В псовьей будке

      Не обольщайтесь на название работы, в ней не будет романтического влечения, только низкосортная похоть. Тех, кого это устраивает, рад видеть. Наслаждайтесь историей, падайте в эту пропасть с главным героем. Остальные же могут попробовать, а если поймут, что это не для них, кто я такой, чтобы останавливать? Вас никто не удерживает, но и вам приятного чтения.       Этот маленький, но довольно значащий фрагмент жизни Антона произошёл в мае. Солнце палило, люди галдели, школьники шли с уроков, а футбольная команда, на которую наш главный герой ставил победу и одно желание, безбожно пропускала мячи.       По сути это был обычный спор двух друзей, они так делали нередко. Часто потом записывали чужой позор на камеру и транслировали в сети. Дима всегда плевался с общественных заданий, таких как: подойти к случайному доминанту на улице и попросить его номер, пройтись по улице в одних трусах, встать возле метро с табличкой «даю сотку за поцелуй» и всякого подобного. Сам он предпочитал загадывать что-то более невинное, например, в окно кричать, сбрить все волосы, нацепить платье или съесть очень острый суп.       Приготовившись к одному из подобных желаний, Антон вольготно занял свой диванчик, вежливо улыбнулся официантке, попросил её сразу сезонный латте, блинчики и брауни с вишней, даже не открыв меню. Ассортимент этого кафе он уже давно успел выучить наизусть. Дима пришёл раньше на пару минут, свой заказ сделал и сидел попивал фраппе, морщась от сладости.       — Не буду больше тебя слушать, — посетовал он. — У нас совершенно разные вкусы.       — Можем обменяться напитками.       — Нет уж, я дотерплю, чтобы на всю жизнь запомнить этот отвратительный вкус и больше никогда его не заказывать, — изрёк Дима, поправил очки на переносице и с опасным прищуром посмотрел ровно другу в глаза. Он готовился озвучить своё желание, и Антон с интересом стал смотреть на него в ответ. — Значит так, я тут подумал… Ты постоянно мне загадываешь публичное и зачастую это с сексуальным подтекстом. У тебя на это кинк, братец.       — Что? Нет, это я просто…       На его округлённые глаза и резкие взмахи руками в протестном жесте Дима только шикнул и пригрозил указательным пальцем.       — Не перебивай. Так вот, Тох. Я долго думал, что бы тебе такое загадать. Как бы тебе так отомстить, но для твоего же блага. Не кривляйся. Я хороший друг, в отличие от некоторых, и чужие фетиши уважаю. Так что предлагаю тебе получить новый опыт в Glory Hole.       — Не-не-не-не!       — О, так ты даже знаешь, что это такое. Ну точно, я угадал. Можешь не благодарить.       — Да о чём ты? — в негодовании воскликнул Антон. — Нет у меня фетиша на общественный секс! И не буду я это исполнять. Ты серьёзно хочешь, чтобы мне левые мужики хуи в жопу пихали?       — А чем твой поиск доминанта на одну ночь отличается от этого? А я скажу: это безопаснее. Все мужики проверены, венеру не подхватишь. Давай, не куксись! Новый опыт.       — Да пошёл ты.       Принесённые милой официанткой блинчики уже не были такими желанными для Антона, каковыми были в момент их заказа. Лишь любимый десерт смог немного сгладить его настроение. Он только под конец обеда, скрепя сердце, согласился исполнить это желание, но попросил ему всё организовать, потому что сам он «и пальцем не пошевельнёт, ради чужих извращений». Дима его оглядел снисходительно, но согласился.       В ближайший выходной, а он случился через два дня, Антон с тревогой отправился по выданному другом адресу. Место по приезде оказалось довольно невзрачным, чем-то похожим на баню. Внутри на ресепшене стояло двое девушек, от одной пахло сиренью, от другой яблоней. Выглядели они одинаково, будто были двойняшками: у обеих тёмные волосы, собранные в хвост; скромный, подчёркивающий все достоинства лица макияж; белая рубашка, открытая на две верхних пуговицы, поверх неё чёрная портупея; чёрная приталённая юбка до колен. Они синхронно улыбнулись и кивнули. Единственной существенной разницей был рост: пахшая сиренью была почти на голову выше второй.       Девушка с ароматом яблони вышла ему навстречу, стала спрашивать организационные вопросы, после чего провела его в находившуюся неподалёку комнату.       Это была раздевалка, в ней стойко держался запах дерева, свежих листьев, созревающих цветов и уже спелых яблок. На стенах были установлены шкафчики, как обычно ставят в предбассейной зоне. По центру скамейки для удобного переодевания. Ещё в комнате было три двери. Одна вела туалет, вторая в душ, третья в основную комнату.       — Начало будет через пятнадцать минут, — осведомила приведшая его сюда девушка с переплетёнными на бёдрах пальцами. — В душе есть все необходимые средства, а так же запечатанное полотенце и фен. Попрошу быть в основной комнате за пять минут до начала, чтобы Вас успели подготовить к проникновению, — она мило улыбнулась, кивнула и удалилась.       Антон продолжал стоять в растерянности, оглядываться, затылок почесал, а сделать шаг себя заставить никак не мог. Помимо него в раздевалке были ещё пять девушек и один парень.       — Первый раз? — понимающе спросила блондинка со скамьи. Она была наполовину обнажена. Чужая нагота Антона смущала, тем более женская, поэтому он отвернул от неё глаза и стал отвечать, пяля в шкафчик.       — Первый, — подтвердил он. — И вообще, я проспорил.       — Да ладно, не стесняйся. Либо понравится, либо нет. Раздевайся, а то тебя не успеют нормально подготовить. А парням это нужнее, — у неё на губах заиграла похотливая улыбка, остальные девушки тихо усмехнулись и продолжили заниматься своими делами.       Антон решил воспользоваться советом и начал неловко раздеваться. Он закрыл вещи в шкафчик, обернулся на камеру наблюдения в углу, вздохнул и пошёл в душ. Утром он его вообще-то принимал, но решил таким способом успокоить нервы и в целом занять себя, а то времени оставалось ещё достаточно. После этого, вытеревшись полотенцем и выкинув его в огромный чёрный пакет с надписью «грязное», Антон высушил волосы, взглянул на настенные часы. Оставалось семь минут. В раздевалки появились новые лица, некоторые старые ушли. И он решил не тянуть, пошёл в основную комнату.       Его встретил молодой парень с запахом сирени, с тёплой улыбкой на губах он попытался мягко рассказать о том, как нужно будет встать и провёл в ещё одну комнату с секс-машинами. Их было три, фаллоимитатор у каждой отличался, они шли по возрастанию. Девушка-помощник по природе своей сабмиссив помогла Антону с подготовкой. Смазка и секс-машины были в этом месте качественные, да и сама подготовка в несколько этапов ему тоже понравилась, от этого пахло доверием. А запах доверия был одним из самых главных в сессиях. Он расслаблял и способствовал сабспейсам, так же, как и аромат безопасности.       Конечно же таких запахов не было, но свои ощущения Антон уже давно переносил на запахи, различая грани тонов сирени, как заядлый парфюмер. Он принюхивался к коже, к железам под ушами и к паховым, и мог только от этого полностью отлететь, доверившись и подчинившись человеку. Особенно это работало, когда он был пьян или сильно вымотан. Тогда мозги в нём отключались совсем, оставляя первобытные инстинкты.       Продолжительность сессии была двадцать минут. Видеть доминантов не полагалось, а те не видели его. Кто угодно мог подойти с любой из сторон и просунуть хуй либо в рот, либо в анус. Смотря опять же, с какой стороны подошёл. Антон выбрал себе двухстороннюю комнатёнку, решив тем самым себя максимально отвратить от подобного в дальнейшем. Он подумал, что двадцать минут ебли в обе щели никак не переживёт, оставшись с хорошими эмоциями.       Парень-доминант с нежным запахом сирени, скорее располагающим, нежели подчиняющим, помог ему удобнее устроиться. Конструкция была такая: Антон ложился на столик животом, руки мог девать куда хотел, либо на поручни, либо на столешницу, либо свешивать их, это роли не играло. Под столом была тревожная кнопка, бутылка водички, салфетки и маленькая плетёная чёрная мусорка, почти и незаметная в темноте. На всю заднюю часть Антон торчал наружу, в дырке в стене оказывался его пояс. Ноги чуть волочились по полу, но причиной этого был высокий рост Антона: это сооружение просто не предусматривалось для двухметровых людей, когда им пользовались в целом люди ростом метр семьдесят, не больше. С другой стороны этой будки была аккуратная дырка для члена. Антон смотрел в неё лицом, но не вплотную. Места для движений головой хватало.       — Через две минуты начнётся, — осведомил парень и ушёл помогать другим сабмиссивам располагаться.       В целом поза и обстоятельства были интригующими. Пока Антон стоял, или лучше сказать лежал, он всё думал о том, насколько это низко, грязно, пошло и возбуждающе. Нет, он проклинал, конечно, Диму, но делал это вяло, всё же признавая некоторую свою заинтересованность в подобном роде кинков. Когда же стали заходить доминанты, шептаться и лапать, бурлящий страх переплёлся с тягучим ожиданием, заставив эрекцию появиться, а щёки и грудь налиться насыщенным красным оттенком.       — Сука, на что я подписался, — восхищённо прошептал Антон, когда ему неожиданно просунули пенис через дырку в стене, а с другой стороны шлёпнули по ягодице и требовательно вошли в анальное отверстие на фалангу пальца.       Антон принял в себя два члена разом, один старательно насасывал, тихо поскуливая от мощных толчков в задницу. Потом партнёры сменились, и ещё раз, и ещё раз. Несколько членов выделялись от других, какие-то запомнились из-за маленького размера, какие-то из-за, наоборот, огромного, был один кривой и один странного цвета и даже один чёрный. Темнокожих людей среди населения их города было немного, поэтому такая экзотика была очень необычной, но приятной.       В Антона толкались нежно. В Антона толкались грубо. В Антона толкались ритмично. В Антона толкались расхристано. Он ощутил на себе самые разные вариации ебли, прочувствовал три раза чужой оргазм на себе и сам кончил два раза. Он бы давно уже спал крепким сном или летал, обвитый крепкими верёвками, в сабспейсе, но вместо этого его каждый раз продолжали методично ебать. Рот стал болеть, горло драть, а стенки ануса стали такими податливыми, что в него можно было вставить конский хуй, и вошло бы нормально. Сил у него не осталось совсем. Ноги не держали, коленки подрагивали. Заботливые доминанты его даже ударяли по ягодицам, отвлекая, и гладили, но это только больше относило его из реальности.       Когда всё закончилось, Антон чувствовал себя выебанным. Это было логично, ведь это с ним и делали бесперерывно на протяжении двадцати минут абсолютно разные мужики. Но это чувство выебанности было сильнее самого этого слова. Его отымели так, что он обессиленно повалился в раздевалке на скамейку и несколько минут просто лежал с закрытыми глазами. Он не хотел промывать рот или стирать со вспотевшей кожи семя неизвестных мужчин, он желал только подремать с полчасика. В подобном состоянии было чуть меньше половины людей в раздевалке, остальные же не стали им мешать, пошли в душ.       — Вот бы ещё выпороли нормально и связали, день тогда прожит не зря, — сказал какой-то парень рядом, а в голосе плескалось блаженство.       Антон согласно промычал.       — Он и так хорошо прожит, а это будет приятным бонусом, — сказала какая-то девушка.       Антон и на это согласно помычал.       Потом он всё же пересилил себя, было оплачено только определённое время, а тратить деньги на простое полежать Антон очень не хотел, решил потерпеть до дома. Он лениво поплескался в душе, со стоном помыл все свои эрогенные зоны, сквозь зубы проматерился на привставший член, не стал себя ублажать, а лишь вышел из клубов пара в кишащий яблонями сад, быстро оделся в надежде поскорее вдохнуть свежего воздуха, и пошёл на улицу, забыв от рассеянности попрощаться с хостес.       Он был вообще мальчиком культурным, но уж слишком не осталось сил на это.       Далеко Антон не отошёл, прилёг на стенку ближайшего здания, достал сигареты и томно закурил, находясь в полусне. Он смотрел на умиротворённые улицы, неспешно идущих по своим делам людей, на выполненный в готическом стиле фас дома, незастеклённые балкончики, серые крыши, сидящих на проводах голубей. Выше было небо. Оно было безмятежным, яркого голубого цвета, нежного, доверительного, уносящего дальше в грёзы на своих пушистых курчавых полупрозрачных облаках.       Неподалёку от него разошёлся со своей компанией молодой темноволосый мужчина, он пошёл в сторону чёрной машины, она стояла как раз напротив Антона, но остановился на полпути и пошёл не к ней, а к нему.       — Я узнаю этот запах и эти ножки, — проворковал он. — Ох боже, какие ручки.       Антон надевал утром зауженные штаны без всякого подобного умысла, но сейчас вниманию доминанта был рад. Он принюхался: сирень пахла ярко, свежо, подавляюще и оберегающе. Строгий опекающий аромат ему понравился, Антон выкинул сигарету и ткнулся носом мужчине в нежную кожу на шее, под ухом, ровно в располагающиеся там железы. Пободался, прикусил несильно и недалеко отстранился, расплывчатым взглядом уставившись в глаза незнакомца. Как раз как небо над городом. «Судьба», подумал Антон и спросил:       — Свяжешь?       Ему в волосы вплелась рука, притянула поближе. Мужчина вдохнул его запах, закопавшись носом в волосы, затем отклонил голову и припал с досмотром к шее. Облизался, отпустил.       — Садись в машину. Только связать?       — На твоё усмотрение.       Они представились друг другу уже в машине. В незатейливом разговоре обсудили фетиши, во многих сошлись, поделились любовью к сексу в общественных местах. Антон рассказал про спор и про Диму. Арсений похвалил его друга, а самого Антона поругал за непринятие себя. Он водил уверенно, крепко обхватывая ладонями руль, сидел ровно и успевал смотреть взглядом и за дорогой, и на Антона во время диалога поглядывать.       Квартира у Арсения оказалась просторная и светлая. Комната для сессий тоже, а ещё она была отлично оборудована. В ней не было разве что секс-машины, а подвес и огромный арсенал девайсов и секс-игрушек присутствовал. В основном они не были красиво развешены, но были аккуратно разложены по своим местам. Все стерильно чистые, новые. Подвес держался крепко, верёвки нераспушенные, нигде не надрезанные и не протёртые. Чёрные маты, привязанные к стенке и по желанию опускающиеся на пол, тоже были превосходного качества, без стёртых участков, довольно плотные и мягкие.       — Что хочешь сейчас? — спросил Арсений, наматывая на руку чёрную верёвку. Он оголил предплечья, демонстрируя их жилистость и ряд родинок. На них почти не было волос, а бывшие имели чуть золотистый оттенок — выгорели на солнце. Ещё он улыбался уголком губ, но смотрел и с серьёзностью, и с искренним желанием сделать приятно.       Антон сел перед ним на колени, сложил за спиной руки, обхватив локти ладонями, и поднял на него взгляд.       — Подвес, — сказал он.       — Когда порка? — уточнил Арсений, присаживаясь перед ним на корточки и присматриваясь к местам, куда бы отлично легла верёвка.       — После.       Арсений кивнул, наложил первую верёвку на плечи и грудь, зафиксировал руки за спиной и приказал после этого подняться. Посадил обратно в ту же позу, когда довёл до подвеса, и стал разбираться с задними конечностями. Обвязывал он долго, зато надёжно. Ещё минут десять занимался с подвесом, протягивал верёвки, сцепляя их в узлах с другими, чтобы поза в воздухе получилась ровной, и голова не свисала вниз — это очень укорачивало время сессии, — цеплял крюки и медленно поднимал вверх.       Когда Антон полностью перестал чувствовать пол под телом, из него вышли все мысли, а усталость от долгой ебли напомнила о себе, и он отключился почти сразу, как перестал двигаться. Ему было хорошо и спокойно. Тело медленно тлело в обжигающих верёвках, лёгкие наполнял яркий запах сирени. Он доверял этому запаху, верил в его покровительство и защиту. В то, что можно закрыть глаза, уплыть в себя, а вернувшись обратно вернуться на землю на своих двоих, оставшись полностью довольным от проведённой прогулки по задворкам своих грёз.       Висел он около получаса, даже не заметив этого времени. Очнулся только в момент спуска. Арсений стал аккуратно развязывать его, поглаживать кожу, привлекая к затёкшим местам кровоток, и аккуратно переворачивал, если у него не получалось снять верёвку. Антон лежал на мате, но не помнил в какой момент тот успел появиться под ним. Поднявшись, он блаженно потянулся и одарил Арсения благодарным взглядом.       — Давай-ка на стол грудью, — сказал Арсений хрипло. — Хочу розги. Как раз недавно замочил.       — А какие?       — Берёзовые. Классика. А ты какие любишь?       — Я бы хотел попробовать иву, — с заминкой ответил Антон.       Арсений одарил его весёлым взглядом и кивнул.       — Могу и ивовые подготовить, — сказал он. — Но не сейчас, понятное дело. У меня и побегов нет. Но твои предпочтения мне импонируют всё больше.       — Я просто хочу попробовать, — сделал акцент на своих словах Антон, но взгляд в его сторону остался таким же, и тогда он, чуть покраснев, молча пошёл к чёрному прямоугольному столу.       Он лёг на него, но всё равно опирался на предплечья. Полностью обнажённое тело сохраняло следы недавнего бандажа, можно было проследить по красным полосам, где именно пролегала верёвка. Антон с благоговением рассматривал отметины на запястьях, пока ожидал начала.       Наконец Арсений взял первую розгу и ударил первый раз, на пробу. Уточнил, нормально ли всё по силе, можно ли сильнее или лучше слабее. Антон разрешил сильнее.       Дальше Арсений не спрашивал. Замахивался, с громким свистом розга разрезала воздух и ударяла тонким древком по ягодицам. Когда первая сломалась, пошла вторая, за ней ещё одна. Задница у Антона становилась полосатой, насыщенно рубиновой. Антон сжимал руки в кулаки, стискивал зубы и гортанно стонал, радуясь, что ему это можно делать. Некоторые доминанты предпочитали, когда сабмиссив во время порки молчал. Антон же любил быть громким. Он облизывал пересохшие губы и стукался лбом о стол. Тело после ебли и подвеса было пластилиновым, мягким и уставшим. Долго он на ногах не продержался, начал спадать со стола и скулить совсем отчаянно.       Арсений доломал розгу, выкинул её обломки в сторону и подошёл близко, он был ещё в одежде, поэтому прислонился хлопковой рубашкой к его обнажённой спине и прошептал на ухо свой вопрос:       — Могу тебя выебать?       — Пожалуйста, — на выдохе ответил Антон.       На загривке и между лопаток остались ощущения прикосновения горячих губ. Арсений прикусил Антону мочку уха, широко лизнул по коже с железами, оставляя поверх яблони свой запах буйной сирени, несильно отклонился, брякнула пряжка, горячая головка члена коснулась красных болезненных следов от розг. Антон простонал, дёрнулся, стараясь уйти от прикосновения, вбился спиной в Арсения, но тот ладонью придавил обратно к столу, другой рукой направил член в его растянутый анус. Большая часть смазки успела впитаться, вытечь или подсохнуть, но в нём всё равно оставалось достаточно для скольжения.       Арсений толкался глубоко, толком не выходя. Антон много сжимался и стонал. Внутренние стенки были не просто растянуты, но и стёрты, а потому особо чувствительны, до лёгкой болезненности, к тому же секс был почти на сухую, но ему это нравилось — хорошее завершение. Когда он в очередной раз простонал, откинув голову, Арсений просунул ему в рот пальцы и надавил двумя на дно полости и зубы, слюна потекла по ним, пачкая и губы, и руки, и стол.       Последние толчки, уже кончив, Арсений делал лениво, по большей части ласкал пальцами головку Антона, не давая ему кончить, но играя с ним на грани. Кончал Антон с громким пошлым стоном, полностью испачканный в собственной слюне. Он облизал покидавшие его рот пальцы и обессиленно развалился на столе. Арсений легонько шлёпнул его по ягодице, вызвав очередной болезненный стон, и пошёл выкидывать сломанные розги.       Когда он закончил с этим, подошёл и помог подняться, отвёл в душ.       — У тебя отлежаться можно? — уточнил Антон, пока Арсений нашампунивал ему волосы. Большая часть спермы уже успела выйти, но Арсений всё равно рядом поставил спринцовку, «на всякий случай».       — Можно. А ещё можно откормиться, аист ты мой яблочный. Что будешь? Здесь рядом отличная пекарня и кафешка. Пока будешь спать, могу прикупить…       День этот знаменательным стал для Антона не только из-за принятия своей любви к публичным оргиям, но знакомству с Арсением, ставшим в итоге ему постоянным доминантом. Арсений часто стал водить его на открытые сессии, попробовал ивовые розги, откормил его до удовлетворительного, по его мнению, уровня и много чего ещё делал. А Антон просто наслаждался заботой и ароматом сирени по утрам. Хорошим, стойким, буйным и очень заботливо-нежным.