В псовьей будке

      Собачки существа милые, но временами очень глупые, точнее пугливые. И как здесь не пугаться, когда какой-то индивид решил посигналить на велосипеде, после чего с него наебнулся с таким грохотом, что даже ребёнок в коляске заплакал, а уж маленькая левретка рванула только так. Она на вид совсем ещё щенком была, светло-серая, красивая и необычная, не часто Антон видел лысых мышей ростом в двадцать сантиметров.       Ни в коем случае у Антона и в мыслях не было обижать это существо, он и подумать ни о чём не успел, как уже погнался вместе с хозяйкой этого недоразумения, точнее прекрасного представителя псовых, вслед за щенком, но тот дёру дал такого, что они не поспевали, а Антон так и вовсе боялся случайно наступить и переломить крохотульке косточки.       Так и получилось, что гнались они за поводком, в надежде им застопорить собаку, но Антон в такой раскладке чуток боялся придушить ту, точнее даже случайно переломить её шейку от слишком резкого рывка.       Не видя перед собой ничего, собака погнала к проезжей части. Антон увидел чёрную машину, несущуюся на неё, и уже в красках представил себе расплющенное тельце и текущую из него кровь, лицо его перекосилось, мышцы задеревенели, и ноги вдруг стали в раз пружинистее, позволив владельцу выпрыгнуть на дорогу и поймать не просто поводок, а всю животинку сразу.       При падении Антон проскулил, как псинка в его руках, потом почувствовал толчок, успел попрощаться с жизнью и взять больничный аккурат перед двухнедельным отпуском, а в голове столько трат пронеслось, столько денег сквозь пальцы просыпалось, что ещё хуже смерти больничный показался, но к его счастью ничего из напридуманного не произошло. Он перекувырнулся, услышал поскуливание собаки, попытался её не задавить своим телом и только спустя секунд пятнадцать смог открыть глаза.       Он чувствовал своё перерождение. Ноги толком не болят, тело кровью не истекает, а прижавшаяся к груди собачонка дрожит, но живая и, вроде бы, ничего себе не поранила. Это ли не счастье, думал Антон, медленно поднимаясь. К нему подскочила хозяйка собаки, забрала её к себе на руки и стала укачивать, как ребёнка, целовать в лоб и поглядывать на Антона такими круглыми взволнованными глазами, что Антону стало не по себе от этого.       — Спасибо Вам, — лепетала хозяйка. — Вы не сильно пострадали? Господи, надеюсь, что нет, просто Лесси…       Антон пытался от неё отмахиваться, потирал ушибленный бок и плечо, морщился, но ещё больше страдал от подрагивающего голоса владелицы Лесси, уж слишком та переволновалась и за свою четвероногую живность и за неизвестного ей молодого человека.       — С Вами всё в порядке? — объявился ещё один обеспокоенный голос.       Антон вздохнул и растянул губы в подобие улыбки, всё ещё держась за разодранный локоть.       — Я в порядке, — ответил он и вплёл ладонь в волосы. Пальцы прошлись сквозь чёлку, та поспешила упасть на брови, до глаз ещё не доросла, но и от этого Антон повторно поморщился, взмахнул головой, силясь её убрать, но от этого резкого движения в глазах потемнело всего на секунду-две, а голова потяжелела в раз.       Нет, он не упал, а гордо выстоял, вцепившись в капот. Незнакомец, уже владелец машины, придержал его за спину и, обеспокоенно нахмурив брови, поинтересовался, всё ли в порядке. Уже во второй раз.       — Жив и здоров, — отрапортовал Антон. — А Вы за Лесси получше следите, — сказал он хозяйке собаки.       Та закивала, опять стала благодарить, но, увидев скурвившийся носик Антона, заткнулась, кивнула в последний раз, в последний раз извинилась и ушла.       — Мы мешаем движению, — сказал владелец машины.       — Извиняйте, не специально, — ответил Антон, кривя губы. — Пойду я что ли.       — Давай ко мне в машину, отвезу тебя в больницу. Всё же, а я тебя сбил.       — Да Вам показалось, — сказал Антон.       — Не показалось, — ответил владелец машины и настойчиво хапанул Антона за плечо, вынуждая проследовать за ним.       Они сели в машину, та плавно начала двигаться и вскоре набрала приличную скорость.       — Здесь травмотология есть где поблизости? — спросил владелец машины.       — Были бы травмы, — пожал плечами на это Антон и ухмыльнулся, увидев на лице мужчины закатившиеся глаза.       Неплохие глаза, Антон редко видел настолько яркий голубой цвет, а он его с детства привлекал. К тому же пахло от нового знакомого, или ещё незнакомого, он ещё не определился, приятным цветочным ароматом. Не сладким, а свежим, будто бы только срезали букет из самых разных цветов: лилий, хризантем, гладиолусов, гвоздичек, роз, ромашек и других, поставили в вазу и прыснули пару раз водичкой из пульверизатора.       Такой запах для человека типа-альфа смотрелся до безобразия гармонично. Антон расслабился на сидении, почувствовав себя в безопасности, прикрыл глаза и ещё разок поглубже вдохнул.       Мужчина меж тем просил помощи у навигатора, но тот отказывался его слушать, заменяя слово травматология на «травы и луга», «автономия» и «тавтология». Антон с этого стал смеяться и шутить, перебивать незнакомца и говорить милой девушке-роботу всякую околесицу.       — А Вас как зовут? — терпеливо полюбопытствовал владелец машины.       Антон любезно представился.       — Антон, а Вам сколько лет? Ладно с навигатором играться, но раны-то Вам нужно обработать. Вдруг сломали что-либо.       — Я в отпуск хочу! Вот ещё, брать за два дня до начала отпуска больничный, — сказал Антон.       Он отчасти веселился. В ушах до сих пор был шум дороги и та несколько секундная тишина, когда уши натурально заложило от страха, что его переедет машина. И он справлялся со стрессом как умел — шутками.       — Меня Арсений зовут, — сказал владелец машины.       — Меня Антон, — повторно представился Антон и ухмыльнулся, глядя на закатившего глаза Арсения. — Да ладно Вам, будьте проще. Не делайте вид серьёзного дяденьки. Между прочим, смех продлевает жизнь. Видите, я ещё жив, значит работает.       — Машину производили и до этого конструировали умные люди, которые сделали возможным функцию быстро и плавно остановиться, чтобы не сбить с ног всяких отбитых.       — И они отлично справились со своей работой! — сказал Антон.       Арсений вздохнул и покачал головой. Он победил навигатор, и теперь ехал в сторону травматологии, пока Антон рассматривал вид за окном и дышал новыми запахами.       Во-первых, салон пах хорошо, нейтрально, но свежо, прямо как владелец машины, а во-вторых владелец машины пах хорошо, нейтрально, но свежо, прямо как салон машины.       — От Вас так сильно цветами несёт, — сказал Антон.       Он подумал, что комплименты — это не по его части. Арсений хмыкнул.       — Я только из цветочного магазина.       — А где цветы? — удивился Антон и стал осматриваться, но ничего подходящего не нашёл. В машине вообще было слишком чисто, будто бы она только из магазина.       — Я директор цветочного магазина. По делам приезжал.       — Как с Вашим запахом-то соотносится хорошо, — сказал Антон.       — Наверное, я слишком часто слышал про цветы, чтобы они не коснулись моей жизни. Вы ведь тоже пахнете по-цветочному.       — И чем же? — изумился Антон. Он знал, что запах у него был слабый, ещё нейтральнее, чем у нового знакомого, по нему даже не все могли определить в нём тип-омега.       — Землёй, травой, водой и листьями, — заперечислял Арсений. — Почти и не понять, что Вы омега.       — Да я здесь один, вроде, — сказал Антон.       Арсений вопросительно выгнул бровь, затем кивнул, глядя на себя в зеркало, и вновь уставился на дорогу.       — На «ты» тоже можно. Так что, согласен в травматологию?       — Это очень заботливо с Вашей стороны… Чё-то я перепутал. Начнём заново, — говорил Антон самозабвенно. — Это очень заботливо с твоей стороны, Арсений… — мотнул головой. — Это очень заботливо с твоей стороны, Арс… — ещё раз мотнул головой. — Это очень заботливо с твоей стороны, господин Арсений, — опять мотнул. — Это…       — А давай ко второй части, — перебил его Арсений.       Антон на него шикнул.       — Не нарушай мою идиллию, я тут шуткую. Не быть мне стендапером, так тебя помучаю. Впредь знать будешь, кого сбиваешь.       — Я вот одного не понимаю, — стал говорить Арсений, будто не слыша его. — Зачем ты под машину-то прыгнул? Подумаешь, собака. Она же даже не твоя. И не твоей знакомой, как я понял. Чего ты из-за неё чуть ли жизнью не рисковал?       — Так это собака! — возмутился Антон. — Ничего ты не понимаешь. Собаки классные. Я бы завёл собаку, но я снимаю, хозяйка против животных, да и это же надо и себя содержать, и собаку, и ещё гулять с ней, а не играть после смены в плойку. Это уж совсем вещи невообразимые.       — Ты настолько животных любишь? — ласково спросил Арсений.       — Собак люблю, — отрезал Антон и продолжил рассказывать свои шутки. Он много как коверкал имя Арсения, называл его то графом, то спасителем, то «убивцем», на вопрос согласен ли он прокатиться до травмотологии он толком не ответил, потому что слишком увлёкся, а Арсений тем временем уже припарковался у входа больницы, но его речь не перебивал, слушал заинтересованно, будто бы не притворялся.       У Антона, когда слушатели были, он аж расцветал весь, вот и в этот раз как раскинулся в своём повествовании, всё заткнуться не мог. Даже стал взаимодейстовать с Арсением, спрашивать у него что-то, на что тот угукал, отвечал ласковые «да-нет» и выгибал скептично брови. Больше всего Антону понравилось домогаться до его ладоней, тёплых и чуть влажноватых. Он сразу же с трепетом представил, как эти самые ладони ложатся на его бёдра, чуть сжимают, после чего двумя пальцами радвигают ягодицы и на одну фалангу проникают внутрь, притом проникают без сложностей, потому что Антон потёк только от одних подобных мыслей, что уж о действительности говорить.       — Голубоглазый Ангел, спустившийся с небес, — лепетал между тем Антон. — Глупым и пропащим он протягивает свою руку помощи.       — Как бы ты ни фиглярил, но глупым и пропащим я тебя совсем назвать не могу, — сказал Арсений. — С таким языком ты точно не пропадёшь.       — Конечно, от него ж только так альфы кончают, — сказал Антон и посмотрел внимательно на произведённый им эффект.       Если прошлые шутеечки были лёгким флиртом, то это уже пошла тяжёлая артилерия, и название ей — пошлость.       Арсений выглядел любезно, улыбался, руки держал сложенными на груди, брови продолжали находиться чуть выше положенного — забавлялся он от этого, и толком нельзя было понять, ведётся он на подкаты или просто терпит их.       — Запах мой понравился? — поинтересовался вкрадчиво Арсений.       Антон плечами пожал да не стал скрывать, так и ответил:       — Понравился.       Арсений кивнул, затем ещё раз, только на этот раз на дверь машины. Они пошли в травматологию, Антон просидел минут десять в приёмной, дожидаясь своей очереди, пока Арсений ходил рядом и писал что-то в телефоне. Только он убрал мобильник и присел рядом, соприкасаясь своими бедром и коленкой с Антоном, как того вызвали в кабинет.       Судьба не дала насладиться таким прекрасным мужчиной, подумал раздосадованно Антон, вздохнул и направился в кабинет, но успел заметить, как Арсений усмехнулся, провожая его спину пристальным взглядом.       Это вселило уверенность, что соблазнение левого альфы с улицы прошло успешно. Антон бессознательно отвечал врачу, плавая в своих мыслях о предостоящем времяпровождении. Находить приятных мужчин, с которыми хотелось разделить постель, чуток постонать на их достоинстве и затем разойтись, перед этим занюхавшись приятным запахом, ему нравилось, как хобби. Только с наступления этого года, а уже к концу подходила весна, он переспал по такому принципу с семью очень приличными представителями типа-альфа.       Его самого всё устраивало — он каждый раз проверялся у врача, предохранялся, не проводил секс во время течки и не ебался с коллегами. Эти правила он себе железно установил как только понял, насколько порой похотливой сучкой становился. Он не всегда таким был, но временами накрывало. Чтобы себя не сдерживать и брать от жизни всё, он и решил выгуливать своих внутренних демонов подобным вот образом.       Родители были не совсем довольны, что у него нет постоянного партнёра, отец разок шлюхой его назвал, за что отхватил от жены полотенчиком кухонным по голове. Хотя и мать тоже не совсем была этим всем довольна, она его слишком любила, чтобы сильно ругаться. За это Антон её только пуще прежнего любил в ответ.       Так вот, Антон стал планировать вечер, вышел довольный, сделал рентген, тот ничего не обнаружил, он и вернулся обратно в холл, где его прекрасного Арсения след простыл.       Они, конечно, ни о чём не договаривались, но настроение это подпортило. Антон недовольный поплёлся вниз, но уже на лестнице почуял знакомый цветочный запах, такой же свежий, как и при первой встречи. Арсений стоял возле автомата с едой и качал головой, медленно жуя сникерс.       — Нашлась пропажа, — сказал Антон, неожиданно оказываясь у него за спиной.       Точнее он попытался это сделать, но Арсений не дрогнул. Видимо, запах почувствовал и просто не стал оборачиваться. Антона это обидело, но вида он не подал, тоже стал просматривать содержимое автомата. В нём были в основном чипсы и шоколадные батончики, газировка и обыкновенная вода. Цены кусались.       — Мы вроде в месте, где лечат, следят за здоровьем, а здесь продаётся это, — сказал задумчиво Арсений. — Ещё бы сигареты с алкоголем пихали.       — Ничего не знаю, вино полезное, — сказал Антон. — А сюда им бы ещё презики не помешало добавить. Вот это полезно.       — У меня дома есть, — сказал Арсений, находясь во всё такой же задумчивости и глаз не отрывая от автомата. — Нет, серьёзно, не сухофрукты и орешки, не молоко детское какое-нибудь, а марс, киткат и лэйс.       Антон его возмущения слушал краем уха. Слишком уж понравилась ему информация о презервативах. Она звучала приглашающе, а Антон не был человеком, планирующим отказать. Так что он только покивал в знак того, что полностью согласен с этим негодованием, хотя ему было без разницы, и, подавшись вперёд, быстро откусил от шоколадного батончика, так призывно развёрнутого и глядящего прямо в его сторону. Арсений отвлёкся от автомата с едой и стал оглядывать лицо Антона, насмешливо-вопросительно скорчив собственное лицо.       — Да ладно так смотреть, а чего ты не ел? Меня оно так и манило, — стал оправдываться Антон.       — Судя по запаху, тебя не только это так и манит. Ко мне домой?       Антон чуть не закашлялся от неожиданности, всё же Арсений ему показался менее раскрепощённым, а тут так спокойно предложил, спросил точнее, но он не растерялся и согласно кивнул. Арсений доел батончик и выкинул обёртку в мусорку, после чего они пошли в машину и стали обсуждать, что заказать на обед. Оба были голодные, поэтому сошлись на двух больших пиццах, картошке и соусах.       — Боюсь, что из питья у меня есть только ликёр, виски, коньяк и вино.       — Боюсь, что я сегодня сопьюсь, — сказал Антон.       — Боюсь, что это был намёк на выбор напитка.       — Боюсь, что ты меня теперь не угостишь всем выше перечисленным.       — Натянуть тебя в первый раз я хочу на трезвую голову, — ответил Арсений тем своим ласковым тоном, от которого у Антона в предвкушении прошлись мурашки.       Он довольно облизался, по-лисьи глаза сузил и стал выбирать напиток, предчувствуя, в какую же хорошую сторону покатился этот день, а он ведь просто погулять вышел, когда закончил все свои дела. У него выходной как раз выпал, точнее он его давно упрашивал, так как ему нужно было смотаться в МФЦ за кое-какими документами. После посещения аппарата государственной машины, Антону ну очень нужно было как-нибудь отвлечься.       Секс с красивым тёмноволосым голубоглазым мужчиной альфа-типа с травянисто-цветочным запахом это то, что Бог послал, не иначе. За все мучения сегодняшнего дня. А разговаривать со старыми омегами, еле тыкающими жирными пальчиками по клавиатуре со скоростью ленивца из Зверополиса, это то ещё испытание. Большинство из этих женщин, редко мужчин, были острее самого Антона на язык, а Антон в собственной временами ядовитости никогда не сомневался. Только в те моменты, когда соприкасался с государством.       — Обсудим? — спросил Арсений, когда они уже подъехали к подъезду.       — Что конкретно?       — Как тебе больше нравится? Хочешь какую-нибудь конкретную позу?       — Дай подумать, — протянул Антон. — Хочу, — и стал загибать пальцы. — Твои лапки на меня, твой хуй в моём рту, твой хуй в моей заднице, твой запах в моих лёгких. Справишься?       Арсений хмыкнул на то, с каким вызовом Антон бросил последнее слово. Ещё бы, Антону нравилось играться с альфами, нравилось, когда их человеческие ушки заострялись, покрывались лёгкими волосками, как их лицо чуть видоизменялось в мордочку, нос становился похожим на волчий, а зубки удлинялись до настоящих звериных клыков. А альфы так выводились только когда были сильно заведены, только когда вожделели больше, чем думали мозгами, а ещё были немного злы. Злой и возбуждённый альфа — причина мокрых лапок у омег. Антон давно это понял и не стеснялся, как никак, а это он сносил хладнокровным мужчинам крышу, делая из них обыкновенное животное, служащее для его личных целей.       Под алкоголь Арсений вообще должен был разойтись, сладко подумал Антон, представляя его агрессивные толчки в себе.       — Ты раньше времени не кончи, — прошептал Арсений на ухо.       Они уже поднялись на нужный этаж, и теперь Антон разувался в прихожей довольно уютной на вид квартиры, в которой очень отчётливо пахло зеленью, морским воздухом и свежими цветами.       — Я настолько завёлся, что меня выдаёт запах? — выдохнул Антон.       Арсений кивнул.       — Давно не было? — спросил он.       — Да полтора месяца где-то. День просто, — и он коротко рассказал где был, что видел, что слышал, на жизнь в общем пожаловался и ткнулся в конце лбом Арсению в плечо. — Так что ты моё спасение сейчас.       Запах изворотливой змеёй проникал в лёгкие, кружа голову, вкидывая в голову картинку за картинкой сексуального характера, а Антон только поддавался на это, дышал ещё глубже и без стеснения водил Арсению по телу, не решаясь залезть под одежду.       Он, конечно, был омегой дерзкой, похотливой, но от того и много фетишей имел. Например, партнёр должен раздевать его сам, должен раздеваться сам, должен вести, не задавать лишних вопросов, ставить на колени и ебать в рот или вертеть на постели, не давая самому решать в какую позу встать. Такие у него были внутренние демоны, а самое главное — он ни за что не расскажет о них своему временному партнёру. Это, наверное, улучшило бы секс, но это было ещё одно из его правил. Ему было чертовски охренительно, когда партнёр сам допирал, что от него требовалось.       А если не допирал, то плохой партнёр.       Арсений куснул его за шею и аккуратно отцепил от себя. Запах от него шёл возбуждённый, цветы расцвели, лёгкий аромат свежей, буквально родниковой, водички затёк в нос, мешая дышать.       Поэтому Антон не понял, какого такого хрена его от себя отталкивают. Пусть и так деликатно.       — Только не говори, что импотент, — сказал он, нахмурившись. Посмотрел вниз, на пах Арсения, увидел топорщившиеся чёрные штаны и вновь посмотрел в глаза. — Не похоже.       — Голодный. Сперва курьер, потом ебаться.       — Дай хоть отсосать, — сказал Антон, полный возмущения. Его очень редко, когда обламывали, и каждый раз это его жутко злило.       Арсений невозмутимо прошёл мимо него на кухню.       — Да твою ж мать, — прошипел Антон. — Арс, у тебя маленький что ли? — спросил он, заходя следом. — Ты не бойся, и не такое переживал.       Он нарочно заводил этим альфу, зная, как остро те реагируют на ущемление своего достоинства, точнее своих яичек с членом. Но Арсений не дёрнулся, запах его не усилился, не ослаб, он никак не поменялся от такой грубой подначки, нацеленной задеть его. Это Антону совсем не понравилось.       — Курьер будет в течение пятнадцати…       Тогда Антон решил пойти на следующую меру — быть ещё большей блядиной. Он упал перед ним на колени и заглянул в глаза тем самым взглядом из-под ресниц, от которого у альф в штанах становилось тесно и в голове пошлятские мысли появлялись.       Арсений сперва замолчал, но после продолжил с прежней невозмутимостью:       — Пятнадцати минут. Пробок нет, так что будет без опозданий. Пока предлагаю выбрать, что будем смотреть или слушать на фоне. И на стол накрыть. Тарелки там, кружки.       — Мне твоя идея не нравится, — сказал Антон.       — Тебе сейчас нравится только то, где фигурирует секс.       — Сечёшь.       — Поэтому садись за стол и выбирай, что будем смотреть.       — У тебя есть премиум подписка на ПорнХабе?       — Нет, — ответил Арсений и бровью не повёл.       Антон готов был сдаться. Чтобы альфа игнорировал на всё готового, сидящего перед ним на коленях омегу, только и жаждущего вобрать в себя его член — да где это блин видано!       — Тогда давай я сяду на стол, а не за стол.       — Есть пиццу со стула неудобно.       — А ты её на меня положи.       — Она горячая будет.       — Ничего, потерплю.       — Теперь мы выяснили, что ты мазохист. Информация интересная, к сведению приму, а теперь садись за стол. Курьер будет уже через одиннадцать минут.       — Да сука, — прошипел Антон и поднялся. — Пойду в твоём туалете подрочу на тебя.       Он ещё не решил, действительно ли будет это делать или пока ещё просто подначивает этим альфу, надеясь, что у того сорвёт тормоза, но Арсения и это не проняло. Он сказал:       — Нет. Ты туда пойдёшь руки помоешь. Опорожнишься, если хочешь. Дрочить ты будешь только при мне, и когда я тебя об этом попрошу.       — Раскомандовался, — фыркнул Антон.       — Действительно. «И когда я тебе это прикажу», — исправился Арсений. — Много чести, тебя просить о чём-то. А теперь мыть руки.       — Возбуждаешь, — сказал Антон.       — Знаю, — ответил Арсений.       Они помолчали немного. Антон был заведён, но отчего-то ему вдруг с ещё большей охотой захотелось поиграть по чужим правилам. Он не собирался делать это молча и обещал сам себе возмущаться для проформы, но от мысли подчиниться в подобном ключе альфе он возбудился не только членом с дыркой, но и всем своим омежьим существом, а это было слишком чудесным, чтобы это так просто заканчивать.       Поэтому он послушно пошёл мыть руки, а когда вернулся, стал подбирать короткое видео на ютубе. Растягивать трапезу в его планы не входило. Он хотел быстро закинуть себя едой и утащить Арсения в кровать, чтобы там делать с ним всё, что появлялось в его далеко не невинных мыслях.       Курьер пришёл как раз вовремя. Антон уже нашёл десятиминутный ролик и стал скучать, а Арсений поставил все необходимые приборы на стол и приготовил бутылочку виски. Они не говорили, но их запахи до сих пор оставались ярко выраженными. Каждый ебался у себя в голове, но в реале они лишь находились в двух-трёх метрах друг от друга и улыбались краем губ.       И вот наконец Антон запихнул в себя первый кусок пиццы. Он был ещё горячим, сыр обволакивал язык, вызывая гастрономический оргазм. Арсений не торопился с едой: он смотрел за тем, как ел Антон. Внимательно, как энтомолог за новым видом жука, только чуть более опасно. Словно он не в коллекцию его взять хотел, а съесть.       Антон облизнулся и нарочно пошло стал есть картошку, слизывая с неё соус. Арсений хмыкнул и махнул рукой, мол его такое не интересует.       — Ты странный, — сказал Антон.       — Мне напомнить, как мы с тобой познакомились?       — И я странный, — согласился Антон. — Я наелся, пошли ебаться.       Арсений вздохнул и покачал головой. Он объяснил, что ещё не доел.       А ел он медленно. Антон цокнул и вновь опустился перед ним на колени, потянул руки к ширинке чужих штанов, но его по ним сразу же хлестанули.       — Вот теперь и сиди так до тех пор, пока я не доем, — сказал Арсений.       — Просто сидеть? — уточнил Антон.       — Просто сидеть, — подтвердил Арсений.       Антон на такую пытку не соглашался. Он планировал крышесносный секс с горячим альфой в прихожей, затем в кровати, после этого на столе. Тогда бы он со спокойной душой отправился домой, покушал бы и лёг спать, разнеженный и вымотанный прошедшим днём. Этот план был хороший, и раньше все альфы соглашались на его капризы, потому что — ну это же омега просит. Альфы существа вообще такие — безвольные. Им если жопу показать, они начинают забывать про работу, долг, семью, родину и вообще про всё, про что можно забыть. И крутить ими можно было как угодно.       А Арсением чё-то не получалось. Это раздражало Антона. Он даже хотел демонстративно подняться и уйти, но только дёрнулся сделать это, как Арсений взглянул на него, коротко, но осаждающе. Так что Антон продолжил дальше покорно сидеть на коленях, ожидая своего черёда издеваться над ним.       Арсений чинно протёр губы салфеткой, закрыл коробки с остатками пиццы, убрал посуду в раковину, начал её мыть, а Антон только сидел, глядел на него вполоборота и молча возмущался.       — Ты меня ебать планируешь? — поинтересовался он, когда Арсений закончил и вместо того, чтобы подойти и наконец выебать в рот, облокотился руками о столешницу тумбы позади себя.       — Планирую, — коротко ответил Арсений.       — А чего тогда не делаешь? Стесняешься? Боишься? Может быть, ты девственник?       — Любуюсь.       — Да иди ты на хер! — сказал Антон и опять попробовал подняться.       — Сидеть. Я не разрешал вставать, — сказал Арсений. Антон послушался, но посмотрел до того возмущённо, что Арсений не сдержал улыбку. — Ты у нас борзый очень, хочу видеть, как ты молчишь.       — Не дождёшься, — перебил его Антон.       — И прыткий очень, так что будешь делать только то, что я разрешу или прикажу.       — Да иди ты на хер.       — Туда очень сильно хочешь пойти ты.       — Поэтому ты меня туда не пускаешь? — догадался Антон. Он вскипел от этой информации. — Совсем охренел? Я тебе не раб, я просто поебаться хорошо хочу.       — Поэтому выводишь меня, — кивнул Арсений. — А я тебя. Мы квиты. Сиди, блядина ты моя, ожидай, пока я не решу к тебе подойти.       — Скотина, — прошипел Антон.       И не двинулся. Он сопел, очень громко дышал носом, сдерживая свою злость, думал, каким образом огрызнуться бы, но шутка и ядовитая острота всё не формировались во что-то нормальное, а потому не срывались с языка. Арсений вышел из кухни, щёлкнула дверца, полилась вода. А Антон всё сидел, наращивая злобу внутри себя. В какой-то момент она дошла до предела, он подвинулся, морщась от боли в коленях, и резко выдохнул, представляя, как будет душить одну конкретную шею, насаживаясь на его член и не давая ему двигаться.       В собственых фантазиях это выглядело просто и эффектно, а вот в жизни, когда Антон увидел на пороге кухни Арсения с влажными волосами, голым торсом и в домашних серых спортивках, это казалось не то, что непростой задачей, но и практически невыполнимой. Арсений сел на другой стул, расставил вольготно ноги и откинул голову, глухо стукнувшись затылком о стену.       У него была потрясающая шейка, очень на вид вкусная, молочная, хрупкая, с щетиной только на самом подбородке, и выразительным кадыком. Антон любил вгрызаться альфам в шею, тем более что под ушами находились железы, выделяющие природный запах, а Арсений пах потрясно, по скромному мнению Антона.       — Соблазняешь, — сказал Антон.       Арсений хмыкнул.       — Я ничего такого не делаю, — его улыбка стала широкой и благоговейной, будто бы это был действительно ангельский лик.       Антон сканирующим взглядом прошёлся по его телу, подмечая для себя места, в которые он поцелует или куснёт, и остановился наконец на паховой области. Член не выпирал, то есть ещё не налился от возбуждения.       — У меня колени болят, — сказал Антон.       Он глядел только на чужой пах, представляя, как стягивает пониже спортивные штаны, вытаскивает мошонку, мнёт её в своих пальцах и касается губами вставшего от подобных ласк члена, после чего заглатывает его сразу до стенки горла, упираясь носом в лобковые волосы или в колючую кожу, если Арсений предпочитает отсутствие волос.       — Значит, не отсосёшь, — со вздохом сказал Арсений.       Антон облизал губы и заглянул ему в глаза. Они смотрели друг на друга пристально, словно между ними проходили соревнования. Победитель остался не определён.       — Мне же нельзя двигаться. Не попросишь, не узнаешь.       — Не прикажу, не узнаю, — поправил Арсений. — Ползи сюда, буду проверять.       — Даже не дашь ноги размять? — протянул Антон, но послушно стал к нему двигаться, замечая, как с каждым сантиметром его приближения, начинает чётче очерчиваться член под тканью штанов.       — Дам, — сказал Арсений. — Когда кончу.       — Когда кончишь, ты мне не дашь, — ответил на это Антон. — Вам ещё перезаряжаться минут десять надо, вы во второй раз как-то неохотно кончаете.       — Значит, кто-то плохо старается, — сказал Арсений и шире раставил ноги, кивком головы указывая на свой пах.       Антон на эту подначку очень хотел не повестись, но повёлся. Задело, ведь косвенно его обозвали хуёвым любовником, раз он не может повторно возбудить. И, хотя это был вопрос физиологии альфы, Антон оскорбился, приняв это на свой счёт, стал действовать резче. Оттянул резинку спортивных штанов и отпустил её. Громкий звук удара ткани о кожу ему понравился. Рука сама, по привычке, обхватила член, приличного размера, что не могло не радовать, сжала его на пробу, примеряясь к степени возбуждения альфы и провела от корня к головке и обратно, до упора. Член встал торчком, головка показалась во всей своей красе, Антон нетерпеливо взял её в рот, облизал и заглотил, как и хотел, до стенки горла. Надолго не получилось, он почти сразу снялся наполовину и посмотрел вверх. Всем его половым партнёрам нравилось смотреть на него с членом во рту, особенно, когда он отсасывал не лёжа, а сидя на коленях.       Арсений исключением не стал. Его ангельский взгляд стал больше похож на демонический, губы его подсохли, лицевые мышцы напряглись.       Антон выпустил член почти до конца, после чего резко насадился на него и сделал подобным образом, побыстрее, но не так глубоко насаживаясь, несколько раз, всё это время стараясь не отрывать глаз от чужих голубых.       — Хорошо сосёшь, — согласился Арсений и мягко улыбнулся, лишь немного поднимая уголки губ. — А теперь поменяемся, — сказал он.       Следующее произошло для Антона неожиданно, но чертовски приятно. Арсений схватил его за волосы на затылке, дёрнул тазом, помог рукой, и в итоге насильно вогнал свой хуй в рот, так что нос Антона вмялся в аккуратно постриженные волосы паховой области, а сам Антон застонал, почувствовал во всей красе рвотный рефлекс и слёзки в уголках глаз. Арсений не мучил долго в таком положении, он стал ритмично насаживать на себя Антона, не давая тому рулить процессом, крепко сжимая его волосы и временами застывая на головке, давая чуть-чуть времени отдышаться.       Чтобы не упасть, Антон держался за его бёдра, беспардонно лапая, но наслаждался он скорее тем, что его вели, что в его глотку вдалбливались, что ему не давали выбора. Кожа на голове горела от сильного натяжения волос, челюсть затекла, а рот был весь испачкан слюной и саднил, но Антон от этого только ещё больше уплыл, расслабился, даже хватку на бёдрах убрал, опустил покорно руки, поставил их на пол и полностью отдался ебле.       Не минету, а именно ебле в рот.       Кончив, Арсений поводил членом по его губам, надавливая на головку, выдаивая остатки спермы Антону на покорно высунутый язык.       — Хороший мальчик, — сказал он и поднялся.       Пошебуршил по волосам, протянул руку. Антон вцепился в его ладонь и поднялся, вытирая левой рукой рот. Коленки задрожали, хрустнули, боль от долгого сидения на полу выстрелила с новой силой.       — Ты охуевший, — сказал Антон.       Арсений опустился перед ним на одно колено и поцеловал ему то одну коленку, то другую. Взглянул снизу-вверх.       — Охуенный, ты хотел сказать? Легко перепутать.       — Теперь ты мне отсосёшь?       — Теперь я тебя вылижу, — сказал Арсений и поднялся. — Поэтому прошу в кровать.       — Я хочу дикой порнухи, а не нежной, — сказал Антон.       — А я хочу, чтобы ты заткнулся и делал то, что я велю.       Антона такой ответ в принципе устроил. Он, гордо выпрямившись, пошёл в спальню и сразу упал на кровать лицом в подушку, от которой цветами несло сильнее, чем от цветов. Во рту скопилась слюна, Антон громко сглотнул и толкнулся бёдрами в одеяло, сжимая в потных ладонях простынь. Он ощутил фантомный хуй, мысли спутались вместе, требуя вернуть его в глотку, пока ноги бесстыдно разошлись в стороны. Арсений стоял в дверях, прислонившись виском к косяку, и с интересом его рассматривал.       — Как же ты во время течки себя ведёшь, — сказал он.       Голос у него был вдумчивый, но бархатно уплывший в воображение. Антон тоже подумал, как бы он вёл себя в течку перед понравившимся альфой, когда тормоза срывает только так.       — Никто не знает, даже я, — сказал Антон, закапываясь носом в подушку и нарочно виляя задницей.       — Почему не проведёшь течку с альфой? Есть же контрацепция для течек, так что не залетишь, а кайф будет тот ещё. И тебе, и партнёру.       — Предпочитаю единоразовый перепих, — сказал Антон, чуть отстраняясь от подушки. Он посмотрел на Арсения немного растроенно, поджав губы. — Ты долго там стоять будешь? Я тебя не возбуждаю или что?       — Ты чистый? — выгнул бровь, каким-то образом одну сумел, Арсений.       Антон хмыкнул.       — Я предохраняюсь и исправно хожу к врачу. Так что не боись, у меня ни ВИЧ, ни других венерических. Чист и светел, как говорится.       — А нравится тебе по-грязному, — задумчиво сказал Арсений и мотнул головой. — Хорошо, котёнок, будет по-твоему.       — С чего это я котёнок? — возмутился Антон.       — Ну не щенок же, — пожал плечами Арсений и подошёл к кровати. — Давай, затыкайся, хочу тебя выебать.       — Наконец-то, — сказал тягуче Антон и призывно выгнулся.       Арсений шлёпнул его по заднице и схватил за волосы. Неожиданно быстро он приблизился губами к уху и сказал шёпотом:       — Тебя нужно раздеть, вылизать и выебать, так что б ты ничерта не делал, кроме как стонал и порой подавался навстречу. Я правильно тебя понял?       Антон громко сглотнул, язык юркнул по губам, он кивнул со сбившимся дыханием, прочувствовав силу хватки в волосах, и интуитивно шире развёл ноги, чуть уже не падая плашмя на кровать.       Арсений стал резко сдёргивать с него одежду. Буквально за две-полторы минуты он оставил его полностью голым, за исключением лишь одной детали — украшений. Цепочки на груди, кучки браслетов на запястьях и колец. Цепочку он натянул на себя, придушивая, сам устроился сзади, дразня крепко вставшим членом, проезжаясь им между ягодиц, порой головкой даже цепляясь за мокрые стенки ануса, размазывая смазку, но внутрь не заходил.       От него пахло цветами, силой и обволакивающей защитой. Антон отдался полностью ощущениям и запаху, закрыл глаза, перестал использовать мозг как таковой. На исследующие его разгорячённое тело ладони он ластился в ответ, подставляясь, вертясь, интуитивно совершенно, к поцелуям льнул ещё сильнее, от покусываний начинал дышать громче, пару раз шипел сквозь зубы, скулил и постанывал, толкаясь бёдрами, пытаясь найти головку и насадиться на неё. Арсений сжал кожу на его ляжках, помял задницу и подтолкнул вперёд, из-за чего Антон завалился, вновь ткнувшись носом в подушку и сразу же обхватывая её руками.       Арсений вылизал его, доведя до первого оргазма, крепко сжимая, почти до неприятных ощущений, его член, потом надел резинку и вошёл, подняв Антона на руки за цепочку. Антон захрипел, простонал непонятный набор букв и поддался навстречу.       Ебаться было восхитительно — Антон себя не контролировал, пропав в запахе и ощущениях, а это показатель. Как в бреду Антон сам насаживался на член, умоляя не останавливаться, цеплялся за простынь, за плечи Арсения, совсем не соображая, в какой момент успел перевернуться, шире расставлял ноги, обвивал ими горячее тело напротив и прижимался всем корпусом, метался по кровати, сцеплял зубы или вытаскивал язык. В какой-то момент Арсений приблизился к нему достаточно плотно, куснул за ухо, на что Антон вцепился в его шею, царапая зубами кадык, чувствуя солоноватую кожу и лёгкую щетину. Он выгнулся навстречу касаниям, поглаживаниям, горячо ответил на поцелуй, но потом сразу отвернул голову в сторону, раскрыв широко рот.       Арсений довёл его до второго оргазма и продолжил в нём двигаться, запрещая слазить с себя, фиксируя на месте. Он навалился на него сверху, прижал запястья к кровати и всё толкался, покусывал, крепче сжимал пальцы, доводя Антона до громких хриплых стонов.       — Давай, котёнок, кончай ещё раз, — шептал Арсений ему в ухо, не переставая двигаться, из-за чего шёпот доходил обрывочно, но Антон его прекрасно расслышал и так.       Он вплёлся ему в угольные волосы, сжал кадык, не так давно им лично укушенный, и стал нарочно зажиматься, увеличивая ощущения от члена внутри себя.       — Ч-чёрт, — простонал Арсений, заваливаясь на него.       Рукой он схватился за его цепь и натянул на кулак, так что Антон начал задыхаться, цепляться пальцами ему за плечи, царапая, и хрипеть в попытках вдохнуть и от обострившихся ощущений движущегося внутри члена. Хуй Арсения налился до предела, готовый в любой момент брызнуть спермой, из-за чего стал ещё больше давить на стенки.       Размер значения не имел, но в извращённой фантазии Антона он принимал в себя члены мифических существ в два раза больше и длиннее обычных, так чтоб он упирался в живот, поэтому от предоргазменного увеличения члена альфы только довольно застонал, представляя какого-нибудь оборотня или Ктулху, трахающего его. Резкий цветочный запах с отрезвляющей родниковой водичкой вдарил в нос, затопил все лёгкие и довёл до третьего оргазма.       Арсений отпустил цепь, лениво толкнулся в него ещё несколько раз, после чего полностью вышел, снял с себя презерватив, свернул его, выкинул в сторону, упал сверху. Антон обнял его, боднулся носом. Они оба были потные, от них разило их природными запахами, и они долго громко дышали. Арсений оттолкнул от себя Антона и пошёл открыть окно.       А то бы задохнулись. К тому же было слишком жарко. Антон облизал сухие губы и туманным взглядом окинул Арсения. Тот всё понял без слов или сам того хотел, но в итоге пошёл на кухню и пришёл оттуда со стаканом холодной воды.       Антон вылакал весь стакан и блаженно опустился на кровать. Арсений лёг с ним рядом, закапываясь носом ему в волосы.       — Ты такой чудесный омега, — прошептал он. — Цапелька нескладная. Высокий, большой котяра.       — С комплиментами у тебя так же туго, как и у меня, — сказал, посмеиваясь, Антон. — Мы ж сейчас полежим, выпьем и по новой?       — Хочу провести с тобой течку, — сказал Арсений. — Ты ж тогда такой блядиной будешь, такой сучкой, ар, вставать опять начинает.       Он схватил его за голову, расположив пальцы на затылке, подвёл к себе и глубоко поцеловал. Антон позволил себя целовать, толком не отвечая из-за лени, к тому же ему нравилось, когда и здесь альфа вёл. Арсений боднулся о его нос своим и чмокнул в кончик.       — Потрясающий, — сказал он.       — Вот такой вот я, — довольно отозвался Антон, нежась его словами. Он закрыл глаза и оказался на поляне рядом с журчащим ручейком, а рядом с ним с росой на лепестках росли цветы. Когда открыл глаза, увидел тот самый ручеёк из воображения, точнее его чистейшую воду — глаза Арсения. Улыбнулся и тоже боднулся в ответ. — Я ведь говорил, не провожу ни с кем течки.       — Значит, включаю режим альфы, добивающегося омеги.       — Ты заебёшься, — хохотнул Антон.       — Это стоит того, — сказал Арсений.       — Тогда удачи. Если ты похитишь моё сердечко, заполучишь самую прекрасную тёщу на свете. Мать давно уже требует от меня мужа.       — Давай, давай, — стал подначивать Арсений, — начни думать о свадьбе, давать имена нашим детям. Считай, ты уже мой.       — Не дождёшься, — сказал Антон задиристо.       — Мой, — горячо подтвердил Арсений и сжал его в объятиях.       Антон оказался носом прям рядом с железами, из-за чего сознание опять дало сбой, он прикрыл глаза и оказался на той же самой поляне. Тело приятно тлело на солнышке, пока ему нежно массировали кожу головы.       Он не стал ничего отвечать. Сейчас он отдыхал, набирался сил и предвкушал дальнейшее, что бы там его не ждало. По крайней мере дорогое виски он точно планировал попробовать.       Арсений прижал его сильнее к своей груди и поцеловал под ухом.       — Мой, — раздался тихий шёпот.       Антон хмыкнул, отвечать не стал.       Пусть пытается, а там посмотрим.