“Засвидетельствовано здесь: во времени и крови"

      Серое море вспенивалось и шипело, бурлило и наседало на темный песок и черный камень побережья Корнуолла. Капли дождя туманными лентами спускались по ветру и растворялись в воздухе, когда ветер стихал. Тот же ветер прорезал слипающуюся шерсть травы, покрывающую дюны, и сбивал пенные шапки с волн. Ледяные пальцы арктического воздуха выискивали щели в оконных рамах и дверных косяках, время от времени орошая градинами все вокруг. Птицы старались спрятать головы под защитой своих крыльев, звери прятались по берлогам, а люди скрывались за окнами, занавешенными плотными шторами. Берег был темным на многие мили вокруг, единственный свет исходил от маленького коттеджа, стоявшего на выступе обветренного камня. Коттедж был приземистым и сгорбленным, если не считать слишком высокой дымовой трубы. В мокрую штукатурку его стен давным-давно были всажены тысячи ракушек, за что он и получил свое название.       Коттедж «Ракушка» на шторм смотрел спиной, благородно старея, как и тысяча других. За свои годы он видел и более высокие приливы, более сильные ветры, более свирепые шквалы и более продолжительные бури, чем эта небольшая истерика старушки-погоды. Ветер, дождь и холодные ночи давно стали его спутниками.       Эти неоспоримые факты заставили первоначальных строителей бывшей часовни (а ведь до того, как Волшебный мир был спрятан за незримыми стенами, на месте “Ракушки” сиял волшебный маяк) приложить огромные усилия, чтобы построить нечто, способное противостоять этим ужасным силам. Толстые стены были сложены из черного камня и прочного известкового раствора; а обманчивая хрупкость декоративных элементов предусмотрительно противоречила их прочности. Серая немытая шерсть была забита в полости, где каменная кладка соприкасалась с деревом, вокруг балок крыши, окон и дверей. В стенах “Ракушки” постоянно раздавался гул прилива, громкий, звонкий и заунывный, хоть иногда этот шум и удавалось приглушить.       Несмотря на все это, коттедж был теплым и, по большей части, мирным местом. Потолки были расположены довольно низко, деревянные перекрытия были утеплены соломой и целыми династиями мышиных трупов. Окна были маленькими и закрыты ставнями, как внутри, так и снаружи, несмотря на это, хозяева коттеджа при переезде решили оснастить окна дополнительной защитой в виде плотных занавесок и штор в большинстве комнат. Двери были задекорированы аналогичным образом, хотя к моменту начала нашего рассказа эти шторы не использовались уже несколько недель. В кухне, гостиной, кабинете и двух спальнях были камины для защиты от холода. Перед одним из таких каминов, а именно в гостиной, одной унылой весенней ночью расположились Флер и Уильям Уизли.       Флер (в девичестве Делакур) удобно устроилась на потрепанном диване, завернув ноги одеялом, грея руки о кружку с дымящимся напитком в ней. Книга в кожаном переплете повисла в воздухе прямо напротив ее лица, пожелтевшие страницы магически переворачивались через равные промежутки времени. Свет от разожженного камина окрашивал серебристо-русые волосы девушки золотом, слегка упрощая ее образ. В очаге сине-зеленое пламя пожирало просоленные коряги, весело плясало и отражалось в темно-синих глазах Флер. Да, она была необыкновенно красивой женщиной, но сидя у себя дома и с удовольствием читая, укрывшись одеялом, такая домашняя, она казалась не столько холодной красавицей, сколько милой девушкой.       Билл, как звали Уильяма его близкие и друзья, в свою очередь вытянулся в кресле и разминал ноющее плечо, скручивая его по своему усмотрению. В юности он был удивительно красивым мужчиной, пока вторжение врага не оставило на его лице, шее, руках и спине глубоких шрамов. Он отрастил свои темно-рыжие волосы, стараясь скрыть свое уродство, и в ту ночь эти пряди чудились живыми огнем. Его глаза тоже были голубыми, но там, где глаза Флер казались почти фасеточными, глаза Билла были плоскими и бледными, как зимнее небо. Внезапная короткая вспышка боли отразилась на его лице, прежде чем парень вылез из кресла, подошёл к камину и снял чайник с огня. — Подлить тебе кипятка, родная? - нежность сквозила в каждом слове. — Нет, спасибо, - ответила она, улыбаясь, - у меня его полно! - Билл был заботливым мужем, за это в том числе Флер была ему благодарна.       “Иногда, - подумал он. - Я почти забываю, что мы вообще-то на войне.”       Билл хмыкнул и налил себе в кружку горячего крепкого чая. Он вернулся к своему креслу и поднял свой блокнот, глядя на последние несколько предложений, которые он написал. Иногда он действительно почти забывал о войне, правда ненадолго. Он сделал глоток чая и вернулся на несколько страниц назад, хмурясь написанному, ища какую-нибудь подсказку или забытое заклинание, которое дало бы им преимущество в потенциальной схватке и позволило бы дать отпор врагу еще один раз. Он провел много ночей в одном и том же кресле, занимаясь одним и тем же делом. Никакого решения ему так и не пришло, но он знал, что в этом он хотя бы не один. Ни один член Ордена Феникса еще не нашел волшебного выхода из ситуации.       Сомнений не было, Орден был близок к краху. Дамблдор и Грюм мертвы, ровно, как и предатель-Снейп, и сейчас, когда их единственная надежда исчезла, а члены Ордена были рассеяны по свету и преследуемы, какой путь лежал перед ними? Все они поклялись отдать свои жизни, чтобы предотвратить распространение того, что теперь было вездесущим. Вот она, ирония. Казалось, это всего лишь вопрос времени, когда им действительно удастся исполнить клятвы и погибнуть.       Сердце Билла сжалось. Несправедливость происходящего снова охватила его, и он прикусил внутреннюю часть своей покрытой шрамами щеки. И конечно же, это не ускользнуло от взгляда Флер. Тем не менее, она не стала вмешиваться и отвлекать мужа бестолковыми попытками забыться. Девушка достаточно хорошо знала, что занимало его мысли. Ее мысли тоже были темны. Она также искала старые заклинания, шерстила любые заметки в поисках преимущества. И ей тоже не удалось найти ни-че-го.       Флер позволила своему разочарованию накопиться где-то в области диафрагмы, прежде чем стиснуть зубы, вдохнуть поглубже и медленно, тягуче выдохнуть его. Она старалась, правда старалась, но выдох все равно оказался слишком резким, и книга, задрожав, упала ей на колени, напугав Билла.       Он покрутил в руках чашку с чаем и кинул в ее сторону настороженный взгляд. — Что случилось? — Скука... Ennui![2] - простонала она, падая на подлокотник дивана. - Может быть, нам стоит навестить твою маму? Она всегда находит, чем нас загрузить.       Билл весело посмотрел на нее, но с сомнением покачал головой. Флер и его мать часто представляли собой взрывоопасную комбинацию - пороховая бочка вынужденной вежливости и дискомфорта. — Думаю, это плохая идея. Может тебе понравится ухаживать за садом? Попробуешь завтра?       Он, как и его жена, и в лучшие времена находил свободное время почти невыносимым, а нынешние времена были далеко не лучшими. Со временем супруги обнаружили, что в их ситуации жизненно необходимо периодически забывать о войне, отвлекаться и праздновать маленькие домашние победы, это удерживало каждого из них от полного отчаяния. Временами изоляцию было тяжело переносить, но они понимали, убежище — это не роскошь и не тюрьма, а необходимость. Тот факт, что добраться до “Ракушки” пешком можно было только с одного узкого склона, компенсировал все усилия и тотальное одиночество.       Флер открыла рот, чтобы что-то ответить, но внезапно захлопнула его, и на ее изящных чертах появилось странное выражение. Прежде чем Билл успел даже подумать о том, чтобы задать вопрос, она сиганула через спинку дивана, вытащила палочку и бросилась к единственной двери в доме, ведущей на улицу. Ведьма призвала свои туфли, и они встретились с ее ногами на бегу. Билл взревел и вскочил со своего места, забытая кружка разбилась о каменную кладку камина.       Девушка остро почувствовала вторжение на их территорию, когда вырвалась из дома в сырую, холодную ночь, и она была уверена, что Билл почувствовал то же самое. Во рту у нее пересохло от страха, но в груди пылал гнев. Кто посмел вторгнуться на ее землю? Посягнуть на ее дом? Флер увидела несколько фигур, стоящих на песке у подножия холма, сразу за линией отлива. Ее сердце колотилось о ребра при виде тусклых светлых волос в лунном свете, в какой-то момент ведьма замедлила шаг.       — “Габриэль?” — прошептала она. Ужас сменил гнев. Что же, черт возьми, произошло?! Широкими шагами Флер преодолевала расстояние в сторону фигур, она практически летела по песку и через острую траву маррам. Будто сквозь толщею воды слышались тяжелые шаги Билла позади ведьмы, отступающие, когда она опережала его.       Едва она продвинулась дальше, как лицо под светлыми волосами превратилось в неряшливую девушку с широко открытыми глазами, наполненными диким беспокойством. Она стояла под руку с ужасно старым мужчиной, который к тому же был грязнее и тоньше обыкновенного чучела. Высокий красивый мужчина обнял его за талию, принимая на себя большую часть веса старика. Подойдя ближе, Флер, к своему огромному облегчению, узнала Луну Лавгуд. — Луна! — закричала Флер, отбросив обычную осторожность. Ее обереги были взломаны; какое бы волшебство ни совершило это, оно не было ни тонким, ни нежным. Им нужно было бежать, и быстро. — Флер? — ответила та с некоторым удивлением в голосе. — Это я, — сказала она, останавливаясь на мокром песке. — На турнире Трех Волшебников ты забрала мою сестру?.. — Амулет из пробки от сливочного пива, — сказала Луна, слабо улыбаясь. — Привет. Слава богу, мы добрались благополучно, — Билл остановился рядом с прибывшими и вытащил палочку, направив ее кончик на незваных гостей. — Как вы сюда попали? Что происходит?! — Нас привел мистер Добби, — объяснила Луна, с облегчением от осознания, что теперь они в относительной безопасности, — он необычайно храбрый домовой эльф. — Послушайте, — перебил молодой человек, — ему нужна помощь, — он кивнул на старика, — пожалуйста. — Это же Олливандер, — удивленно отметил Билл. — Мы все думали, что он мертв. — Не дождешься, щенок! — Олливандер не изменял себе, даже будучи раненым, он сохранял привычную бесцеремонность. Билл и Флер переглянулись, и она кивнула. — Гостевая комната. — Билл шагнул вперед и просунул одну руку под плечи, а вторую - под колени Олливандера, жестом призывая молодого человека сделать то же самое. Они быстро двинулись к дому, и Флер, бросив последний беспокойный взгляд вокруг, повернулась на каблуках, чтобы сделать то же самое. — Я бы не стала уходить так быстро, — тихо, и как-то грустно сказала Луна. — Мистер Добби должен скоро вернуться. Это еще не все...