если русские офицеры уже освободились, им обязательно нужно было бы найти оружие, чтобы организовать сопротивление и бороться с имперскими солдатами. Собравшись с мыслями, Тацуми побежал по коридорам, избегая встреч с врагом. Он знал, что оружейный склад, скорее всего, находился в самом сердце крепости. Пробираясь через узкие проходы, он продолжал убивать тех, кто попадался на его пути. Каждый раз, когда он слышал звуки боя, его сердце наполнялось надеждой. Чем больше врагов он убивал, тем ближе он был к цели. *** Минуло некоторое время с момента объявления тревоги в крепости, и сейчас солдаты российской армии подходили к своей цели. Группа имперцев, под командованием одного из офицеров, была уже готова к осаде склада. Они быстро разложили столы и другую мебель, чтобы использовать их в качестве укрытия. Атмосфера накалялась, и каждый из солдат понимал, что предстоящая битва может стать решающей. — Жаль, что они не идиоты, — высказался Серебряков, прищурившись и разглядывая укрепления противника. — Все-таки додумались окапаться у входа. — Может, попробуем эту часть крепости подорвать? — обратился к штабс-капитану поручик, его голос звучал решительно. — Не станем дожидаться генерала Великой Империи Эсдес. Глупо будет погибнуть от рук моей давней знакомой. Штабс-капитан посмотрел на Серебрякова, и в его глазах отразился интерес. Он не знал всей истории между поручиком и генералом, но понимал, что между ними явно было что-то личное. — Всё равно терять нечего, — сказал он, подбадривая заместителя, — Скажи, поручик Серебряков, ты ведь одного возраста с генералом Эсдес? Почему ты не в генералах? У тебя всё для этого есть. Серебряков усмехнулся, но в его взгляде читалось горечь. — Молодые генералы — это не только звания и погоны. Это ещё и то, что придётся слушаться и пресмыкаться перед своим благодетелем. От этого лишь пострадает куча людей и сам молодой генерал. — Внимание! Противник на десять часов! — послышался крик солдата империи. Раздались вопли, и приказ атаковать прогремел по всему помещению, создавая атмосферу общего смятения. Бойцы имперской армии, ранее уверенные в своей силе, начали осознавать, что ситуация складывается не в их пользу. На них обрушился шквал огня от солдат Российской Империи, а с фланга их сжимал, словно клин, мастер боевых искусств, владелец Тейгу. Сначала это было просто замешательство, но быстро перерастало в панику. Укрывшись за столами и баррикадами, имперцы пытались сдерживать натиск, но их усилия оказывались тщетными. Огневой поток с одной стороны и стремительные удары с другой лишали их возможности организовать оборону. Солдаты РИ не ждали, пока имперцы соберутся с мыслями. Слаженные действия и хорошо подготовленные атаки принесли свои плоды. Каждый выстрел, каждый удар был прицельным и смертоносным. Имперская армия таяла на глазах, как снежный ком под палящим солнцем. — За Родину! — прокричал один из русских бойцов, придавая себе и своим товарищам сил. Минута — и никого, кроме них, не осталось. Тишина накрыла пространство, прерываемая лишь тяжелым дыханием оставшихся в живых. Бойцы РИ стояли напряжённые, их взгляды скользили по пустому помещению, полному разрушений. Несмотря на то, что они только что одержали решительную победу, чувство тревоги не покидало их. — Так это вы солдаты Российской Империи? — прервал молчание Тацуми, уверенно ступая вперед и поднимая руки, чтобы продемонстрировать, что не представляет угрозы. В его голосе звучала смесь любопытства и настороженности. — Да, мы все солдаты Российской Империи, а ты кто? — отозвался Павел, не опуская пистолет. Его глаза изучали незнакомца, который выглядел слишком молодым и неопытным для такого важного задания. — Скажем так, я вам не враг, это точно. Мне и моей команде приказали освободить вас от плена, — сказал Тацуми, чувствуя, что необходимо удостоверить солдат в своих намерениях. Он понимал, что каждая секунда на счету. — Ясно… — произнес Павел, переводя взгляд на оставшихся в живых товарищей. Он был потрясен тем, что остался единственным офицером в своей группе, — Из всех офицеров я остался в живых. Во время восстания против наших пленителей. Сейчас надо взорвать хоть что-то в этой крепости и бежать, пока генерал Эсдес не появилась.