Чокер

От пыли уже начали слезиться глаза, хотя он предусмотрительно и выпил таблетку. Но сам виноват — не раз порывался зимой по старинке вытащить ковер на белый чистый снег, чтобы потом оставить там темный серо-коричневый след. Ни один, сволочь, моющий пылесос, не мог в полной мере очистить и освежить этот ковер. И это с таким дотошным до уборки хозяином, страдающим от аллергии. Но всему всегда приходит конец. Вот и закончился век этого ковра под этим старым деревянным столом, видавшим, еще, наверное, «союз» в этой комнате. А паркет, надо же, выглядит, как новый. Саша, с громким стоном разгибаясь и потирая спину, поднял свернутый ковер и выставил в коридор, еще раз смачно чихнув и едва не плача. Сам затеял перестановки-уборки, так терпи. Следующим предстояло избавиться и от стола, конечно, огромного, с потертым кое-где лаком и разрисованным деревом по бокам. С огромными и наполненными одному только Богу известно чем четырьмя ящиками. Сам Казьмин пользовался только одним, изредка скидывая туда ненужные квитанции и всякие бумажки, уже не имеющие ценности и, в целом, никому не нужные. Уже через пару часов на место деревянного чудовища встанет абсолютно новенький, сделанный на заказ, роскошный компьютерный стол со всеми вытекающими. И у стримерского места в этой квартире начнется абсолютно новая жизнь. И больше не будут одиноко скучать два красивых компьютерных кресла, на время подзабытые хозяином и его гостями. Но надо только поскорее повыбрасывать из этого лакированного чудовища все ненужное, чтобы облегчить участь парням, что будут его выносить. Да и пыль все-таки протереть, а то Саша сам печально и нелепо закончит свою жизнь вместе со старым ковром и столом. В течение получаса на полу наполнялся всяким хламом огромный черный пакет для мусора. А рядом также росла куча «всего необходимого», что Саша бережно изучал и откладывал. Никто не справился бы с этим лучше, чем скрупулезный и дотошный хозяин, готовый одновременно выкинуть весь хлам и при этом оставить все ценное и любимое. Например, давно потерявшийся в недрах съемной квартиры студенческий фотоальбом. Разве можно такое выкидывать? Оцифровать да пугать друзей событиями юности. Надо будет заняться. Уже уставший от уборки Саша наконец-то добрался до последнего ящика. Из того как раз и посыпались на пол когда-то необходимые документы и квитанции с горой ручек, каких-то коробок мелких и инструкций от техники. Чтобы было удобнее, Казьмин с силой дернул ящик на себя, вытаскивая его полностью и тут же заглядывая внутрь стола: мало ли там еще что-то осталось. И вдруг нащупал руками какую-то ленточку. Вытащил на свет и грустно усмехнулся, бережно счищая пыль с черной бархатной полоски и поддевая кончиком пальца потускневший кулон-звездочку. — Вот ничего себе. А я и забыл, надо же. А выходит, что он в столе так и пролежал все эти годы. Офигеть. Саша смотрит на чокер на ладони и невольно улыбается, вспоминая тот день, когда же он появился в этом столе. Давно это было, но помнится ясно, как сейчас. Всю неделю его уговаривали сходить в субботу в клуб. Мол, там очень классное место. И есть даже вероятность, что нам, начинающим артистам мюзиклов, там может понравиться целая одна группа. Там парень какой-то каверами балуется, аранжировки фигачит свои и немного поет мюзиклы. И имеет даже какой-то успех. Девчонкам многим очень нравится. И отсюда сам собой напрашивается вывод: девчонок в клубе будет много. А учитывая, что это пресловутая «Вальпургиева ночь», там на целую ночь как раз и можно будет зависнуть. А после двенадцати и нескольких стаканов пива девчонки становятся совсем покорными, податливыми и на все согласными. Оттянуться можно будет по полной. Саша не стремился «оттягиваться по полной», но интерес к мероприятию возник. Тем более, отношения у него закончились уже давно, он свободный и уже почти не несчастный, в воскресенье он спектакль не играет, так что можно будет потом выспаться. Да и музыкальная программа, вроде как, планировалась неплохая. Саше жутко нравилась вся эта мрачная готическая эстетика и музыка. И девушки с ярким макияжем в корсетах и коротких юбках тоже нравились. Ему и парни нравились с длинными волосами, красивые, с аристократичными чертами, холодными голубыми глазами и белой кожей, в черном, пугающие и загадочные; но какова вероятность, что он встретит в этом клубе именно привлекательного парня, а не девушку? Ничтожно мала. Однако друзья издевательски подначивали, что мол, там и таких много будет, что сразу и не понять — парень перед тобой или девушка. Андрогинные такие личности. Наверно, Саше такие тоже понравятся. Зря он не пошел тогда с ними на Хэллоуин, вечеринка была отпадная. Даже удалось парочку ведьмочек уломать на минет в туалете. Но у Саши тогда шел как раз сложнейший репетиционный период. «Бал Вампиров» — это вам не шутки. Сейчас он не особо загружен, может позволить себе сходить в клуб на всю ночь. В конце концов, он уже почти состоявшийся артист, ему давно не восемнадцать, и пить он особо не собирается — аллергия просто не даст, — так что друзьям с ним точно повезло. Еще, глядишь, и музыку неплохую послушает. Специально ни одну группу гуглить не стал, чтобы сюрприз себе сделать. Начиналась вся эта вечеринка в девять вечера; сначала концерт, разумеется, а потом веселье и развлечения на всю ночь. Как хочешь, так и расслабляйся. В клуб они пошли довольно большой компанией из шести человек, и конечно, абсолютно случайно, девушка одного из товарищей привела с собой одинокую симпатичную подругу, которая явно подошла к своему образу с особой тщательностью: сложно было с ней разговаривать, потому что взгляд то и дело ненароком съезжал в откровенное декольте, дерзко подчеркнутое грубым кожаным корсетом с цепями и ремнями. И макияж ее вызывал, пожалуй, легкий страх: черные глянцевые губы смотрелись весьма эффектно на алебастровой коже. Так-то, девушка была объективно красивая, и Саша даже всерьез решил с ней пообщаться, пока они шли до клуба под ручку по извилистым улицам. Ну да, никаких сомнений, клуб явно находится в какой-нибудь подворотне в подвале, без указателей и вывесок. Если не знаешь, то и не найдешь. И беседа Саше даже понравилась, но потом они подошли ко входу, где его спутница радостно взвизгнула и побежала обниматься и целоваться с подругами. И поцелуи эти были еще откровеннее, чем ее декольте. И зачем, спрашивается, ей Саша, когда, вон, есть блондинка в таком же умопомрачительном корсете, что сейчас так страстно пытается засунуть ей в рот язык, оглаживая аккуратную задницу? Видимо, придется поискать себе другую компанию на вечер. А публика меж тем подтягивалась и подтягивалась ко входу. Перед глазами мелькали не только кожаные корсеты, но и бархатные камзолы, виниловые брюки и юбки, длинные платья. Изредка среди черного мелькали и другие цвета. Особенно интересно было разглядывать толпу на толстых платформах с кислотными косичками всех цветов радуги и в странных виниловых костюмах. А некоторые и вовсе ничем не отличались по внешнему виду от ансамбля из «Бала Вампиров»: кожа, сетки, бархат, все такое знакомое и привычное. Сам Саша просто нацепил узкие черные джинсы с прорезями на коленях да черную рубашку поверх футболки. Накинул обычную свою любимую косуху, надел пару браслетов и колец. Уже возле клуба девчонке приятеля позволил и ему, за компанию, подвести черным глаза и немного припудрить лицо. Он, вообще-то, пришел музыку послушать, а не на показ готической моды. На улице кто-то угощал алкоголем, разливая его по пластиковым стаканчикам, но к этому интереса у Саши никакого не возникло. А вот товарищи с удовольствием угостились. Похоже, неплохая вечеринка намечается. Ну, как минимум публика весьма прикольная. И наверняка многие ходили на «Бал Вампиров». Но, конечно же, никто его здесь не узнает, пока сам не скажет и не оскалится в качестве демонстрации, пусть и без клыков. Саша вместе с друзьями тоже пока не заходил внутрь, наслаждаясь атмосферой и ловя первые признаки волнения от предвкушения концерта и ночи. Вот оно, то самое странное неуловимое чувство единения и всеобщей радости. И пусть часть толпы стремительно напивается, а остальная кажется немного вычурной и безнадежно далекой, все они скоро окажутся в одном клубе. И будут кайфовать. Вдруг со стороны кто-то звонко засмеялся, громче заговорил, девчонки стали как-то немного истерично похихикивать и будто бы расходиться, освобождая вход в клуб. Что-то явно начало происходить. — Там, это, «Яма» идет. Вон, смотри. — Чего? Куда смотреть? — не понял Саша, но его тут же развернули в нужном направлении. Из темноты ко входу приближалась еще одна толпа людей. И почти все уставились на них. Саша сразу смекнул, что музыканты. Иначе почему бы так всем вдруг начинать волноваться, как морю перед штормом? Четверо парней в черном, в кожаных куртках и плащах, у троих за спинами гитары в кофрах, сумки в руках. — Девчонки сейчас в обморок попадают, — шепнул весело на ухо приятель, а Саша вопросительно выгнул бровь. — Да вон же, этот идет слева, в косухе и ботинках высоких, их влажная фантазия. И Казьмину больше не пришлось напрягаться и думать, о ком речь, потому что разодетые готические принцессы и не только они чуть ли не на всю улицу внезапно закричали: — Добрый вечер, Ярослав! Хорошего концерта. И Саша не смог не заметить, как у парня слева скользнула по лицу улыбка, и он сильнее опустил голову, прячась в широкий капюшон кофты почти полностью. Засмущался? Другие парни громко засмеялись и ответили за Ярослава. — Спасибо, девчонки. До встречи. Мы спешим, еще не чекались. Дверь перед группой открыли, заботливо пропуская внутрь, в свет и тепло, и парни стали медленно спускаться по лестнице. И тот самый Ярослав вдруг споткнулся, но его вовремя успел подхватить под руку другой, с белобрысыми длиннющими волосами, собранными в хвост. Дверь закрылась, девчонки стали громко переговариваться, и Саша успел случайно выхватить несколько фраз. «Какой-то Ярик сегодня потерянный», «Ярик красивый, как всегда, но не поймешь его настроение», «Люблю его и в гриме, и без. Интересно, как сегодня краситься будет». — Похоже, это звезда местная, да? — улыбнулся Саша, вновь возвращаясь мыслями к друзьям. — Он собирает до трехсот человек в партере на сольных. Сегодня же тут типа фест, еще другие будут. Но большинство приходит именно на него. — Интересный парень. Пару раз его слышал. Кавера поет офигенно, народу нравится. Девочки текут и визжат, смазливый, зараза. — Да? А я не разглядел в темноте, жаль, — наигранно усмехнулся Саша. — Ничего, еще рассмотришь. Ну так что, может, это, в клуб пойдем? А то что-то уже прохладно стало. — Да. Пошлите. Они спустились по ступенькам и Казьмин сам едва на них не навернулся — жутко неудобные. Ну, так и есть, подвал. Куртки быстро скинули в гардеробе и пошли в зал, где, на удивление, уже было очень много народа. По сцене ходили какие-то парни-техники, музыканты из «Ямы» с гитарами настраивались. Но без Ярослава, а жаль. За столиками уже вовсю пили и смеялись, а на танцполе дерзко двигались под какой-то мрачный электронный хит — почти половина подпевали в голос. — Ну как, Саш, местечко? Не испугаешься, если мы тебя тут бросим одного, а сами до бара сгоняем? Вон тот столик можешь нам занять, в темном углу. — Да, валите. Я пока ничего брать не буду. — Пока? — Ну, еще не ночь, так ведь? — Казьмин ехидно улыбнулся, подтягивая и засучивая рукава рубашки, обнажая белые предплечья и запястья, перетянутые браслетами. — От бокала пива еще никто не умирал. Если оно тут, конечно, вкусное. — Хах, ну тоже, верно. И вечер вступил в свои права, затягивая и увлекая. Саша быстро привык к полумраку и громкой музыке (иногда реально включали что-то стоящее и даже знакомое), смирился с неспешной болтовней парней, что постоянно обсуждали девушек и отлучались на охоту за «той самой», а потом где-то пропадали. Ну, да и пофиг. На их места, правда, быстро кто-нибудь подсаживался, приводил за собой еще людей. И так стол почти не пустовал. В конце концов, Сашка забился почти в самый угол, но даже там его находили девушки и тащили потанцевать под тот или иной мрачный хит. Но Саше больше нравилось просто наблюдать, как танцуют они, и он вежливо отказывал, и все поражался, насколько же здесь, и правда, общительный и раскрепощенный народ. Видимо, все приходят сюда за одним — за поиском того или той самой, но умудряются в процессе классно развлечься. Причем, Казьмин готов был поклясться, что половине присутствующих едва восемнадцать исполнилось. Хотя попадались индивиды и постарше. Ну да, в таком свете и с таким обилием косметики на лицах разве разберешь? Ха, возраст. У некоторых он реально с трудом мог определить пол, да и то, угадал или нет, так и оставалось загадкой. А эстетическое удовольствие от происходящего он определенно получал. На сцену вышла первая группа феста. Музыка почти в кашу, но зато какие же все красивые, просто загляденье: в бархате, словно переместились из прошлых веков. И вокалистка с таким размером груди в узком корсете, что даже песни слушать забываешь, засматриваясь на это чудо природы. Хотя голос у нее даже приятный. Между группами вновь включали танцевальную музыку, и народ оживленно двигался на танцполе в своих длинных юбках, виниловых брюках, кружевах и сетках. Завораживающее зрелище. Чуть получше поставить хореографию — и просто бал у Кролока. Кайф. Саша от удовольствия даже взял себе пива, но быстро расстроился: обычная клубная разбавленная фигня. Но хотя бы прохладненькая. Следующие две группы на сцене интереса почти не вызвали. Да и парни откуда-то из других залов клуба вернулись, где было больше столиков, бухла и теплого общения. — Сашка, сейчас Кристина Блэк придет к нам. Не упусти возможность. — Чего? Какая еще Кристина? — Увидишь. Казьмин хмыкнул, уже немного захмелевший и от пива, и от атмосферы клуба, и от постоянных заинтересованных взглядов в свою сторону — про последнее друг коротко заметил, объясняя: «Ты тут новенький, симпатичное не примелькавшееся лицо, поэтому столько внимания, не обольщайся, ахахаха». — А вот и Кристина, как и обещала. Сашка почувствовал, как его слегка сжали с боков на лавке за столиком, потому что к ним вдруг подошли еще несколько парней и девушек, стараясь занять места. Что происходит, вообще? Какое-то новое развлечение, пока настраиваются и пытаются оглушить гитарами и ударными очередные музыканты? Ответ пришел и в самом прямом смысле слова улегся изящно на стол, потягиваясь в сладкой истоме. Это была девушка с длинными черными волосами, разметавшимися шелком по столу. Ярко накрашенная, в белых линзах, с пирсингом и соблазнительно припухшими влажными губами. Лицо ее оказалось отвернуто от Саши, но угадывались мягкие нежные черты — юная и милая, если смыть с нее всю косметику. Но внимание привлекло, конечно же, не лицо. На девушке почти не было одежды — только пара ремней крест на крест по ребрам, черные трусики и много-много сетки по всем рукам и ногам. Но с каких пор сетка с крупными ромбами считается одеждой? А меж тем, пока Саша в некоем шоке пялился на улегшуюся мадам с голой грудью хорошего третьего размера, да еще и с пирсингом в сосках, сидящие за столом, по очереди, по кругу, стали оказывать даме знаки внимания. Кто-то легко погладил по бедру, кто-то ущипнул за сосок, а кто-то, к еще большему удивлению, потянулся к ней за поцелуем. И она не отказала, послушно размыкая губы и показывая язык, тоже с пирсингом. Офигеть. — Ну как тебе Кристина, Саш? — И что, она будет это все терпеть? — шепнул Казьмин, стараясь не смотреть, как девушка ловко перехватывает чью-то наглую руку у себя внизу живота. — Ты что? Она кайфует. Она специально пришла к нам за столик. — Она пьяная. Или обдолбанная? — А какая разница? Ей нравится. И всем вокруг. — Ага. Ясно. И тут вдруг Саша почувствовал, как все уставились теперь на него. И сглотнул. Кажется, пришла его очередь сделать приятное Кристине. Сама же девушка лишь слегка запрокинула голову, чтобы увидеть, кто же там так медлит. И вдруг улыбнулась, протянула к Саше руку. И тот не придумал ничего лучше, как попросить выпустить его в туалет. Но руку нежно поцеловал, склоняясь. Все вокруг громко засмеялись. Да плевать, пусть сами так развлекаются. Это их выбор. А он не очень хочет смотреть, как сразу около десятка бухих парней лапают обдолбанную раздетую девушку. С тремя она уже успела поцеловаться, что будет дальше? Ничего хорошего. Он в этом не хочет участвовать. Но каждый развлекается, как умеет. Теперь бы найти пресловутый туалет. Кажется, он был в сторону по лестнице и вниз, где-то еще глубже под землей. В узком коридоре картина открылась не лучше. Время уже перевалило за полночь, кто хотел, тот уже порядочно накачался — и похоже, не только алкоголем; так что целующиеся парочки были то там, то тут — обычная картина в подобных местах. Здесь только в одном отличие: все разодетые и размалеванные, а потребности одинаковые. Беззастенчиво сосутся и лапают друг друга. Взгляд выхватывает и двух зажимающихся парней, если, конечно, один из них не пресловутый бесполый андрогин, рожденный девушкой. Саша немного тормозит и приглядывается и тут же об этом жалеет, потому что ловит на себе пристальный оценивающий взгляд. И следом слышит: — Чего один, такой красивый? Давай к нам. Казьмин глубоко выдыхает и машет рукой. — А туалет там? — А, тебя ждут? Ну, если что, мы тут. Да, вниз и направо. Налево — женский. — Спасибо. Едва не прыская от смеха, Саша аккуратно спускается — лишь бы не навернуться, — встречает по пути еще нескольких не вполне трезвых личностей и наконец-то добирается до заветной дверцы. Делает глубокий вдох и мысленно подготавливает себя к тому, что там могут сейчас открыться картины еще более впечатляющие. Туалет, все-таки. Но в помещении, на удивление, оказывается даже не так грязно, и почти никого нет. Почти. Из дальней кабинки все-таки доносятся характерные стоны, но кого это здесь волнует? Саша быстро ныряет в кабинку, справляет нужду, стараясь не касаться абсолютно ничего вокруг, и быстро выходит, бросаясь к самой чистой раковине, как к чему-то самому долгожданному и спасительному. Вода течет теплая, жидкое мыло приятно пахнет — офигенно. И в зеркале на него смотрит весьма симпатичный парень лишь со слегка помутневшим зеленым взглядом. Красавчик, чего уж. Сашка стряхивает руки, ерошит искусственно и без того лохматую челку и уже собирается выходить, как вдруг из кабинки, что была рядом с его, выходит парень. И тоже, не поднимая глаз, почти кидается к раковине мыть руки. Похоже, здесь не у него одного проблемы с общественными туалетами. Саша еще на секунду задерживает взгляд на стройном теле в простой черной футболке и джинсах с разрезами на коленях, как у него самого, скользит по черной макушке — пареньку явно сейчас не помешала бы расческа — и вдруг видит глаза. Взгляд колкий, резкий, как удар под дых. И правда, кажется, что дыхание перехватывает. Огромные голубые глаза, чистые и прозрачные, искусно подчеркнуты тенями и карандашом. И кажутся еще больше. Просто бездонными. И такими яркими на аристократически бледном лице с красивыми скулами и губами — тонкой и изящной верхней и припухлой нижней. В голове только проносится: «Офигеть, какой красивый, как кукла» — и Саша спешит покинуть туалет. И все-таки запинается на лестнице, едва не падает. Кто-то ржет ему в спину, и сбоку доносится: «Бросай пить, чувак, а то до утра не дотянешь». А ведь в нем всего лишь полстакана разбавленного пива. Но он захмелел еще сильнее после этой выползки в туалет. Вернулся, бросил взгляд на стол, где уже, слава богу, не было той самой Кристины, но решил просто постоять в стороне поближе к сцене. Скоро там пресловутая «Яма» появится? Хочется песен и классной музыки. Надо просто немедленно отвлечься и забыть те сумасшедше-прекрасные глаза. Господи, ну что за создание такое? И ведь испугался его, как огня, придурок. Здесь вон никто не боится проявлять интерес и симпатию. Может, попробовать познакомиться с этим инопланетным красавчиком чуть попозже? Если, конечно, увидит его еще. И одного. Вряд ли такие тут ходят по одному. И все последующие полчаса Саша постоянно искал тонкие черты в толпе, но не находил. Зато его нашла та самая подруга, с которой так мило начинался вечер. И девушка сразу его приобняла за талию, поинтересовалась, как у него дела и почему такой хмурый и грустный? От дамы разило крепким алкоголем, и Саша постарался вежливо ее спровадить куда-нибудь. Она предложила довести ее до вон того столика. Пришлось глубоко вдохнуть и позволить даме повиснуть на своей шее, пока вел ее через весь зал. Она не очень аккуратно плюхнулась за стол и потянула Сашу на себя. — Ну же, побудь со мной. Ты так мне понравился. Горячий пьяный шепот обжег щеку и ухо, а девушка устроилась на лавке, раздвигая ноги и закусывая губу, задирая бесстыдно кожаную юбку и сдвигая корсет, явно надеясь, что там мелькнет сосок. Он и мелькнул, заставляя Сашу еще раз глубоко и резко выдохнуть. И попытаться все-таки вырвать из горячих цепких пальцев свое запястье. Очень клевое предложение, конечно, потрахаться прямо здесь, на лавке за пустым столом, но как-то, знаете ли, не планировал. Да и презервативы на вечеринку не брал. — Саш, ну ты чего? Я же хочу. Я совсем не против, Саш. Пиздец. Просто пиздец. Саша заглядывает девушке в глаза и ужасается: мутные, покрасневшие, совсем будто бы не живые. Она пьяна и не ведает, что творит, бедная. Можно ли еще как-то ей помочь? И стоит ли, вообще, пытаться? И тут вдруг парень замечает на столе бутылку с водой. Щедрая роскошь для этого места, однако. Уже начатая, к сожалению. Но ведь вода же там, верно? Саша, почти не раздумывая, берет бутылку, открывает и протягивает девушке. Та в недоумении хлопает длинными накладными ресницами. — Ты чего? — Вот, это вода. Не знаю, попей, сходи умойся. Ты же пьяная совсем. Не предлагай себя никому, ладно? — Саш. Да ты псих, блять. Конченный урод. — Ну прости. Такой вот я. Но эффект достигнут: дама поправляет одежду, хватает бутылку и, слегка покачиваясь, сваливает из зала. Конечно, в коридорах и возле бара ее так же не ждет ничего хорошего, но, может, хоть немного протрезвеет. Довольный собой, Казьмин вновь направляется к сцене и вдруг замечает, что людей заметно прибавилось. И это несмотря на то, что почти два часа ночи. Явно кого-то очень сильно ждут. И в толпе теперь попадаются не такие уж захмелевшие лица. Кто-то пришел как раз к выступлению, видимо. Вскоре выходят музыканты, толпа начинает орать и напирать. И скандировать: «Я-ма-я-ма-я-ма». Ах, вот оно что. Кто-то визжит, кто-то орет грубым мужским голосом: «Ярик, выходи!», «Ярик, любовь моя, котик, я жду!». О господи. На месте этого Ярика, наверно, сегодня все солисты мечтали бы оказаться. Его явно очень хотят видеть и слышать. Девушки просто безумно тянутся к сцене. Хорошо, что есть ограждение. А то унесут этого Ярика, и никто не поймает, и не вернет. Музыканты быстро проверяют гитары, ударник занимает место, начинается музыка, и выходит Ярик. И Саша перестает дышать и сам и не понимает, как тоже начинает понемногу продвигаться вперед, желая рассмотреть солиста поближе. А над ухом орут и визжат. И норовят отдавить ноги. Приходится быстро ретироваться вбок, чтобы остаться живым. Да и здесь гораздо прохладнее. Сначала Саше хочется назвать его про себя «готическим кукленышем», слишком красивый и смазливый, нереальный, как кукла. Но потом Ярик поет каверы на «Алису», берет в руки электрогитару, заставляет буквально физически дрожать от мурашек по всему телу от своего голоса и интонаций, и ассоциации с «кукленыша» меняются на простое и понятное «охиренный». Под финал программы он выдает арию Сальери на французском, и Саша немного умирает внутри себя и вновь воскресает. Понимая, что программа не бесконечная, он начинает жадно запоминать все детали, рассматривать и отпечатывать в памяти — снимать на видео и делать фото не в его правилах, но здесь он бессилен. Делает несколько снимков, приближая лицо, и снова немного умирает. Конечно же, он его узнал. Тот самый красавчик с голубыми глазами из туалета. И ведь его предупреждали, что Ярослав этот — это нечто потрясающее. Да уж, лучше потрясающего. И вполне теперь понятно, за что и почему его так здесь любят и так ждали. Но, фак, этот парень поет мюзиклы. И как поет, черт возьми. Когда началась ария Кролока, Саша подумал, что рухнет на пол прямо тут же. Потому что — ну, да, вы серьезно? Он тащится и по «Балу Вампиров»? И способен справиться и с такими сложными песнями? Офигеть. Было очень трогательно и мило наблюдать, как по окончании шоу солисту кто-то протянул пышный букет красных роз. Лицо у Ярослава буквально расплылось от умиления и радости, и он подарил дарительнице улыбку и нежный поцелуй в запястье. Саша умер внутри примерно еще сотню раз. И еще тысячу, когда внезапно поймал взгляд Ярика, когда тот уже уходил со сцены и после поклонов со всеми прощался. Может, показалось, что смотрел он именно на него — огромная толпа же, — но хотелось верить, что на него. И не в глаза, а в самую душу заглянул, зараза. Потому что просто нельзя быть таким набором личных фетишей. Да еще и «Моцарта» любить, черт возьми. И исполнять его так, что тут же хочется выскочить на сцену и подпеть. Да, глупо, но впервые такое произошло. И за это точно надо выпить. И потратиться не на стакан дешевого пива, а на хороший крепкий коктейль. И плевать. Он сегодня снова стал фанатом и влюбился в артиста с первого взгляда и звука его шикарного голоса и непередаваемого тембра. Блять, ну как так-то? Казьмин, тебе сколько лет? Пятнадцать? Ты же видел, что творилось с залом. У парня здесь сегодня около сотни фанаток, наверно. И все такие же влюбленные. И у девчонок в откровенных корсетах и коротких юбках явно побольше будет шансов завладеть вниманием этого парня, чем у тебя. — Сашка, там «Яма» в зал другой сейчас выйдут, Ярослав пообщается немного, пофоткается. Они обычно выпивают по бокалу вина за разговором и сваливают. — А? Чего? — Да ничего. Ты слышал? Ярослав сегодня впервые Кролока пел. Ты заценил? Вырази ему респект сходи. — В смысле? — Але, Казьмин, ты нажрался, что ли, не пойму? Вроде же не пьешь особо, страдаешь. Говорю, там Ярик с парнями сейчас выйдут пообщаться и пофоткаться. Скажи, что ты Альфреда играешь. Ярик обрадуется. Саша замер и уставился на друга, даже в плечи тому вцепился, чтобы не упасть от бушующих в груди чувств и разрывающих голову мыслей. И сверлил несколько секунд почти немигающим взглядом, облизывая пересохшие губы. — Казьмин, ты чего? Все в норме? — Ага. Пойдем купим по коктейлю, и ты меня отведешь. Толпа собралась возле предполагаемого столика, который должна будет занять группа, нешуточная. И все стояли и ждали. Концертная программа на сегодня закончилась, на танцполе остались только любители танцев. Но большинство явно сейчас собралось именно здесь, в узком проходе к залу возле бара. Сашка медленно потягивал коктейль, почти не чувствуя его вкуса. Тоже разбавили, сволочи, водой, нифига не запьянеешь от такого нормально. Но зато и аллергия ярко не проявится. Нос уже давно слегка заложило, но пока было терпимо, таблетки действовали. Время в толпе тянулось медленно, отвратительно медленно. Но ведь никто и не сказал, сколько же дать. И тут вдруг все зашевелились, начали переговариваться. Саша попробовал встать на цыпочки, чтобы увидеть хоть что-то. Но видеть и не пришлось. Громкий голос, как кто-то шепнул, некоего Артема, их звукорежа, сообщил, что парни, к сожалению, сегодня не смогут выйти. Все в порядке, не волнуйтесь, всем спасибо за концерт, но все свободны. Можете идти тусить и танцевать или же собираться домой, как никак, уже почти утро. — Сашка, я домой. Ты как? — Да, я тоже, но чуть попозже, пойду взгляну на танцпол, посижу немного. Мне-то здесь совсем близко до дома. Так что не парься, и до вторника в театре. — Ладно, встретишь кого еще, передай, что я свалил. Спать хочу дико, не могу. Казьмин кивнул и пробрался снова в заметно опустевший зал. Теперь кто-то без стеснения танцевал прямо на сцене. За некоторыми столиками откровенно спали, кто-то просто сидел и клевал носом. Сашка тоже решил, что спокойно допьет коктейль, еще немного послушает долбящую музыку, к которой уже успел даже привыкнуть, но главное, пока сможет отложить на какое-то время мысли о Ярославе. Потому что думать и вспоминать о нем хотелось постоянно. Да чего уж скрывать, его изящный, в чем-то ломкий и острый, а в чем-то и грациозный и мягкий образ, так и стоял перед глазами. И голос звучал. И на веках, казалось, отпечатался его пристальный взгляд. Но не судьба сегодня его вновь увидеть. Наверняка они все уже свалили домой. Но почему же не вышли к фанам сегодня? Что там у них стряслось? Саша, наконец, допил коктейль и прикрыл усталые глаза. Хотелось спать. И есть. И надо как-то уже собираться домой. Вечер, плавно перетекший в ночь, оказался весьма насыщенным на события. Подумать только, ему сегодня даже переспать открыто предложили. И причем не один раз. И не только девушки. Удивительное место. Саша и сам не заметил, как умудрился уснуть, прикорнув на столе. Из небытия его вырвало весьма ощутимое касание к руке. Он резко распахнул глаза и увидел рядом незнакомую девушку в красивом белом корсете с черными лентами и в длинной пышной юбке. Мадам едва держалась на ногах и, видимо, пыталась просто сесть рядом на лавку, но не рассчитала и едва не завалилась на Сашу. — Эй. — П.прости, я до открытия метро… посплю тут, ок? Достали все. И девушка просто взяла и улеглась к Саше на плечо, беспардонно пытаясь и ноги ему на колени забросить. Под юбкой мелькнули стройные ноги в колготках в сетку, а почти до колен доставали грубые ботинки с толстой подошвой. Кажется, точно такие же сегодня были и у Ярослава… — Нет, выпусти меня. Прости, но тебе придется поискать кого-нибудь другого в качестве подушки. Саша весьма ловко скинул с себя даму и, не обращая внимания на пьяные недовольные всхлипы и возгласы, решительно направился к выходу. Очень решительно и быстро, прямиком к гардеробу, чтобы, не дай бог, еще кто-нибудь не повис у него на шее по пути. И старался вообще не смотреть по сторонам. Взял куртку и выскочил на улицу. Возле входа кто-то уже опохмелялся, кто-то просто не спешил домой, дожидаясь открытия метро, вспоминал вечер и ночь. Удивительно, но улица встретила необычным теплом. В воздухе так и пахло настоящим маем. Великолепно, значит, прогулка до дома будет в радость. А то он уже успел подумать, что замерзнет в одной косухе нараспашку. Вечером ведь было холоднее. А сейчас и воздух удивительно теплый и приятный, почти летний, и внутри будто бы тепло разливается от классного вечера. Да, не без нюансов, но, черт возьми, красота и талант Ярослава стоят гораздо больше.