Эволюция доверия

      Он выслушивает отчет о вылазке внимательно. Следит за тем, как безэмоционально девушка чеканит слово за словом, глядя прямо в глаза Макса. Чернокожий мужчина кивает, удостоверившись в том, что потерь по-прежнему нет, а дело медленно, но верно продвигается. Макса это устраивает.       В отличие от Эрика.       Эрику кажется, что два месяца — срок необычайно долгий. И что потери отряд все же понес. Вон, как Шона кривит тонкие губы. В этот раз ее обокрали, не парней. Те стоят довольные, хоть и смахивают ухмылки, стоило снайперу развернуться и пройти мимо них с приподнятым подбородком. Для Шоны это оскорбление личное. С таким оскорблением дело явно пойдет быстрее. Эрик это чувствует.       — Что на этот раз? — спрашивает Лидер, как только все четверо оказываются в коридоре, за пределами начальства.       — Жвачку украли. — Не выдерживает Зик, и Эрику кажется, что не выдержит и девушка.       Чувствует правильно, и потому молча одобряет женскую обиду, которая заключается в случайном тычке приклада при повороте.       — Смешно тебе? — рычит Шона, почти прижав бойца грудью.       А тому только этого и надо было. Вон как лыбится, почти тащится. Шона это замечает и делает шаг назад, презрительно оглядывая недоухажера с головы до ног. Зик ей не нравится. И как мужчина, и как солдат. В первом случае не дотягивает до нее ростом, а во втором — не считается с рангом вне заданий: юлит, отшучивается, вынуждает подходить вот так, с грудью.       Только стоит подойти так самому Эрику, как вся былая веселость пропадает. Вытягивается мужчина по струнке. Знает, что Лидера злить нежелательно. Знает, конечно, что тот попусту не станет махать кулаками. Если уж машет, то всегда за дело, а тут…       — Дело в том, Педрад, не что украли, а что смогли. — Эрик краем глаза замечает, как Шона довольно вскидывает брови, но внимания не обращает. Пусть сами разбираются. — Завтра спускаемся вниз. Черт поймет, как вы просираете личные вещи.       Не понимает этого и Эрик. Верить в то, что зона под землей, где происходят все эти внеплановые потери, аномальная, он отказывается. Нет, конечно, радиационный уровень значительно повышен, но не настолько, чтобы плодить невидимых тварей, таскающих чужие и — что не менее важно — никому, по сути, не нужные вещи. Сам мужчина уверен в том, что это дело рук афракционеров: те никогда не кичились особой праведностью и запросто могли обокрасть продовольственные поезда.       Только вот он никак не может понять, как можно обокрасть натренированных и рослых бойцов, к которым то и подходить не хочется, не то что стащить пару вещей.       А стаскивать Воришка умеет. Тянет из рюкзаков, внутренних карманов, из рук. Последнее — самая большая загадка всего отряда. Ни один из них не успевает понять, что что-то не так, пока вместо полной фляги с водой не обнаруживает пустую и обязательно фонящую радиацией. Словно вор пользуется услугами доставки на дом, как говорит Макс. Эрик же придерживается более правдоподобного и простого «спиздил».       Конечно, старую баклажку всегда выкидывают: уносить из зоны предмет радиоактивный — верх глупости и опасности. К тому же такой, что цифры на счетчике растут с геометрической прогрессией. После таких находок пострадавший всегда получает двойную дозу лекарств, чтобы вывести активные элементы начисто.       Из-за этой активности подготовка к разведке особенно важная. Из видимого участка тела — лишь глаза, и то под очками; остальное — под плотным слоем защитной одежды. Правда одеждой называть этот комбинезон не поворачивается язык: духота в нем настолько сильная, что любой может свариться заживо. Любой, кроме отряда Эрика. Ни один из членов даже не пищит, хоть и истекает потом каждый раз, когда спускается в заброшенный метрополитен.       Сам Эрик же матерится всякий раз, когда проделывает этот трюк. Мысленно, конечно. Внешне он спокоен и тверд, словно не давит на него защитный костюм и не раздражает его стрекочущий звук счетчика Гейгера.       Но фонящее шипение все же мешает сосредоточиться. И в этот раз Эрик проводит по колесику нервозно, поспешно. Знаками приказывает остальным сделать то же самое. Гул тут же замолкает.       Мужчина чувствует, что что-то не так. Тело напряжено, связки натянуты. Чувствует, что за ним следят. Знает он это потому, что всякий, кто попадает под его пристальный взгляд, тут же принимает такую же позицию. А то, что сейчас он находится под наблюдением, невероятно раздражает.       Эрик слышит, как капает отравленная вода. Медленно, разнося эхом их собственное присутствие. Хозяин этого подземелья давно в курсе, что они здесь. На его территории. Ведь если вылазки Воришки на поверхность дают фору отряду, то внизу, где видимость скудна из-за еле светящих фонарей, они не в выигрыше.       Эрик это понимает. Потому идет не спеша. Осторожничает. И как оказывается, не зря. Он поворачивается на звук прежде, чем виновник успевает среагировать: застывает что-то бесформенное, мохнатое. Что-то, что хозяином не является, а вот воришкой — вполне.       Мерцают два диких глаза, смотрят, правда, на собственные лапы, в которых и есть та самая украденная жвачка. Животное и не знает, что делать с упаковкой: вертит, протыкает и в конце концов просто отшвыривает в небольшую лужицу. Смотрит теперь на Командира. Дергает усами.       Эрик не сразу понимает, что засмотрелся. Не ожидал, что найдет признаки жизни в глубинах трущоб. Не ожидал и того, что животное будет не единственным: слышит, как за спиной только что шаркнула земля.       Поворачивается слишком поздно. Поздно сует руку в пустую кобуру. Видит лишь сухую улыбку где-то за пределами желтоватого света. Стоит фигура вальяжно, облокотившись на мокрую стену. Вертит в руках украденный пистолет. У него украденный.       Этот факт бесит неимоверно. Заставляет моментально броситься за Воришкой, который уже ловко маневрирует посреди брошенного хлама и оторванных проводов. Бежит преступник легко, привычно. Знает каждый поворот, в отличие от самого Эрика.       Тот надеется лишь на свои выносливость и опыт. Ни та, ни другой не подводят. Настигает мужчина Воришку в тупике. Не сдерживает победной ухмылки. И пусть её и не видно за плотной маской, но Эрик знает: Воришка чует, кому попался.       — Оружие на пол. Сам туда же, мордой вниз, — холодно говорит Лидер, но получается совсем по-иному.       Эрик понимает это по тому, что слышит хриплый смех. Нездоровый, на грани кашля.       — Дважды повторять не собираюсь, — еще раз проговаривает мужчина и делает шаг вперед.       Делает его и Воришка. Подставляет слабому свету свою самую что ни на есть морду. Лицом это назвать сложно. Эрик даже не сразу соображает, что его настораживает больше: фиолетово-красные пятна или же полное отсутствие ресниц и бровей. Зрелище до того жуткое, что не будь он Бесстрашным, то его давно бы вывернуло наизнанку.       — Не подходи, — хрипит Воришка, жадно облизывая иссохшие губы. Уходит в сторону. Удрать хочет, не иначе.       Для Эрика его слова ничего не значат. Он бросается вперед и схватывает беглеца. Только вот ему кажется, что схватывает, потому как вместо ожидаемого хруста от смертельных объятий ощущает пустоту. Оскорбительную пустоту.       Каким образом увернулся Воришка — непонятно. Ускользнул, вывернулся. Вновь удрал.       Мужчина в отчаянии пинает кусок арматуры. Бездумно, без цели. Только вот цель оказывается случайно верной. Верной потому, что вновь Эрик слышит шаги. Поступь легкая, не военная. Понимает, почему беглец вернулся лишь по тихому жалостливому поскуливанию. Царапают небольшие коготки, пытаются высвободиться из-под металлической балки.       Пытается помочь и Воришка. Подошел на свой страх и риск. Знает ведь, что Эрик никуда не делся, наблюдает. Оттого сам Бесстрашный дает некую фору. Наслаждается. Сжимает ладонь на тонкой шее лишь тогда, когда животное скрывается в темноте, оставляя своего спасителя наедине с охотником.       — Не трогай меня, — вновь хрипит голос, когда Эрик прижимает беглеца к стене.       Только вот не беглец это вовсе. Беглянка. Тело совсем не мужское и не детское. Тут ошибиться сложно.       — А то что? — он приподнимает фигурку в воздух без труда. Делает это лишь потому, что смотреть на уродство в виде лица афракционного отброса так близко не хочется.       — Убью. — Вертит Воришка головой, елозит. Эрик чувствует, что девушка сильная, потому сжимает пальцы без сомнения: выдержит, раз дерзить может.       — Это я тебя убью, Тупица. — Он ударяет ее спиной о влажную стену. По ней девушка и скатывается. Улыбается. — Чего скалишься?       Она лишь шире тянет сухие губы. Тянет такую же уродливую руку к его бедру. В какой момент успевает мотнуть по колесику — Эрик вновь не понимает. Осознает лишь тогда, когда Гейгер наполняет тоннель таким шипением, что он инстинктивно делает шаг назад.       Шага этого оказывается достаточно, чтобы Воришка встрепенулся и оказался у него за спиной. Только вот Эрик не оборачивается. Смотрит теперь на свою ладонь. Ладонь, которая стремительно теплеет после контакта с зараженной.

***

      Напрямую никто ничего не говорит. Все косятся молча, в спину. Эрик чувствует эти взгляды. Чувствует, что люди видят в этом его брешь. Но скрывать свою потерю не собирается. Сам доложил. Сам исправил.       Исправит, точнее.       Теперь он спускается в подземку почти каждый день. Караулит Воришку в переходах, проверяет станции на предметы пребывания кого-то из людей. Только вот каждый раз поднимается с пустыми руками. И каждый раз встречается со строгим взглядом Мака. Врач Бесстрашия уже дал ему таблетки с запасом, чтобы всегда держал при себе. Чтобы не пошла радиация по организму, а более того — по стенам их родной фракции.       Но Эрик упрямо продолжает вылазки. День за днем уходит в темные коридоры. Найти личное оружие для него стало занятием маниакальным, всепоглощающим. Настолько, что ни о чем другом он и думать не может.       И, как оказалось, ждал он несчастную Воришку не зря. Появилась беглянка. Правда, не там и не тогда, когда ожидал сам Бесстрашный.       Он сталкивается с ней на ржавой лестнице, по которой зараженная решает выползти на свет Божий. Ползет, правда, недолго. Сталкивается с тяжелыми ботинками Лидера и тут же летит вниз.       Эрик такую удачу упустить не может, а потому вниз не спускается — слетает. Только девчонка вновь оказывается быстрее. Уже поднимается на ноги и сбегает в темные тоннели.       Останавливают ее пули из табельного теперь оружия: мужчина стреляет на поражение. Только по хриплому полусмеху понимает: промазал. Как в первые дни своего обучения.       Промазала и Воришка. Коснулась пуля виска. Едва-едва. Даже костюм не порвался. Но Эрика это злит невыносимо.       — Ещё движение — и пристрелю нахрен. — Лидер перезаряжает пистолет, но фигура уже исчезла. Вновь сбежала девчонка. — Знаешь, что делают с афракционерами, которые нападают на членов фракций?       Он спрашивает в пустоту. Не надеется, что Воришка ответит. И потому замирает, когда слышит голос за спиной. Почти над самым ухом. Касается горячее дыхание.       — А я не афракционер.       Эрик оборачивается. Не сдерживается и рычит, разбрызгивая зловонную лужу, посреди которой он и остановился. Как девчонка этот трюк проделывает — не понимает. А понять хочется. Интригует.       — Мне пофиг, как вы себя называете. — Голос его раздраженный, тоже хриплый. — В следующий раз не промажу.       — Да я не из этих. — Мелькает грязное пятно где-то сбоку. Эрик уже готовится выстрелить, но последующая фраза заставляет его отложить казнь: — Я из-за стены.       Уродливое лицо кивает. Увидела, значит, как сильно округлились его глаза. Но девушка тут же исчезает, вновь оставляя мужчину со зря потраченным снарядом.       — За стеной нет жизни, — Эрик говорит это уверенно, без сомнений. А девчонка смеется. Да так громко, что Лидеру становится противно. Не то время для смеха. Не то место.       И почему он до сих пор не пристрелил выродка, не понимает. Она и не скрывается даже. Вон, появилась под желтыми лучами качающейся лампы. В руках его пистолет. Вращает тонкими пятнистыми пальцами, а затем кидает к его ногам.       — За ним пришел? Вот и проваливай, — хрипит Воришка. А сама лыбится. Улыбка эта некрасивая, страшная. Знает ведь, что не возьмет Лидер оружия. Риск велик. — А-а, радиация, да? За стеной ведь она кругом. Так говорят?       — Ты мне зубы не заговаривай, — рычит мужчина, но пистолет поддевает носком и отпинывает в сторону. Быть застреленным в этой помойке ему жуть как не хочется. — Скажешь правду — убью сразу.       — Я уже умираю, дубина. — Воришка заводит руки за спину. Останавливается на секунду. — Я покажу.       И разворачивает замотанную рваную ткань, призванную служить покрытием для головы. Для отвратительной, в таких же красно-фиолетовых пятнах, головы.       Эрику смотреть на них не хочется. Но и оторваться не может. Не может и поверить в то, что слышит. За стеной выживших нет. Пустая земля без намека на жизнь. Только вот это чудище, больше похожее на изувеченное подобие человека, говорит об обратном. Молча говорит. Своим видом показывает. И судя по тому, что убегать не собирается, показывать ей осталось недолго.       — И с чего вдруг решила рассказать об этом? — Эрик не верит. Держит на прицеле.       — Ты так настырно хотел познакомиться, что я не смогла тебе отказать. — Девчонка вновь изображает искаженное подобие улыбки.       — Выглядишь отвратительно. — Руки, наконец, опускаются, но мужчина не расслабляется. Включает молчавший до этого счетчик и присвистывает.       При таких значениях существование девчонки кажется еще более безумным. Не вытянул бы человек. А она, вон, стоит. Смотрит на него вполне осознанным взглядом.       От этого Эрику становится уже любопытно. И если есть за стеной иной мир, а девчонка не врет, то он смог бы построить на этом открытии неплохую карьеру. Возможно, пододвинул бы Макса при самом лучшем раскладе. Только вот если все это выступление — сплошная ложь, а следы радиации — всего лишь неудачная операция изгоев, то тогда ему никогда в жизни не видать повышения.       Тут нужна проверка.       А до нее Воришка вполне себе окочурится. Не дотянет до расспроса под сывороткой.       — Двойную дозу пей дважды в день. — Он швыряет пластиковую банку. Сильно швыряет. Намеренно. Оценивает реакцию: быструю, безошибочную. Схватила, как кошка лапой, и смотрит на него отравленными черными глазищами. — Предложение есть.       — И я должна тебе верить? — она недоверчиво склоняет голову, но крышку все же открывает. Закидывает пару капсул в рот и прикрывает глаза. Морщится.       — Если жить хочешь, придется. — Эрик хмылится. Теперь чувствует себя привычно. Решающе. Знает, что власть в его словах спасительная для девчонки. Что не посмеет отказаться. — Проведешь меня за стену.       — Да я сдохну быстрее, чем мы туда доберемся. — Тонкие руки вновь прячут язвы на лысине, а Лидер неосознанно вздыхает. Почти благодарно. Потому как зрелище действительно жалкое.       — На машине езды меньше, чем… — начинает Эрик, делая все же несколько шагов назад, но договорить не успевает.       — Нет-нет-нет, так не получится. — Воришка мотает головой и смотрит наверх. Туда же тычет указательным пальцем. — Там всё сразу заметят.       Теперь смеется Лидер. Басисто. С наслаждением. Хотя со стороны это больше похоже на обрывистый лай.       — Не говори только, что изгои прививают вам веру в Бога, это уж слишком. — Он трясет головой и вновь тянется к оружию. Девчонка точно спятила. А значит, и толку от нее никакого.       — Да пойми же ты, я не ваша системная составляющая, — шипит девчонка.       Делает широкие шаги прямиком к дулу. Упирает его себе в лоб. Смотрит с вызовом. Эрику проще простого нажать на курок и избавить себя от назойливого обмана. Но он не стреляет. Смотрит на черный браслет: на небольшом экране мерцают голубые огоньки и гаснут.       — У Эрудитов стащила? — теперь спрашивает неуверенно. Знает, что в Эрудиции такого нет. Не видел он никогда. Ни за те годы, что жил в бывшей фракции, ни за те, что с ней же сотрудничал. Да и знак незнакомый. — Не могли же афракционеры…       — Не могли. — Выдыхает Воришка. На пистолет смотрит с сожалением. Почти с тоской. — Я тебе еще раз повторяю: я из-за стены.       Переводит на него теперь огромные глазища. Красноватая паутина делает их пугающими. Дьявольскими. И если бы дьявол из сказок существовал, то — Эрик был уверен — у него были бы такие же глаза.       — Ну, раз в Бога ты не веришь, то… — он указывает взглядом на заплесневевший потолок.       А девчонка вновь отходит за пределы полной видимости. Чувствует, что смотреть на нее — не самая приятная перспектива. Хотя по кривой ухмылке Эрик понимает: ей лично такое существование радости не приносит.       — Послушай, мне нужно попасть кое-куда, — она говорит спокойно, тихо. Будто сама с собой, а не с ним. — К умникам вашим. Но если я выйду наружу, то они сразу засекут. И тогда все бессмысленно.       — Ничего более бессмысленного в жизни не слышал. — Эрик недовольно косится на часы, понимая, что лимит нахождения в распадающемся уране подходит к концу.       — Тут везде камеры. — Воришка вновь вытягивает руку, показывая незнакомый браслет. На него же кивает. — Эта штука их блокирует. Вообще все блокирует.       Тут кивает Эрик. Понятным становится, почему радары не берут эту зону. И что так влияет отнюдь не радиация, а этот маленький кусок металла, который девчонка тут же прячет под рукавом. Замечает его взгляд.       — Поможешь мне найти одного человека, я отведу тебя за стену. — Девчонка сжимает во второй руке банку с лекарствами и потряхивает. — Мое время на исходе. Так что думай быстрее.

***

      Думать Эрик умеет. Делает это быстро и качественно. Тем не менее его предложение вызывает негодование не только со стороны начальства, но и у прокаженной. Последняя сначала и вовсе не понимает, что он серьезно. Только вот на шутки у них времени нет. Поэтому Лидер протягивает девчонке такой же защитный костюм.       — Да вы тут все чокнутые, — фырчит Воришка. Но костюм принимает. Правда надевать не спешит. Все еще смотрит на Бесстрашного. Подозрительно смотрит.       — Единственный вариант, чтобы обойти твоих сверху. — Мужчина обозначает последние слова кавычками.       Не верит до сих пор в то, что в этом покинутом мире есть кто-то наблюдающий. Кто-то главнее их фракции. И что самое важное — сильнее. Видит, как девчонка боязливо съеживается. Такой в Бесстрашии не место, но…       Эта идея пришла к нему в голову не сразу. Однако укоренилась так сильно, что он не мог выкинуть ее из головы несколько дней. Переживал, правда, что Воришка умрет раньше, чем все подготовят. Однако заразная не то, что жива. Даже бодрее выглядит. Помогают таблетки.       — Дебильный вариант, — огрызается. Ей такое предложение не нравится. Пугает. Эрик страх чувствует всем телом. Сквозь проклятую радиацию чувствует. Девчонка тяжело вздыхает. Думает. Сглатывает нервно и все же кивает. Он и не сомневался.       — Есть условие, — вставляет девушка прежде, чем Лидер успел насладиться своим планом. — Аспин идет со мной.       — Ты не одна?       — Моя собака. — Она кивает куда-то в сторону.       Эрика удивить сложно, но тут он действительно в замешательстве. Оценивает теперь не только степень психической неуравновешенности Воришки, но и уровень придурковатости.       — Это енот, Тупица. — Лидер без удовольствия косится на вышагивающего полуоблезлого разносчика инфекций. Того самого, который и стащил жвачку у Шоны.       — Какая разница. — Отмахивается девчонка. А сама садится на корточки, подзывает мохнатого.       Енот ее на удивление слушает. Взбирается по руке на плечи и свисает живым воротником. Устало свисает. Умирающе. Эрик тут же говорит о своем наблюдении. Только оно ни к черту не сдалось девчонке. Или с ним, или никак. Уж лучше подохнет тут, но не бросит друга.       Эрик вновь напоминает, что дружить с животными — признак не особо здоровый. Правда напоминает мысленно и самому себе. В память о детстве.       — Отлично, — соглашается Лидер. Жалеет лишь о том, что на его явный сарказм воришка не реагирует. Радостно кивает, смеется почти. — Только на обработку пойдет с предметами. Палата только на тебя рассчитана.       Девушка кивает. В этот раз медленнее. А Эрику и этого достаточно. Спорить сейчас не хочется. Будет куда проще, когда Воришка перестанет разлагаться наживую. Того гляди и мозги на место встанут. Он на это очень надеется. На то, что мозги у девчонки все же есть.       Надежда эта, правда, гаснет вместе с тем, как они приходят в логово на конечной станции. И вроде с первого взгляда совсем неплохо. И он бы и остался при таком же мнении, если бы девчонка не принялась поедать то, что не нужно. С аппетитом. Хрустя органическими добавками для крупного рогатого скота.       — Это для животных, ты же в курсе? — на всякий случай уточняет. Потому что не увидеть красную надпись на мешке невозможно.       Но Воришка в ответ молчит. Жует усердно, почти обиженно. Затем также молча забирает подготовленный герметичный ящик. Складывает туда какой-то хлам. С такими же значками, как и на блокирующем браслете. Ходит от полки до ящика и обратно. В глаза Лидеру не смотрит. Злится или обижается — понять невозможно. Только вот Эрик понял все сразу. И потому рад, что прозвище подобрал идеальное.       — А про Эрудицию ты соврала. — Он указывает пальцем на заставленную едой полку, среди которой торчат такие же упаковки, как он дал ей пару дней назад. — Украла лекарства?       — Нет, — отрезает девчонка.       Теперь смотрит яростно. Сжимает кулачки. Эрик знает, что кидаться на него она не станет, но смотреть на это действие забавно. Без сыворотки действительно не обойтись. Слишком много несостыковок.       А девчонка тем временем раздевается. Скидывает одежду. Точнее, пытается скинуть. Та прилипла к открытым язвам и отделяться совсем не хочет. Зрелище не для слабонервных. Поэтому Эрик и не оборачивается. Доказывает свою непоколебимость. Хотя внутри него что-то пошатывается. Идет кверху и встревает в горле. Он понимает, что его тошнит. Выворачивает от гниющего запаха и того, что от девчонки осталось. Ни одного живого места. Ходячий труп. А она терпит. Привычно обрабатывает раны и втискивается в комбинезон.       — Униформа у вас отстой, конечно. — Шутит. Прячет боль за кривой усмешкой.       — Енота своего не забудь. — Игнорирует замечание Эрик. Поднимает ящик с барахлом и кивает на второй. — Сама понесешь.       — Это собака, — огрызается Воришка, заманивая животное отравленной едой. Зверек охотно влезает внутрь.       — Ага, — бросает Лидер и шагает к выходу.       Шагает не спеша, хоть и выбраться хочется безумно. Только понимает, что не поспеет за ним девчонка. Та, конечно, виду не подаст, но он-то знает: варится она сейчас конкретно. Дышит тяжело, как на пробежке.       — Включай свой браслет. — Эрик останавливается и роется в сумке. Протягивает темные очки. Взял в последний момент, не забыл.       Воришка берет их охотно. Видать, обжигалась уже. Потому и выходила в основном ночью. Реже вечером или ранним утром. А сейчас солнце светит так, что ослепнет в два счета. А она ему зрячая нужна. Здоровая.       Именно этим он и планирует заниматься в ближайшее время. Но лишь для того, чтобы это самое время у них появилось.

***

      Браслет девчонки действительно срабатывает. Перебои в сети приводят к тому, что попасть в Бесстрашие удается почти без проблем.       Проблемы начинаются, когда приходится заново перезагружать оборудование. В особенности то, что в медицинском отсеке. Ведь чтобы девчонку вылечить, нужны те самые технологии, которые она и поломала. Пусть с его подачи, но со своей штуковиной.       А она лишь ухмыляется в своей камере. Тянет хриплое: «Я же говорила» — и смеется. Знает, что на отвратительную наготу Эрик смотреть долго не будет, а уж подходить тем более. Потому и лежит расслабленно, спит почти.       Сам же он не спит уже почти сутки. После вылазки лично чинит оборудование медицинского отсека. Никого из Эрудиции не впускает. Пусть те с остальным разбираются. Тут же действовать надо точечно. Чинить только то, что нужно починить. Хоть Эрик и не уверен, что скрытые камеры сами не восстановятся, в чем девчонка его все же уверила. Она и указала, чтобы «умники» не входили. Что у них прибор на это имеется, хоть они и сами про него не знают.       Такие высказывания Эрика бесят откровенно. Не понимает он этой тарабарщины. Проклинает уже тот день, когда это перемещение затеял. Застрелил бы тварь и жил бы себе спокойно. А тут она все нервы ему съела. Лежит, приказы раздает. Ему раздает. А он даже не знает, в здравом уме девчонка или же это он поехал рассудком.       Поэтому после того, как заканчивает с восстановлением аппаратов, он засыпает, не думая ни о чем. Отоспаться сейчас — первоочередная задача. А с Воришкой он потом разберется, когда ту пролечат.       Не учел Лидер лишь одного: лечат девчонку слишком громко. Орет она так, что лишь глухой не услышит. Небось уже вся фракция на ушах. С вопросами. Вопросы, правда, немые. Задавать их грозному и невыспавшемуся Командиру никто не решается. Расступаются перед мужчиной, почти живым коридором проводят до медицинского крыла.       — Разошлись, — рявкает он на тут же разбегающихся зевак и заходит внутрь.       Останавливается, правда, у дверей, потому как дикий ор внутри еще громче. Пробирает до костей. Эрик такого давно не слышал. И не очень-то и хотелось услышать его вновь.       — А обезболивающее дать не судьба? — дергает Мака, который стоит перед управлением, выбирая нужную дозировку.       — Трижды вводил. — Он сглатывает и оттягивает ворот халата.       Сглатывает и Лидер. Девчонка вся извивается под воздействием излучения. Он видит, как раны затягиваются прямо на глазах. Отрастает заново живая ткань: открытая, красная. До кожи еще далеко.       — Нужно устранить инородные элементы, затем переведу в палату. — Мак тыкает ручкой в экран. — Уже и не фонит почти.       Зато фонит у Эрика. Слышит истошный крик даже после того, как процедура закончилась. Сама Воришка уже просто мычит на грани сознания. Смотрит на него сквозь защитное ограждение. Обвиняюще смотрит. А Бесстрашный впервые не выдерживает. Правда, перед тем, как уйти, все же бросает оборонительное и сухое:       — Ты спасибо скажи, Тупица.