В псовьей будке

      Хозяин глядел на снежные кучи и отчего-то не спешил в них прыгать. Но Виа такой дурости не разделял. Он вообще заметил, что все высокие и более дурнопахнущие люди не любят бегать и прыгать на улице. Однако даже среди подобных бывали исключения, любившие утром или вечером трусить ровно вдоль дорожки. На них нельзя было лаять и за ними нельзя было гнаться, так что по своей сути они были бесполезными и только глаза мозолили.       На этот раз снег выпал особенно хорошо. Он был мягким, хрустящим, вкусным и пах очень свежо. Погрузив в него нос, Виа забывал обо всём на свете, и по пушистому белому хвосту можно было понять, насколько он был доволен и увлечён своим занятием. К нему порой подбегали другие собаки, то высокие, то низкие. Не все они были настроенны доброжелательно, некоторые хотели исключительно поскандалить, но надолго рядом не задерживались, ведь не находили должного бойкого ответа. При желании и Виа мог погорланить, но хозяин этого не любил, ругал постоянно, да и самому ему нравилось обнюхаться с чужаком и поиграть, а не погавкаться.       Затерявшись белой шёрсткой среди сугробов, он порой удивлял мелких людей. Эти мелкие были во много раз голосистее взрослых и более шебутные, с ними иногда прикольно было играть в догонялки, а ещё они разрешали на себя запрыгивать. До их роста эски достать не получалось, всё же, а он не намного выше других шпицов был, зато обладал незаурядным умом. Так часто поговаривал Арсений, хозяин его, когда учил чему-то или просто вёл с ним беседы по вечерам в тёплой уютной квартире.       Вдруг цепкий взгляд Виа зацепился за странный объект. Издалека различалось слабо, но все очертания существа явно намекали на его принадлежность к другому виду животных. Решив познакомиться, добродушный пёс, никогда не гуляющий на поводке, отправился к своей находке, безудержно помахивая своим шикарным, изваленным в снегу хвостом.       «Гав!», сказал, подсеменив поближе, Виа. Неопознанное существо оказалось котом, таким же белым, как и сам пёс, и как снег вокруг них. Он был одет в изумрудную сбрую, от которой тянулся такого же цвета поводок к рукам полусидящего человека в чёрном. Огромные перепуганные глаза тоже были зелёного цвета, и очень забавно выделялись на белоснежном фоне. Новый знакомый по запаху и поведению понравился Виа, ведь он не стал в страхе убегать, шипеть и размахиваться когтями, а только попятился, вздыбил шёрстку и поглядел странно, но всё ещё забавно. Псу очень захотелось подружиться с ним поближе, но в этот момент его окликнул хозяин, и он был вынужден повернуть к нему голову, пуще замотав хвостом.       — Виа, я кому говорил, далеко не убегать? Ты себе друга нового нашёл?       Виа гавкнул, потому что ему понравилось, как кротко обращался к нему Арсений и он одобрил его приближение. Как самому добрпорядочному зверю, ему хотелось познакомить одного с другим. Так часто случалось. Он с кем-то из четвероногих знакомился, а затем его двуногий знакомился с другим двуногим. Вот и теперь так сработало. Пока двуногие разговаривали между собой, Виа пытался растормошить кота на взаимное обнюхивание. Получалось средне.       — Он такой белый у Вас, даже не заметил, как подошёл к нам, — весело говорит хозяин кота. — Не кусается?       — Что Вы, — машет ладонью Арсений, присаживаясь на корточки рядом с Виа. — Можете погладить. Добрейшей души создание.       Двуногие явно мешают знакомству, но Виа в целом не против, чтобы его гладили по голове или в любом другом месте, поэтому радостно отзывается на желание незнакомца его полапать и подставляет самые свои любимые для ласк места. Рука у кошачьего хозяина достаточно крупная, мягкая и вкуснопахнущая, на фоне приставшего к шерсти снега ощущается крайне тёплой, из-за чего сдержать виляющего хвоста у пса не получается, а он и не старается.       — Слышал выражение, что собаки похожи на своих хозяев. По крайней мере по внешности вы оба красавцы.       Арсений приглушённо-заливисто смеётся, прикрывая рот ладонью, и жмурит глаза. Виа очень нравится, когда хозяин смеётся. Он всегда это делает по-особенному тепло и ярко, хвост и лапы сами собой приходят в движение, порой из глотки рвётся радость, но такова его собачья доля — не может он расхохотаться вместе с хозяином, хотя очень и очень хотелось бы.       — Вы мне льстите, но сочту за комплимент. Если бы это был подкат, поставил бы ему девять с половиной из десяти.       — А почему не десять? Куда подевались ещё ноль-пять? — широко улыбаясь, спрашивает чужой двуногий. У него очень большая пасть, из-за чего улыбка получается широкой-широкой. И из-под тёмно-красной шапки лезет прядка каштановых волос. Виа становится ему на колени, мешая подняться, и пытается попробовать лицо на вкус, но царапает язык только кончиком о слабую щетину на подбородке и за шкирку хозяином отстраняется подальше. Скулит недовольно, не понимая, почему ему не дали распробовать нового знакомого на вкус. Ведь если Арсению понравится с ним время проводить, то и Виа должен понять, подходит ли этот смутный тип для общения или нет.       — Нельзя, Виа. Простите его, он очень любвеобильный. А не десять, потому что я не знаю Вашего имени, только и всего.       — Так вот, как нужно узнавать имена людей. Возьму на заметку. Меня Антон зовут, а это Циан. Цианид полностью, только не смейтесь.       — С того, что вы завели себе яд? Он Вас ещё не убил, Антон? Хотя я рад, что он не приложение. Быть отравой более статусно, как по мне. Надеюсь, кстати, что он не слишком отравил Вам жизнь.       Кошачий хозяин продолжает много улыбаться, встаёт ровно, отряхивая с ног снег, и Виа тогда с удивлением обнаруживает, какой тот высокий. Он редко видел двуногих, выше своего хозяина, а этот явно был таким.       — Ничуть, он на самом деле послушный и ласковый кот, а порой игривый, как котёнок. Бывший, уходя, сказал, чтобы я отравился, но нужно лучше ставить условия. Шутка. Просто захотелось назвать его так. Мама до сих пор в шоке. Говорит, что я его проклял. Типа, это так же ужасно, как если бы я назвал его Дьяволом, Сатаной или Антихристом и что-нибудь в этом духе. Можем перейти на «ты»?       — Всегда рад! Я, кстати, Арсений. Это — Виа. С ним, кстати, есть история. Полное имя Авиа.       — Надеюсь, не «сеилс»?       Арсений усмехается. Виа нравится, что новый человек смешит хозяина, поэтому решает вернуться к коту. Коту же он совершенно не интересен, он занят другим делом — вылизывает лапку. У него смешно гнутся назад уши, и взгляд такой же обескураженный, как несколько минут назад, но выглядит он уже куда спокойнее. Пёс нарушает чужую забаву, бесцеремонно подбираясь большим чёрным носом к его шершавому языку. Циан обнюхивает его, обнюхивает и фыркает негромко. Коротко лижет по носу.       — Ох, что ты. Нет, конечно. Он прямиком из Америки. Сестра двоюродная подогнала. У нас такую породу редко встретишь. Это Американская эскимосская собака или шпиц. Я так и не понял, честно говоря. Видимо, у них это одно и то же. Везла она его самолётом, щенком трёхмесячным. Понятное дело не в салоне, он в клетке летел с другими животными. Встречаю, значит, Аню с самолёта, идём вместе с ней за щенком. Нам его выдают, и что мы видим? Сидит трясущийся, но гордый, голову вытянул, смотрит печально, глазами огромными, но вот знаешь, держится из последних сил. Ничего не ел, не пил, не нагадил. Просто сидел неподвижно. Я его на руки когда взял, он сразу ожил, попил, перекусил, на улице по делам сходил, а потом в машине, пока домой ехали, вырубился на заднем сидении. Сестра сказала, что за всё геройство его надо Лётчиком назвать или как-то так. А он мелким когда был так забавно лаял, буквально: «Авь», что у меня в башке сама собой реклама всплыла: «Ав-виаперелёты с комфортом для вашего питомца», что-то в таком духе. Он на «Виа» сразу отозвался, так и повелось. Глупо, конечно, но всё равно со значением. Сразу полюбился из-за этого. У предмета или существа когда история появляется, он сразу близок сердцу становится.       — Это верно. Видно, как храбрится. Очаровательный пёс. Они, кстати, земляки, получается. Циан — Американский керл. Хотя его родословную я не знаю. На самом деле мне Циана, и правда, бывший подарил, — Антон поджимает губы, хмурится, смотря на продолжающего вылизывать Виа Цианида. — Прихожу домой, на столе записка, что мы больше никогда не увидимся и корзинка с котёнком рядом. Написал, что он такой же очаровательно-упоротый, как и я, — криво улыбается.       Видя, что двуногие разговорились, Виа решает окончательно растормошить кота и потому начинает бегать вокруг него, зазывая с собой поиграть. Циан сперва вертит мордой и продолжает вылизывать себе снежные лапки, но на очередное игривое нападение в свою сторону реагирует: набрасывается с удушающим приёмом на пса и валит его в снег. Белые шкурки теряются на белом фоне, к тому же с неба падают снежинки. В этой суматохе различить животных можно только по зелёной шлейке с идущим от неё тонким поводком.       Хозяева на их шалости не обращают внимания. Стоят рядом, говорят о чём-то своём. Так проходит много времени. Виа даже устаёт играться с котом и ложится с ним рядом. Цианид чувствует себя победителем, начинает вылизывать ему морду и место между ушами. В своих действия он очень нежен и старателен.       — Поладили, кажись, — довольно отзывается Антон. — Блин, времени сколько. Я всего минут на пятнадцать выйти планировал. Надо идти домой греться.       — А проводить тебя до подъезда можно?       — Я не в пятом классе, так что можно сразу на чай.       Арсений вновь счастливо улыбается этому чужаку, из-за чего Виа принимает того в свою стаю. Они все в четвером двигаются с места. Идут не в сторону дома, но и не по привычному прогулочному маршруту. С Цианом по пути поиграть не получается, тот сидит у хозяина на ручках, вцепившись когтями в рукав куртки. С чужими и знакомыми собаками долго пообщаться не получается: хозяин не останавливается, всё говорит о чём-то с новым приятелем и говорит, много машет руками, а иногда заливисто смеётся. Оставлять его одного ни в коем случае нельзя, поэтому от своих занятий Виа приходится отказаться. Подобное его не слишком огорчает. Ему главное, чтобы хозяин счастлив был и под присмотром, а всё остальное неважно.       Идут недолго. Сворачивают во двор. Переходят дорогу, перед этим приходится постоять на светофоре. Не все собаки хорошо себя ведут. Буквально перед ними один померанец чуть под машину не выпрыгнул, но его вовремя хозяйка оттянула за поводок. Бедняга чуть шею себе не сломал, но сделал вид, будто не заметил этого. Или, правда, не заметил, настолько низким интеллектом обладал. Виа на него поглядел, как на идиота. Как можно не знать, что перед проезжей частью нужно останавливаться у ноги хозяина и идти только рядом с ним, он не понимал этого совершенно.       Наконец подходят к подъезду. Но не домашнему. А потом и вовсе чудо — заходят внутрь! Такое случалось редко, но случалось, поэтому Виа не теряется, продолжает следовать за хозяином, подозрительно озираясь и принюхиваясь. Пахнет по-другому, не так, как у них дома. В квартире же запахи совершенно другие. Здесь всё пропахло котом и Антоном.       Самому отряхнуться нельзя, хозяин садится перед ним на колено и отряхвает от прилипшего снега, а Виа и не против лишнего к себе внимания. Ему такое нравится. Только сейчас вот он больше хочет пить. Циан, например, грациозно перебирая бёдрышками, сразу же идёт на кухню и лакает воду из миски.       В этой квартире они в итоге проводят несколько часов. По мебели здесь хорошо, есть и куда запрыгнуть, и подо что спрятаться. Кот собой облюбовал все высокие поверхности, зато Виа занял диван и никто его с него не согнал. За время пребывания в чужом тёплом помещении он успел заснуть, проснуться, поиграть, попить, поесть, полежать в ногах у хозяина и его нового друга, понаслаждаться их поглаживаниями и опять задремать.       Через сутки во время прогулки они опять пересекаются, но Антон на этот раз один. Виа грустно от этого, но в целом он рад видеть нового знакомого своего хозяина. Тот очень добрый, общительный, любит его погладить, а ещё он смешит Арсения и заставляет того улыбаться и говорить ласковым тоном. Они недолго прогуливаются по недавнему маршруту, вновь оказываясь в тёплой квартире. К ним навстречу выходит Циан. На этом моменте Виа ловит замешательство и зависть, ведь хозяин вместо того, чтобы стряхнуть с него лишний снег, подходит к коту. А кот тычется мордочкой в подставленную для приветствия ладошку, проводит крохотным носиком и лижет своим невозможным шершавым языком.       Протестный скулёж вырывается сам собой, пёс ничего не может с этим поделать. И ему на утешение приходит другой двуногий. Он много гладит, очищает от прилипших комков снега, очень ласково оцепляя их от шерсти или растапливая тёплыми руками, а на последок целует в лобик. Он очень милый человек! Виа нарадоваться не может, и показывает всем своим видом это. Лает разочек, лезет ему под ноги, не переставая вилять хвостом. А на него не ругаются даже, а только ласково что-то на своём человеческом говорят и всё. Значит, правильно всё делает.       Подлиза Циан оказывается у Арсения на руках. Но Виа не сдаётся, пристаёт к Антону и тоже оказывается у него на коленях. Его не переставая гладят, приятный голос журчит что-то над головой в странных диалогах с хозяином, иногда оглушительно смеётся, из-за чего пёс поворачивает на него морду, вопросительно скулит и лезет лизаться. Потом синхронно они с котом спрыгивают с двуногих и решают поиграть в догонялки. По крайней мере у Виа именно такие планы, а Циан отлично под них подстраивается. В конце они устраивают дуэль. По-настоящему кусаться нельзя, но и соперник сражается, толком не выпуская когти. Поэтому они почти на равных.       — Блин, Арсений, — смеётся на кухне Антон. Он стоит, прикрывает лицо рукой. Из коридора он отлично виден. — Да, конечно. Я уж бояться начал, что не спросишь, — к нему подходит хозяин, очень близко подходит, кладёт на него ладони, а потом начинает жрать его лицо.       Вот несправедливость! Сначала ругается на него, на бедного Виа, когда тот вылизывать человеческие моськи лезет, а сам-то тем же промышляет! Катастрофическая несправедливость! Обескружаенный пёс скорее несётся к ним и напрыгивает на длинные ноги этого Антона. Он тоже хочет вылизать его! Хороших людей надо лизать.       — Он ревнует? — со смешком говорит кошачий хозяин.       — Кайфоломщик просто, — в схожей манере отвечает Арсений, наклоняясь. Он поднимает Виа на руки, жмёт к своей груди. Второй человек стоит близко, из-за чего псу удобно вылизывать сначала щёки и подбородок одного, потом другого. От удовольствия он поскуливает, неустанно дёргая хвостом. — Вот ну и что с ним делать?       — Любить, гладить, кормить, выгуливать, конечно. Он у тебя очень хороший. Весь в хозяина.       — Ой да прекрати подлизываться. Сам-то тоже на кота своего похож. Тоже ласковый такой, — голос хозяина становится более мягким, трепетным, он тянет ладонь и накрывает ею ухо Антона, а тот льнёт к ней, широко-широко улыбаясь.       В проходе появляется белый комок шерсти, аккуратно-лениво переставляющий длинные лапы. Виа скорее хочет к нему побежать, но всё ещё на руках. Хозяин понимает его желания и отпускает на пол. Циан долго играть с собой не позволяет. Прыгает так высоко, что даже с дивана не достать до него. Несильно огорчившись, пёс отправляется на поиски хозяина. Тот обнаруживается уже не на кухне, а в спальне, сидящим на большой кровати. Он опять держит ладони на теле Антона, то на плечах, то на груди, то на боках, и жрёт ему лицо! Или вылизывает, там не особо понятно. Возможно даже целует, но целуют-то не так! Люди это делают очень коротко, ненадолго прикасаясь губами к шёрстке, а здесь-то губы в губы, да ещё и долго! Явно жрут.       Решая присоединиться к ним, Виа запрыгивает на кровать, но его сталкивают локтем. Зацепиться за край не получается, так и падает обратно на пол. Морду поднимает растерянную. Как так? Ему не рады? Что это было?       — Ой, прости. Я ненарочно, — рассеянно говорит кошачий хозяин с нотками мягкости и разочарованности в голосе.       Собственный хозяин коротко усмехается и валит Антона на кровать.       — Да ладно, опять запрыгнет. Он настырный.       — Весь в тебя.       Они там играют уже! Виа тоже хочет с ними поиграть. Он прыгает обратно, на этот раз удачно. Но не знает, как подступиться. Вроде, подходит, тоже лизаться к их лицам лезет, а его не пускают. Жадные какие! Друг друга лижут, а третьему не дают. Понятно тогда, почему Циан лежит где-то поодаль и не лезет к ним. Не дают! Произвол собачьих происходит, и бедный пёс не понимает, что ему делать. Ложится рядом, морду на лапы кладёт, наблюдает. Может, позовут?       Но люди продолжают играться вдвоём, лижутся, раздевают друг друга, звуки разные издают. Можно подумать, им очень хорошо или больно. А если вдруг так, то почему его-то не зовут? Он же поможет и от боли, и счастье увеличит! Собаки для этого и созданы вообще-то! А ему не рады. Вот как так-то?       Совсем опечаленный Виа отправляется на поиски Циана. Но тот сам приходит в комнату, смотрит долго на кровать, принюхивается, хвостом дёргает. Тоже понимает, что не рады. У котов чутьё своё развито, они издалека это как-то понимают и не лезут. Такими чудесами Виа не владеет, а одному скучно. Все игрушки дома, на улице он не нагулялся, с другими не наигрался. Лезет к Циану. Тот смотрит на него коротко, на нападения не отвечает сначала, гордого строит, но затем как набрасывается! Играть он будто и не хочет, усмирить пытается. Крепко обнимает своими тонкими белоснежными лапками, кусает за шкирку и с пола подняться не даёт.       Запыхавшись, Виа сдаётся. Ложится поудобнее, расслабляясь в кошачьих объятиях, и только поглядывает за хозяином. Арсений словно мурлычет, а не говорит что-то Антону, близко к нему наклоняясь. Они оба голые, пахнут по-особому, много лижутся. Или всё же жрут друг друга. Непонятно. Вдруг длинные ноги задираются вверх, они используют плечи хозяина, как подставку. Ничего не понятно.       Циан плотнее жмёт к себе и кусает разок за холку, но потом и он не выдерживает, когда слышит какой-то задушевный стон. Тоже смотрит на хозяев. Странным чем-то занимаются. Виа лижет коту уши в знак благодарности за игру и уютное лежание, а сам скорее обстановку разведывать. Лапы на край кровати ставит, морду к ним протягвиает. Пахнет очень странно. Будто запах между лап хозяина усилился во много раз. К тому же оба вспотели, тоже свою нотку добавляет. Странно всё это. Может, по-настоящему дерутся уже, а не игриво?       — Да-а… За нами, кажется, подглядывают, — сорванным шёпотом говорит Антон.       Арсений машет ладонью в сторону Виа, прогоняя прочь. Пёс этого совсем не понимает, но послушно уходит. Раз хозяин не хочет его видеть, значит не хочет. Как раз Циан смылся куда-то. Самое время найти его! Игра найди кота начинается!              На этот раз они в гостях засиживаются подольше. А в следующие разы ещё дольше. Виа себя чувствует уже очень вольготно в чужой квартире. Начинает считать её своей, делит территорию с Цианом, порой играется с ним. С каждым днём проводить здесь время становится всё лучше и лучше. Обстановка превращается в уютную. Разумеется, потому что запахи смешиваются. Например, от вещей Антона очень сильно пахнет хозяином. Они часто меняются запахами, близко стоят или сидят, жрут друг друга, лижутся, на кровати странное выделывают, один раз на кухне было, покушать нормально не дали. Волнуйся за них, звуки-то странные, но на раз пятый привычные.       Все эти человеческие странности только принять надо, тогда они перестают вызывать удивление. Вот и Виа принимает их. Ему новый человек очень нравится. Он кормит, гладит, вычёсывает, ласково разговаривает, никогда не ругает, а ещё из-за него хозяин часто улыбается и смеётся, а это показатель хорошего человека. Так что он очень радуется, когда спустя какое-то время они приносят с собой много своего запаха вместе с вещами и игрушками, и больше не возвращаются в прежний дом совсем.       Цианид не противится новым соседям. Ему, наоборот, симпатизирует место у Арсения на коленях. Он залезает к нему туда и часами лежит, мурлычет, дрыхнет одним словом. Но в такие моменты Виа мстит ему: запрыгивает к Антону, а порой и между двух хозяев, а те гладят его и целуют оба разом — в две руки. Выкуси, кот!       — Как же я люблю твою собаку! — восхищённо говорит Антон двумя руками почёсывая белоснежную шелковистую грудку балдеющего от такого хода дел Виа.       — И я тебя, — не отрывая от разговаривающей коробки с картинками взгляда, невозмутимо отзывается Арсений, продолжая поглаживать заснувшего на нём Циана.       Антон отчего-то закапывает широко-широко улыбающееся лицо в шерсть Виа и крепче его обнимает. Пёс очень доволен и показывает это — неустанно хвостом машет.