Чокер

Слова Ярослава сильно зацепили тогда. Ведь Саша тоже не хотел тратить себя попусту, тоже стремился ко многому и не искал случайных связей, от которых потом одни только проблемы и переживания. Прошлые отношения еще не забылись, а к новым он, как оказалось, не был готов. Но жизнь начала постепенно сама расставлять все на свои места и диктовать условия. Ярослав оказался прекрасным соседом и другом. С ним было классно не только отдыхать за просмотром фильмов и аниме или, играя в приставку, но и не менее захватывающе обсуждать работу. Баярунас оказался просто сумасшедшим фанатом мюзиклов и «Бала Вампиров», в частности, столько всего интересного и полезного рассказал. А уж когда они начали вместе петь, Саша почувствовал, что пропадает окончательно. Такого эффекта он даже не ожидал. Но самого Ярика больше интересовало создание музыки и продвижение личного бренда, и он работал над этим днями и ночами. В чем-то они здорово сходились, а о чем-то спорили за чашкой чая до самого утра. Казьмин видел себя только артистом мюзиклов и, может быть, актером в драматическом спектакле; Ярослав же был совсем не исполнителем — он был создателем и организатором. Но при этом тоже пел так, что у Саши сердце замирало и бежали мурашки по всему телу. Где-то через месяц Ярослав уже знал всех Сашиных коллег, а тот в ответ, неплохо ладил с его музыкантами. Но в работе по-прежнему каждый оставался на «своем берегу». Дома тоже все было удивительно спокойно и мирно. Они действительно забыли про тот странный внезапный поцелуй и легко держали границы «мы просто друзья». Но все же Саша чувствовал к Ярославу намного больше нежности, тепла и заботы, чем к другим товарищам. И его красота привлекала и волновала намного больше, чем знакомых видных девушек из театра и не только. Казьмин с легкостью мог представить Ярика в своих объятиях. И этому так же способствовала и удивительная тактильность Баярунаса. Он мог внезапно повиснуть на шее, обнять, поцеловать в щеку, тронуть за плечо или ногу во время разговора; подойти сзади и шепнуть что-нибудь шутливое на ухо, обнять за талию. Он слишком близко подпускал к себе Сашу и позволял многое, в том числе и при других. Шуточки на грани фола как-то очень быстро влились в их жизнь и стали привычными. Но бывали моменты, когда Ярослав смотрел слишком пристально и будто бы даже со значением, с ответной нежностью и ожиданием в глазах. И касался так трогательно, и говорил на полтона ниже, и улыбался. И Саша потом лежал в своей комнате и не мог уснуть, путаясь в мыслях и ощущениях. И ничего не мог поделать с ответными чувствами, что никуда не исчезли и крепли с каждым днем все сильнее и сильнее. Казьмин — это путь в никуда, успокойся уже, забудь. А еще лучше — найди замену, отвлекись, переключи свое внимание на кого-нибудь другого. Сложно, когда Ярослав всегда под носом. Когда заходишь в ванную и привычно вытираешь после него пол, ставишь его зубную щетку в стаканчик, убирая с полки и, вздыхая, закрываешь гель для душа и шампунь. И неожиданно радуешься, когда вечером тебя ждет свежезаваренный ароматный чай и идеальный порядок на кухне. А потом втайне грустишь, когда виновник кратковременного счастья вдруг уходит на ночь глядя или к родным, или репетировать, или на студию к другу или еще куда-нибудь. И оставляет комнату открытой, хотя уже перевез туда даже свою министудию с микрофонами, компами и недешевым оборудованием. Исключительное доверие и открытость во всем. Если бы Ярослава привлекали исключительно девушки — было бы проще понять и смириться. Но тот сам первым дал понять, что способен влюбиться в парня, что допускает такие отношения. Казьмин тоже со своими внезапными поцелуями четко обозначил предпочтения, даже весьма конкретно, да. И время шло, они привыкали друг к другу, узнавали в ссорах, разногласиях и примирениях, но ничего не менялось. А в августе в театре появился новый парень, Игорь, его тоже взяли на Альфреда. Красивый, видный, интересный и талантливый. И главное, с ярко выраженными сексуальными предпочтениями, а чуть позже, и не менее понятной симпатией к Казьмину. Общие знакомые сразу стали их сводить, хотя шуточки про Ярослава тоже никуда не делись. И Саша стал всерьез задумываться о том, чтобы принять его откровенные ухаживания и ответить на симпатию. Пару раз он сходил в кафе и в бар с этим Игорем, несколько раз в кино, о чем потом в подробностях рассказывал Ярославу вечером за чаем. Тот слушал внимательно, но с абсолютно нечитаемым лицом — то ли равнодушным, то ли радостным, а то ли и печальным. Не говорил ничего конкретного в ответ. Сам же он, Саша знал наверняка, ни с кем не встречался и никому особо не симпатизировал. Из парней уж точно. А вот с девушками постоянно висел на телефоне, объясняя, что это все исключительно деловые рабочие звонки. Саша и не вдавался в подробности. После насыщенного лета, за которое они даже успели вместе с семьей Ярослава съездить отдохнуть на море, осенью их общение как-то постепенно стало сводиться на «нет». Да, работы стало в разы больше, Баярунас готовил какой-то грандиозный концерт с гостями и ночами не вылезал из ноутбука, а днем потом отсыпался и страдал от головных болей, а Саша пропадал в театре, ходил по кастингам и, о счастье, удачно их проходил. Играли в плэйстэйшн они теперь гораздо меньше и разговаривали по душам тоже. Все друг о друге узнали и привыкли. И, похоже, обоих все вполне устраивало. И тут вдруг Ярослав объявил, что будет небольшой концерт в том же самом клубе, что и на Вальпургиеву ночь. Несколько новых каверов и как бы превью перед большим концертом, что будет на Хэллоуин. Конечно же, Саша был первым в списке приглашенных с возможностью тусоваться в гримерке. Накануне они с Яриком, обсуждая уже в который раз его образ, даже вспомнили, как познакомились и провели полночи на улице, а потом и в этой квартире. — Ярик, а ты не обидишься, если я …ну…пойду не с вами всеми на концерт, а сам, как все, по билету? И не один. — Саш, какой еще билет? Зачем? — Я уже купил. И Игорю тоже. — И на чек не хочешь приехать, пораньше, со мной? — Давай в следующий раз, ладно? Просто, у Игоря там дневной будет в другом театре, потом надо поесть еще… — Ладно, Саш, я понял. Хорошо, как хочешь. Но билет покупать — это, вообще, странно. Мы же друзья. — Знаю. Но мне так хочется. Как у тебя, кстати, с продажами? — Лучше, чем я ожидал. Ну ты хотя бы после концерта напиши или позвони, ладно? Домой вместе же поедем? — Ага. Ну спокойной ночи. — И тебе, Саш. Казьмин видел, что Ярик выглядел обескураженным его просьбой. Он с трудом говорил и улыбался, но пытался скрыть, казалось, даже некое разочарование. Саша и сам не понимал, зачем так поступал, почему решил вдруг быть таким равнодушным и отстраненным, хотя внутри у него все просто сгорало от ожидания этого концерта. Баярунас показывал ему некоторые песни, Саша посетил пару репетиций — будет прекрасная яркая программа, запоминающиеся образы. И логично было бы поддержать друга и сожителя, быть все время рядом с ним. Да и с музыкантами они неплохо поладили. Макс ушел, и остальные теперь очень яростно стали отдавать себя делу. Ярослав даже сказал, что все репетиции летом они почти не бухали и много всего напридумывали вместе. Идеальное взаимопонимание. И все-таки Саша твердо решил пойти в клуб с Игорем. Тот, на удивление, быстро согласился и даже сам проявил инициативу с покупкой билетов и планированием. Они встретились в гримерке после спектакля, быстро собрались и поехали есть в ближайший ресторанчик. Игорь постоянно расспрашивал про вечер, так как уже успел послушать и посмотреть некоторые записи Ярослава, и они привели его в полный восторг. Мол, какой талантливый парень. И весьма симпатичный, кстати. — Но ты, Саша, мне нравишься гораздо больше. Ты ведь понимаешь, о чем я, да? Казьмин прекрасно понимал. Так как они уже ходили в кино, где по счастливой или не очень случайности в зале никого кроме них не оказалось, и они едва не поцеловались, выпив по бутылочке пива. Но в последнее мгновение что-то Казьмина остановило, и он неловко наклонил голову в бок и закашлялся. Игорь все понял без слов и больше попыток не предпринимал. Конечно же, именно об этом инциденте Саша не стал Ярику рассказывать. И вот теперь он снова с Игорем наедине, смотрит в глаза без стеснения и зовет с собой в клуб. Едут в такси они почти молча, а вот уже внутри комментарии от спутника сыпятся направо и налево. Народу так же много, как было и в прошлый раз — группа Ярика определенно имеет успех, так как больше никто сегодня и не заявлен. Казьмин с каким-то внезапным равнодушием читает сообщения от Баярунаса, что, мол, в гримерке почти никого нет, можешь зайти, как приедешь, буду рад, и закрывает их, не отвечая. Но через полчаса на звонок приходится все-таки ответить и сказать, что да, Ярик, мы приехали, тусуемся возле бара и сцены, увидимся после. Не хотим тебя отвлекать. В ответ Баярунас шлет странные грустные смайлики и больше не пишет, и не звонит. Игорь приносит какие-то коктейли, и Саша решается их попробовать. Крепкие и сладкие, но так, наверно, даже лучше. Они стоят чуть в стороне от центра сцены, наблюдают за людьми, переговариваются, стараясь перекричать музыку. И Сашу немного ведет от алкоголя и близости Игоря, что вдруг приобнимает его за талию, притягивая к себе поближе. Жадно ведет носом по шее и кончикам волос, дышит глубоко и жарко в скулу, но не решается коснуться губами. Алкоголь быстро дает в голову, и Саша ставит коктейль на стол. Все-таки, нажраться еще до концерта Ярика в объятиях другого мужчины — не лучшее решение этим вечером. Но руки Игоря по-прежнему остаются на его талии. Ярик пишет, что у них сегодня типа солд аут, так как вместимость клуба ровно такая же, как и количество проданных билетов. И это охренеть как здорово. Надо такое точно отметить. И Саша думает, что уже отмечает, позволяя Игорю гладить его по пояснице и шептать на ухо что-то про необыкновенную сексуальность и красоту. Пиздец. Но ведь сам же захотел, чтобы сегодня было именно так: никакого Ярослава вне концерта, только Игорь и его явное намерение затащить в постель, ну или в кабинку в туалете, учитывая, что они в клубе. И пока сопротивление даже не маячило на горизонте событий. К тому же, плюс в этих объятиях точно был — еще ни одна девушка не попыталась привлечь его внимание. Что там было в том коктейле намешано, не ясно, но голова закружилась резко и стремительно, словно в одночасье он опрокинул в себя стопку коньяка. Саша слегка прикрыл глаза, покачиваясь, и запрокинул голову, тут же упираясь затылком в твердое плечо. Хорошо и надежно. И тут же горячие мягкие губы оставили на влажной шее цепочку легких поцелуев. Щекотно. — Ты чего творишь? У меня башка просто кружится. — Я тебя держу, Сашенька. Не бойся. Не отпущу. — Держи. Может, сядем тогда? — Концерт сейчас начнется. Ты же не хочешь пропустить Ярика? — Да что я там не видел? — Ну уж нет, Саш. Мы никуда не уйдем с места. Да и народ плотненько встал. В принципе, логика и правда была в словах Игоря, и Саша не стал сопротивляться. А потом начался концерт, и все остальное само собой испарилось и свалило на задний план, не обещая в ближайшие пару часов даже выглядывать. Волной криков и оров фанаток оглушало нещадно, но в ответ Казьмин мог тоже только кричать, зажимать уши и смеяться. Ведь только подумать, этот любимец двух сотен прекрасных женщин от двенадцати до пятидесяти до сих пор спит по ночам один. Или вовсе не спит: перед концертом Саша ночью вставал в туалет в районе четырех, и у этого засранца все еще был включен ноутбук. Но кто Саша такой, чтобы следить за его режимом? Но выглядел Ярослав на сцене, как всегда, великолепно. Косметика и интересные шмотки вновь творили чудеса. Не те запоминающиеся штаны с одной штаниной и портупея, но тоже весьма неплохо — черные джинсы в обтяжку с драными коленями, двумя массивными ремнями и цепями на бедрах тоже смотрелись горячо и круто. И эта обнаженная в вырезе кофты шея, и ключицы, кажущиеся еще белее на фоне темных уложенных волос. Чистый экстаз и восторг. Но мурашки бегали не от красоты Ярослава, к которой Саша, конечно же, успел привыкнуть, а от голоса. Сегодня Ярик выдавал что-то феноменальное и феерическое. И уводил публику в другие миры своей харизмой исполнения. Подтверждением стали брошенные на сцену букеты и какие-то свертки. Игорь громко засмеялся, вновь обжигая кожу дыханием, что Саша даже невольно дернулся. — Вот это кадр, конечно, этот Баярунас. Он, вообще, с этой планеты, а? — Я тоже сомневался. Но, увы, да. И вечно забывает закрывать шампунь после душа. Отвечать пришлось, максимально прижимаясь к Игорю и в самое ухо, чтобы тот хоть что-нибудь расслышал. Но Саша кое-как справился и получил в ответ смех и нежный поцелуй в висок. И губы вдруг задержались на коже, мазнули ниже, спустились по скуле ко рту. — Саш… — А? Казьмин почувствовал, как его резко схватили за подбородок, разворачивая, и властно поцеловали, не позволяя отстраниться. Глаза закрылись сами собой, вырвался тихий всхлип, и руки вцепились в крепкие горячие предплечья. Он хотел оттолкнуть Игоря, но вместо этого начал отвечать, краем сознания еще улавливая реальность, в которой Ярослав вновь перепутал слова в арии из «Моцарта». Игорь целовал его жадно, прерывисто, глубоко, одной рукой придерживая за подбородок, а второй властно прижимая к себе за поясницу. И ведь совсем не испугался, зная, что вокруг люди, а на сцене группа «Яма». Ярик. Черт. Саша уперся ладонями в плечо, хватая воздух, и оттолкнул Игоря. Но тот воспринял это с легкостью, словно ждал, и ничуть не смутившись вновь прижался всем телом, жадно зарываясь носом в волосы. Концерт продолжался, но Саша и подумать не мог, что так сильно и яростно захочет его окончания. Теперь Ярослав на сцене показался чем-то абсолютно нереальным и недосягаемым, словно несуществующим. Просто образ и звуки. Не плоть и кровь, а эфемерная субстанция. Мираж. А настоящим было тепло от прижимавшегося сзади Игоря и от его рук на животе. И вдруг все показалось неправильным. Как так? Ведь Ярослав тоже живой. Он тоже из плоти и крови, сотканный из чувств, эмоций и ощущений. И он гораздо ближе, чем сейчас кажется. Еще утром сегодня он выходил из душа с влажными волосами в растянутой футболке и шортах, забирался на стул на кухне с ногами и пил чай с печеньем. И Саша сам ставил перед ним эту горячую чашку, улавливая не только аромат чая, но и тепло влажной кожи и волос, запах пресловутого геля для душа, который опять пришлось закрывать самому. Живой, настоящий. И ведь все еще желанный. Самый красивый и нежный в этих светлых домашних шмотках. И голос его, что сейчас раскрывался почти в полную силу, утром звучал хрипловато и тихо, но точно так же забирался под кожу, вызывая легкую дрожь. И вот это было правильно: Ярослав в его квартире и в его жизни. И надо срочно, как можно скорее, обнять его и поздравить с концертом. И сказать, что он самый-самый во всем. После окончания концерта Саша внутренне надеялся, что вновь придет какая-нибудь нелепая смс, типа: «Казьмин, неси водички» или «Саш, ты где запропастился?». Но телефон молчал. От Игоря удалось отодвинуться, так как толпа быстро поредела, начиная перемещаться к бару, куда и должны будут выйти музыканты по старой традиции. Точно, еще же автографы и прочее. Но в клубе столько людей, столько желающих прикоснуться к Ярику и получить его красивую улыбку к себе на фотки, что даже не по себе. Саше глупо пытаться тоже к нему прорваться. Бессмысленно. Лучше постоять в сторонке и просто понаблюдать. Подождать. И потом пойти в гримерку, как ему и предлагали. — И что, куда все ломанулись-то, Саш? — Музыканты сейчас автографы раздавать выйдут. Они всегда почти сразу. Ярослав говорил, что ему так легче — отработать, а уже потом отдыхать и расслабляться. — А, ясно. Типа служебка? Общение с фанами. — Ну типа да. Обратная связь и селфи. Автографы. — Ну давай тогда в сторонке постоим здесь. Вроде даже что-то увидеть сможем отсюда. — Давай, да. Коктейль уже полностью выветрился, и теперь хотелось не стоять рядом с Игорем в стороне, а ловко пробраться через толпу и увидеть сияющие восторженные глаза Ярослава, сграбастать его в охапку и увезти поскорее домой. И только самому иметь возможность его касаться, слышать его голос и смех, и каждую секунду времени любить его молча и безответно. Но быть счастливым рядом с ним. И говорить, и говорить ему без остановки, какой же он невероятно талантливый. Но пока рядом стоял только Игорь, изредка комментировал происходящее и залипал в телефон, а Ярослав был недоступен, окруженный толпой поклонников. Но сквозь негромкую музыку в баре угадывался его смех и знакомые интонации в голосе. И даже пару раз Саше показалось, что он и глаза сумел поймать его. Но быстро потерял. А сообщения на телефон так и не приходили. Уже и автографсессия закончилась, и удалось прогуляться до туалета и обратно, и вновь вернуться на танцпол, посидеть за столиком на лавке рядом с какими-то воодушевленно щебечущими девушками в корсетах и длинных юбках, а Ярик все ему не писал. Странно. Неужели не ждет его в гримерке? Хотя и утром говорил, и потом писал, чтобы он приходил. А вдруг опять что-нибудь там случилось? У кого-нибудь из музыкантов опять поехала крыша, они там выпили, начали вновь приставать к Ярославу… — Саш, ты чего такой? Случилось что? — А? Да нет, я в норме. — А будто бы нет. — Пошли в гримерку, а? — Да как хочешь. Пошли. Нас пропустят? — Сейчас. Я напишу. Но Саша написал не Ярику, а Артему, звукорежиссеру. «Я в гримерку иду. Ярик там?» «О, давай, Саш. Да. Я предупрежу». — Пошли. Хотелось пойти одному, но Игорь сегодня от него не отходил ни на шаг. Да и, кажется, они целовались прямо на концерте. Надо будет ему сказать, чтобы не обольщался. Все-таки ничего у них не получится. Больше совсем ничего не хочется, и появилось сожаление о произошедшем. В гримерке, и правда, было немного народу. Но Саша не сразу увидел Ярослава: тот не выскочил к нему, не обнял, радостно повисая на шее, не чмокнул в щеку и не ослепил восторженным сияющим взглядом и широкой улыбкой. А очень хотелось. — А где Ярик-то? — А вон там, в углу, на диванчике, не он разве? — ответил Игорь и как-то подозрительно ухмыльнулся. Саша еще раз бегло обвел гримерку взглядом — так-то, немного места, но колонны загораживают обзор, да и стикеры на зеркалах еще больше сужают пространство, ничего не отражая. У дальней стены стоял потертый и явно многое видавший диванчик, и на нем сидели сразу четверо. Гитарист рядом с какой-то девушкой — они просто мило болтали и смеялись, и выглядели вполне дружелюбно. А рядом Ярослав с другой девушкой (девушкой!) на коленях. И вот тут уже Саша заметно напрягся. Мадам ласково гладила Ярика по волосам и по лицу наманикюренными пальчиками, а тот жмурился в ответ от удовольствия и так же медленно гладил ее по бедрам, сминая и задирая пышную юбку. И кажется, вот-вот готов был уже мадам поцеловать. Что тут, черт возьми, происходит? — Ярослав, — вырвалось из Сашиного рта слишком отчаянно и обреченно. Ярик повернул голову и уставился в упор, облизывая губы. При этом тонкие пальцы с силой сжали бедро девушки. Та тоже обернулась. — О, Казьмин. Ну надо же. И не один. Привет. Игорь, кажется, да? Та улыбочка, что скользнула по красивым изящным губам, Саше совсем не понравилась. И еще этот взгляд, такой знакомый и пугающий одновременно: Баярунас точно выпил после концерта. Зараза. — Верно, привет, Ярослав. Крутой концерт. — Ярик, мы можем здесь где-нибудь поговорить? Наедине? Ты домой не собираешься еще? — Спасибо, Игорь. Домой? А ты, Саш? Бросишь своего друга? — Я тебя что-то не совсем понимаю. Поговорим, может, а? — и Саша многозначительно кивнул на девушку на коленях Ярика. — Или уже дома. Я такси нам вызову. — Яр, да иди ты уже поболтай с Сашкой. В соседней комнате никого нет, кажется. Там только вещи, — подал голос гитарист и пихнул товарища в бок, стараясь сбросить с дивана. Тогда парень покорно встал, приобнимая даму. — Свет, не сегодня. Возвращайся к подругам. Я напишу тебе, если что. Видишь, меня упорно тащат домой. — Ты живешь с этим красавцем? Да я и с вами двумя не против. Забирайте. — Чего? Ну уж нет. Так мы не договаривались. Ярослав галантно поцеловал даме руку и подтолкнул к двери. — Секс втроем меня не интересует. Я большой собственник. Пока, Светочка. — Жаль, очень жаль. Дама вышла, и Ярик тут же посерьезнел и кивнул Саше, мол, пошли, Казьмин, не отстанешь же, пока своего не добьешься. Они перешли через какую-то боковую дверь в еще одну комнатку, поменьше, всю заваленную оборудованием и чехлами с инструментами, со старыми стеллажами по стенам. Здесь сесть уже было негде, поэтому они встали друг напротив друга. И снова Ярослав одного с ним роста из-за платформы. Но смотрит как-то слишком странно, будто бы грустно и обиженно. А глаза все-таки немного покрасневшие, но все равно, самые красивые и необыкновенные. И ведет сразу от одного его прямого взгляда в таком маленьком пространстве. И от той сильной энергии, что от него исходит. Только пока не совсем понятно, почему в ней чувствуется столько печали и даже острой злости. — Ярик, что произошло? Происходит? Кто эта девушка? — Просто девушка. Я ей нравлюсь. Мне с парнями не везет так, как тебе, Саш. — Чего? Ты опять выпил какой-то херни? — Немножко. Но я уже протрезвел. А тебя поздравляю. Игорь — ничего такой. И из мюзикловых. Вам будет о чем поболтать после секса. У Саши даже щеки невольно зарделись румянцем. Откуда только Ярослав знает? Неужели видел сегодня что-то? И так реагирует теперь странно. — Мы не… Ярик, но ты же не хотел так. С кем-либо. Она тебе нравится? — Что за допрос, Казьмин? Я давно совершеннолетний. И вообще, это ты навел меня на мысли, чтобы сегодня приятно провести вечер. — Я? — и Саша даже не заметил, как шагнул вперед. Ярик только ярче сверкнул глазами, поджимая губы. Злился. — Ты, Сашечка. Тебе, значит, можно сосаться с парнем у меня на концерте, а мне что, нельзя? Парня не нашел пока, но есть милая девушка. Была. Я собирался, кстати, именно здесь трахнуть ее в рот. Быстро и эффективно. И никто не забеременеет. — Ярик, черт возьми… Блин. — Ты чего так разнервничался, Саш? Саш? Ярослав внезапно оказался близко и тронул за плечи. Саша сразу без труда уловил его тепло и до боли знакомые запахи. Этот парфюм слишком ему шел. И сразу почему-то напоминал об истинных чувствах, гонимых прочь. — Ярик. Это ошибка была. Слабость. Не хочу я ничего с Игорем, не хочу я его. И не буду я больше с ним встречаться. Поехали домой, а? — Саш, я видел вас со сцены, лучом внезапно высветлило. И …я вдруг будто понял все. Все понял, Саш. — Что ты понял, Баярунас? — Что теряю тебя. Что уже потерял. А я не хочу, оказывается, вот так. Не хочу видеть тебя в объятиях Игоря. Или в чьих-то еще объятиях. Неважно. Я чуть с ума не сошел там на сцене. Слова все перепутал… Господи, что такое он говорит? Почему это звучит так странно, но так тепло и радостно, словно признание? — Ярик, ты что такое говоришь сейчас? Я же ведь могу неправильно все понять и решить, что ты…я могу не сдержать себя. — Саш, пожалуйста. После сегодняшнего у меня не осталось никаких сомнений больше…я отчаялся, испугался, я стал уже мысленно вещи собирать… — Тише, тише, ты чего, ну? Ярик. Ярик, посмотри на меня. Саша почувствовал, как сильно сжались пальцы на его плечах, и легко опустил руки на предплечья друга, стараясь выровнять дыхание хоть немного. Чувство, что сейчас они оба не ведают, что творят, но пути назад, кажется, больше нет, захватило с головой. — Саш, я знаю, что внезапен, но, пожалуйста, пойми. — Внезапен, это уж точно. Не ожидал увидеть тебя с девушкой. — Это вообще ничего не значит, правда. Я…тебя…только тебя хочу, Казьмин. Я понял сегодня. И теперь хочу, чтобы ты знал. И глаза напротив не врали: столько нежности там и надежды было, что сердце забилось еще чаще. Вот ведь поворот. Сначала — Игорь, потом — эта девушка, а теперь, наконец-то, все встает на свои места. Ну и придурки же они. Оба. Но с легкой улыбкой стало немного проще. — Яр, ты так меня ошарашил, что я даже поцеловать тебя боюсь. А вдруг снова мне двинешь по щеке? А у тебя опять кольца. — Не двину. И я — не боюсь. Ярик прижался сильно и отчаянно сразу всем собой: и губами к губам, и грудью к Саше, и бедрами, словно хотел в нем раствориться полностью. И тому пришлось только обнять его, отвечая со всей накопившейся невысказанной влюбленностью. Он гладил его по спине и плечам, по худым бокам, ласково ерошил волосы и весь буквально покрывался мурашками, когда обнимал за шею, продолжая это сладкое испытание поцелуем Баярунаса, которое не раз ему снилось. И быстро стало понятно, что они оба, наконец-то дорвавшиеся друг до друга, сразу потеряют контроль. Ярослав сладко отвечал на поцелуй, касался языком языка и тихо постанывал, зарываясь пальцами в волосы на затылке. И льнул всем телом, то ли желая отдаться, а то ли взять самому. Саше уже ощутимо больно давили на пах и бедра его двойные ремни с цепями и массивными пряжками, но разве ж он мог его оттолкнуть. Наоборот, он ловко раздвинул коленом Ярику ноги и сам прижался пахом, чуть сдвигая мешающийся ремень в бок. И продолжил целовать, чувствуя, как неотвратимо накатывает возбуждение. И ощущая, что Ярослав тоже начинает уплывать, царапая его по загривку и шее, целует хаотично подбородок и скулы, так как надо хоть немного набрать в легкие воздуха. И вновь лижет губы, целует сразу жадно, неконтролируемо и чертовски горячо, резко опускает руки с шеи и обнимает за талию, сминая футболку. И он точно не остановиться на полпути, если его не притормозить. Но точно надо. Потому что они, черт возьми, жмутся у стенки в какой-то крохотной стремной гримерке без дивана и даже без стульев, потому что за стенкой куча людей, потому что Ярослава хочется любить внимательно и чутко. Хотя против таких поцелуев Саша тоже ничего не имеет против. Но тело теперь слишком остро и ярко отзывается на прикосновения, кожа вспыхивает от них — Ярик уже каким-то образом успел скользнуть ладонями к нему под футболку, и теперь и Саше хочется стонать в голос от того, как же это приятно. Реальность лучше, чем сон или мечта. Колени начинают подкашиваться, и голова кругом идет, а сесть здесь по-прежнему некуда. Но так сложно оторваться от губ Ярослава, так не хочется его теперь выпускать из объятий. И он сам недовольно рыкает и вновь прижимается, мажет припухлыми губами по скуле — идеальная альтернатива удару, когда Саша его мягко отстраняет и делает глубокий вдох, заглядывая в глаза. — Яр, поехали домой…скорее. Прошу. Не здесь же? — Здесь, я не до терплю. Я все сам, Саш. Хочу. Очень сейчас хочу. Ярик еще раз жадно целует его, легко кусает в шею и тянется к ремню. Уверенно перехватывает руки Саши и быстро справляется с пряжкой и ширинкой, сразу сжимает полувставший член через ткань. Казьмин охает и ловит задорный потемневший взгляд, сам тянется к припухшим покрасневшим губам, лижет их отчаянно, чувствуя, как внизу горячая ладонь начинает быстро ласкать его, как Ярик уверенно и настойчиво хочет свести его с ума. И Саша поддается, толкаясь бедрами ему навстречу, шипит, так как вновь больно упирается в цепи на ремнях, но тоже чувствует, что Ярик возбудился, а значит и ему надо помочь избавиться от штанов. — Яр, давай и я… — Не сейчас, Саш. Я сам. Баярунас снова тягуче целует, жмется лицом к шее, глубоко вдыхая запах, никак не может отстраниться, но внезапно сбивается с ритма и убирает руку, вновь заставляя Сашу резко выдохнуть и прикрыть глаза. И в следующее мгновение Ярик опускается перед ним и смотрит жадно снизу вверх, гладит подрагивающие бедра, стягивая джинсы ниже вместе с бельем. — Яр, ты что? — Тссс. Я уже отпел концерт, не переживай за мое горло и связки. А у тебя завтра репетиция, я знаю. Так что позволь мне быстро, Саш. И поедем домой. — Господи, ну что же ты за человек такой? Ох, черт. В качестве недовольства следует ряд укусов за бедро, а потом Ярик сразу берет член в рот наполовину, придерживая и лаская снизу, и втягивает щеки. Саша просто не может на это смотреть, иначе сразу позорно кончит. Потому что нельзя, нельзя просто быть таким невозможно прекрасным и смотреть с таким обожанием. И так сладко сосать, словно чертову засунутую в рот конфету, как тогда, на кухне. И он тонет, стремительно тонет в ощущениях, прислоняясь сильнее к стене, ища хоть какой-нибудь опоры, чувствуя, как позорно дрожат от возбуждения колени, как новые и новые волны наслаждения от паха проходят по телу. И Ярик совсем его не щадит, продолжая умело ласкать и доводить до финала. Но Саша замечает, что он успевает засунуть руку себе в джинсы. И теперь тоже тихо постанывает в такт движениям своей руки — чертов музыкант, пуская вибрацию горлом по члену, и заставляя Сашу буквально подпевать стонами и всхлипами ему в ответ. Но Казьмин успевает закусить себе ладонь, кончая в горячее горло, чтобы совсем уж не провоцировать и без того громкими звуками народ за стенкой. Хотя, оттуда по-прежнему доносятся разговоры и смех — никому нет до них дела. Ярик глотает и облизывает тщательно член, прежде чем вновь надеть на Сашу трусы, долго и нежно гладит живот и бедра, пока того продолжают одолевать сладкие судороги, и доводит себя до пика, уже прижавшись лицом к горячему влажному животу, дразняще прихватывает напоследок губами волоски и смеется, отводя в сторону испачканную в сперме руку. — Никаких нормальных условий для секса здесь, — говорит низко и хрипло, и смотрит снизу вверх. — Ты как? — Я еле на ногах держусь. Думаешь, что надо было в туалете, по классике ночных клубов? — Я — артист, мне положено в гримерках. Но, видно, не судьба. — Вставай, артист, поехали домой, — отвечает тоже весьма хрипло Саша, деловито застегивая ремень. Весь раскрасневшийся, вспотевший и с невероятно сияющими зелеными глазами, в которые хочется смотреть и смотреть. — К тебе или ко мне? — хитро улыбается Ярослав и лениво целует бедро через джинсы, а потом выпрямляется и весь вновь жмется к Саше, вытягивая губы, но при этом предусмотрительно не касается. — К нам, — улыбается тот и вновь нежно целует. — Но сначала в туалет, руки помыть. — Ахах, согласен. Если продолжить дальше вспоминать, то точно придется прерваться на холодный душ. И он сможет не успеть до прихода доставщиков стола. Ох уж этот Ярослав. Они ведь даже до комнаты не дошли, кажется, начав целоваться вновь сразу в коридоре, у самой двери. И засмеялись, легко кусая губы друг друга, вспомнили, чем закончился их первый поцелуй. И начали раздеваться еще в коридоре, как в романтических фильмах, оставляя за собой путь из вещей по дороге в спальню. Саша потащил его к себе на диван без слов, намекая, что они попробуют на всех горизонтальных поверхностях. Но сейчас лучше и удобней у него, так как смазка и презервативы тоже есть в комнате. Ярослав не сопротивлялся, продолжая молча раздевать Казьмина, прерываясь лишь на поцелуи, куда мог дотянуться. И Саша ощутил на коже эти горячие фантомные поцелуи и глубоко выдохнул. Лучше прекращать так ярко все вспоминать, иначе он увлечется и про все забудет. А стол привезут в назначенное время. И вряд ли он хочет встретить доставщиков в неубранной квартире со стояком и с раскрасневшимися щеками. Всего одна меленькая деталь — чокер, а сколько ярких и волнующих воспоминаний. И все будто вчера было, а не пять лет назад. За дверью зазвенели ключи, и Саша, усмехаясь, вышел в коридор, крепко сжимая в потной ладони чокер. — Ты что-то рано. — Я за ноутом и на студию до самого вечера. Не буду тебе мешать со столом, как раз. — Кстати. О столе… — Только не говори, что снова проблемы и не привезут. — Нет. Привезут. Я убирался и кое-что нашел, — Саша не сдержал легкой загадочной улыбки. — Иди ко мне. — А? Такое привычное и милое удивление на лице Ярослава, даже мелькнула растерянность, но и интерес. Голубые глаза обыденно вспыхнули и прищурились, а на губах мелькнула улыбка. Саша подошел совсем близко, с особенным наслаждением поправляя выбившуюся прядь волос. Теперь они не такие темные и длинные, но все так же мало слушаются и не хотят лежать без специальных средств. Провел рукой по расстегнутому наполовину воротнику кофты на молнии, расправляя, задерживаясь на груди ладонью и уже ощущая биение сердца. Ярик явно торопился, а теперь Саше так сильно хочется его немного задержать. Ведь воспоминания, яркие и живые, все еще не отпускали. И компьютерный стол даже ушел куда-то на задний план, хотя ждали его они уже почти четыре месяца. — Саш? Что ты нашел? — Ярослав покорно придвинулся и тоже в ответ коснулся плеча, ласково погладил и затем мягко опустил на него ладонь. — Твой чокер. Помнишь? Ярик уставился на украшение на ладони, тут же взял его в руки, рассматривая. — Офигеть. Тот самый, да? Откуда он…как? Подожди, ты все пять лет его хранишь, что ли? Саш… — Нет, конечно. Точнее, да. Он выпал из стола сегодня. Я же его тогда подобрал с асфальта, сунул в карман куртки, а потом уже и не помню, как он в столе оказался. И вспомнил сегодня тот день. И дальше. — Как мы познакомились после концерта? — Да. Пять лет назад. — Да уж. Давно это было. — Я цепочку починил. Она была порвана. — Я тогда был пьяный, в истерике его сорвал. — Я помню. Позволишь? Ярик кивнул и прикрыл в ожидании глаза. Саша осторожно надел на него чокер и застегнул. Провел ладонями по бархатной ленте, задевая кадык. Ярик выдохнул и сглотнул. — Почти на последнюю. Не туго? — Ну Саш, я изменился за эти года. И ты тоже. И все, вообще. Странно себя в нем чувствую. — А мне чертовски нравится. — Ох, Казьмин. Тогда убери его куда-нибудь в ящичек с моими цепями и концертными атрибутами. Обязательно надену на наш дуэтник. Саша осторожно расстегнул чокер и сжал его в ладони. — Уже ведь через месяц, да? — Да. И мне пора на студию кое-что к нему записывать. Подай мне, пожалуйста, ноут, и я побежал. — Сейчас. Саша протянул сумку с ноутбуком и улыбнулся, рассматривая Ярослава с ног до головы. Тот заметил и прищурился, неловко переступая с ноги на ногу. — Ну что не так? Я пошел? — Красивый ты у меня. Давай, до вечера. Я постараюсь уже все подключить. И Саше вдруг так сильно захотелось его поцеловать, как тогда, в самый первый раз, прижимая всем телом к двери. И он не стал себя останавливать, подаваясь вперед. Столько сильных чувств и эмоций вызвала в нем сегодняшняя находка, столько всего всколыхнула и подняла на поверхность. И ведь кто бы мог подумать, что все так обернется? Что чувства не угаснут, что Ярослав останется рядом, что они вместе теперь будут идти к новым профессиональным победам на сцене. И Саша увлекся, сразу целуя глубоко и сладко, проникая в рот горячим языком и крепко обнимая за талию, притягивая к себе ближе. И чувствуя, как Ярослав в первые секунды отвечает совсем осторожно, но понимая, что его не собираются так быстро отпускать, сам льнет ближе, обнимает за шею и тихо стонет, как тогда, пять лет назад. И ловко перехватывает инициативу, и сам теперь разворачивает Сашу и с силой толкает к двери, прижимается бедрами и подцепляет край футболки прохладными пальцами. И так же быстро теряет контроль, как и пять лет назад. И Саша буквально сходит с ума от его напора, все еще переполненный воспоминаниями. И поддается, прогибаясь, упираясь в дверь ягодицами, на которые незамедлительно ложатся мягкие ладони. И да, кое-что все-таки изменилось за пять лет. — Пока я мою руки и раздеваюсь, сам пиши Теме, что я буду немного позже. А вот это, — Ярик ловко лезет в Сашин карман и подносит к его носу чокер, — я заберу себе, пожалуй. Саша улыбается и прикрывает глаза. Ничего, он еще успеет вынести весь мусор до прихода доставщиков стола. А пока его ждет Ярик в чокере, нет ничего более важного, чем он. Ну можно еще в честь дня воспоминаний вечером открыть коробку тех самых конфет — на служебках его продолжают заваливать сладостями. И сделать пост в социальных сетях с двумя кружками черного чая. Хотя, Баярунас точно захочет фотку в чокере. И Саша вовсе даже не против. Распечатает ее и потом обязательно найдет через пять лет на какой-нибудь полке. И вспомнит уже сегодняшний день, который, кстати, еще только начинается. И уже обещает быть запоминающимся, потому что Ярослав, сверкая потемневшим взглядом, заходит в свою бывшую комнату, что пять лет назад быстро превратилась в общую спальню с огромной кроватью. И Саша судорожно хватает телефон и пишет Артему, что Баярунас приедет позже. Но лучше его не ждать совсем.