fri/end

Настал день, которого так ждал Тэхён. Наконец выступает та рок-группа, от которой он без ума. За полчаса до выступления стадион уже кишил толпой людей. Очень много желающих побывать здесь и вживую увидеть своих кумиров. — Как же тут много людей, — удивлённый Чимин встал как вкопанный. — Ха, а ты думал? Так всегда бывает на концертах! Хорошо, что нам вообще удалось урвать последние места, — посмеялся Чон, затем посмотрел на билеты в своих руках. — Так, а какие там места у нас... О, мы будем где-то в середине. — Ну, хотя б не в самом конце, — обрадовался Тэ и кинул недоумевающий взгляд на Пака. — Стой, Мин-мин, а почему ты так удивляешься? Ты что, никогда не был на концертах? — Да как-то не приходилось. Я не любитель всего этого, — Чимин неловко склонил голову. Чон заметил скованное поведение друга. Он приобнял его, говоря слова поддержки: — Мы рядом, Чим. Не переживай. Тебе понравится, отвечаю! От повеявших согревающим теплом слов Чимин словно излечился от беспокойства и дрожи. Недоделанный хиллер — сначала вонзает в сердце стрелы разъедающей боли, затем он же и излечивает от них. — Ребят, ещё полчаса до начала, давайте купим чего-нибудь попить! — предложил Тэхён, смотря на них. — Мой организм требует больше воды, а за эти два часа я откинусь. — Пойдёмте. Там неподалёку как раз есть ларёк один, — высматривает тот самый ларёк Чон, вытягиваясь из скопления людей. — Хотя нет. Давайте я схожу, а вы постоите здесь. — А ты не потеряешься? — хихикнул Тэ, отчего Гук возмущённо фыркнул. — Сомневаешься во мне? Чонгук стал пробираться через толпу и вскоре пропал из вида. Пока он отсутствовал, Чимин и Тэхён решили поболтать. — Слушай, Чимин-а, — начал разговор Тэ, опираясь о высокий забор и возя носочком кроссовка по земле, вырисовывая там какую-то фигуру. — А ты... когда-нибудь влюблялся? В сердце без промедлений что-то помолотило. Словно до туда дотронулись и принуждённо пощекотали. В голове всплыл Чонгук. Чимин воспылал румянцем от заданного вопроса. — Чего это ты вдруг спрашиваешь о таком? Н-не похоже на тебя, — Пак занервничал. Как бы ни старался не показывать это, голос всё же выдал его. Что Тэхён и заметил, конечно же. — Ахах, ты такой помидорка сейчас! — рассмеялся Тэ, взявшись за живот. — Значит, я прав? — распознал он, целясь в него хитрыми глазами. — Нет, — возразил Чимин, отведя от напористого взора Тэхёна свой. Но, похоже, заливающая всё лицо розовая краска всё сильнее играла свою флиртующую мелодию на его беленьких щёках, готовясь перелиться в алый. — Вот как, — протянул Тэ, решив не расспрашивать дальше, поскольку заметил, что он ещё не готов рассказать об этом. Хотя обман в его сахарном голоске распознал. — Я спросил потому, что, похоже, испытал это чувство. Пак похлопал удивлёнными глазами на него. Почему-то, услышав это, нагрянула неосознанная тревога. Никогда не влюбчивое сердечко Тэ испытало столь изысканное чувство? Это наверняка мог сделать тот, с кем он знаком. Правда, знаком Тэхён с немногими. И теперь Чимин не хотел даже думать о возможной догадке. Догадке, что, возможно... — Это... она? — осторожно спрашивает Мин, чтобы убедиться кое в чём, всё так же испепеляя удивлёнными глазами. Ким легонько усмехнулся, на пару секунд склонив голову. Он тут же посмотрел на него вновь, отрицательно кивая. — Каждому бутылочка наивкуснейшей газировки. Там была даже та, которую так любишь ты, Тэтэ! — со счастливой улыбкой подходит к внезапно замолчавшим друзьям Гук. — Я что, не вовремя? — Оу? С чего ты взял? Как раз жажда замучала! — Тэхён мило улыбнулся Чонгуку, протягивая руку для освежающей водички. После сказанного Тэ, Чимин стоял в замешательстве. На лице его пробился напев печальной элегии. Он даже не заметил вернувшегося Чона. — Мин? — пытается окликнуть его Чонгук, наклоняясь к лицу. Он поводил рукой перед ним, чтобы шанс высвободить его из кандалов раздумий был выше. — Ты с нами? Чимин расправился с глубокими мыслями, искромсав их острейшей катаной реальности, отчего они тут же сгинули. Его глаза встретились с гуковыми. Ореховые глаза, что чаровали бездной красоты. И великолепная переливающаяся на свету радужка, от которой Чимин в который раз пьянел. Он прекрасен. Пак не выносил тот факт, что однажды этот парень достанется кому-то. Что однажды... эти глаза будут смотреть так на кого-то другого. — Я думаю, нам уже пора, — меланхолию в улыбке Пака можно было разглядеть только вооружённым глазом. Тем глазом, которому Чимин был бы не просто другом. Поэтому никто её не заметил. Ни Тэхён, ни Чонгук. — Точно. Тогда погнали, пока толпиться и там не начали! — распорядился Тэхён, но пока не ступил к почти заполненному людьми стадиону. — Но для начала. Давайте сфоткаемся! — он вынул телефон из кармана, готовясь запечатлеть момент. — О, давай, — Чонгук встал рядом с Чимином и головой наклонился к его плечу, сделав из пальцев зайчика около глаза. Тэхён тоже примкнул к Паку, только слева. — Фотка? Но зачем? — недоумённо посмотрел он на окруживших его друзей. — На память, конечно же! — счастливо улыбнулся Тэхён и уставился на фронтальную камеру телефона, где уже вырисовывались три фигуры. — Улыбнись, Мин-а! Чимин неуверенно посмотрел в камеру, подняв уголки губ. На счёт три Тэхён запечатлел снимок, затем сразу же стал проверять качество селфи. — Как там получилось? — Чонгук горел желанием посмотреть, что вышло. Подойдя к Тэ сзади, он сложил подбородок на его плечо и уткнулся в дисплей. Наблюдая за ними, становилось ясно. Ясно, что в чувствах этих двоих точно что-то происходит. Как Тэхён улыбается ему, и как улыбается в ответ Чонгук. Как Тэхён позволяет прикасаться к нему. Как Тэхёну нравится, когда он лепечет ему на ухо. Абсолютно всё это очевидно давало понять только то, что один из них может быть не безразличен другому. А вдруг тогда Тэхён говорил о... Чонгуке? Рассуждая об этом, Чимин досаждал себе сам. И злил тоже. — Вышло классно. Чимин-и, хочешь взглянуть? — Тэ взглянул на него. В ответ было получено отрицание. — Я всё равно отправлю в наш чат. Что ж, let's go? Они прибыли на свои места, все были рядом друг с другом. Правда, оказалось, что место Чимина позади его друзей. Но, в любом случае, они рядышком. Хотя Пак ещё как расстроился из-за этого. Скорее, из-за того, что Тэхён сидит с Гуком, а не он. Блять и ещё раз блять. Почему он, а не я? — вспылил Чимин. — Мин-мин, с тобой точно всё окей? — Тэ обернулся к нему, беспокоясь. — Если хочешь, я могу сесть туда. — Всё в порядке. Мы же всё равно рядом, какая разница? — уверил его натянутой радостной улыбкой Чимин, не желая как-то обидеть. — Ну... хорошо, — Тэ развернулся обратно в ожидании начала. Улыбка с лица Пака медленно рассосалась. Почему-то ему не было весело, как всем остальным вокруг. А ведь причина такого настроения — свои же предубеждения насчёт Чонгука и Тэхёна. Концерт начался. На сцене показались те самые исполнители, готовые выступать на протяжении запланированных часов. Пространство постепенно заполнялось воплями радости, а затем и песнями. Всё было на высшем уровне. Фанаты определённо останутся в восторге. И Тэхён. Его радости не было предела, ведь он так долго ждал, когда сможет прийти сюда. А уж изящные спецэффекты с пылающим огнём из сценичных труб вообще заставляли людей кричать. От неожиданности. Чимину тоже понравилось, чего он не ожидал. Сначала он не вкусил всю суть таких концертов и вида музыки, но, вслушавшись, пожаловало восхищение. Есть в этом жанре что-то... по-своему чудное. Может быть, даже тёплое. Он заметил, что лирика песен напоминала собственную жизнь. И его чувства к тому парню спереди. В общем, первый раз на концертах выдался на славу. Это также дало понять, что вкус Тэхёна в музыке — реально охуительный. Как и он сам, в принципе. Может быть, это как-то и покорило Чонгука? Стиль Тэ, манера общения и простота в поведении. То, что этот парень такой, какой есть. Чимина посетила мысль, что в него действительно не так сложно влюбиться. А Гук не исключение этому... Около часа Чимин не сводил глаз со сцены. Вот так вот глубоко проникся роком. Проникался бы дальше, если бы непослушные глаза случайно не пали на счастливых друзей, одаривающих друг друга восхищённым смехом. Смотрелись они великолепно. Тэхён и Чонгук. Смотря на них, ненароком можно подумать, что эти двое встречаются. Ну где ещё можно увидеть, чтобы обычные друзья так смотрели друг на друга и посылали, словно почтового голубя с любовным письмом, ласковые улыбки? Возможно, так кажется только Чимину, но от этого ему лучше не становилось. На их фоне он чувствовал ебучую безнадёжность. Ничтожность. Предательство. Ту ситуацию, в которой выхода не существует. Чимин поник. Становилось некомфортно, так ещё и голову сильнее обескураживали крики вокруг. Он решил удалиться отсюда. Как можно дальше. Недолго пробираясь через толпу, людской шум, а также музыки, вскоре стали тише. Теперь поблизости никого не было. На небе уже плескались во всей своей красе сумерки. Парень медленно присел на корточки, спиной оперевшись о кирпичную стену. Только сейчас осенило, что Тэхён и Чонгук не заметили, как он ушёл. Проблеснуло чувство ненужности. Хотелось разрыдаться от разъедающего, точно кислота, ощущения в сердце. Горловой ком перешёл в ноздри. Прям в самую их сердцевину, начав устраивать там адское пекло. Чувствами будто овладел бес, желая разорвать в клочья рассудок. Они перерастали из обиды в гнев. Гнев, что он ничего не может сделать со своей уязвимостью к нему. Обмотанные в пластыри ладони Чимина, о которых недавно позаботился его любимый, стали бить по асфальту. От бесючих ощущений, переполняющих органы, Мин кусал губы в кровь. Может быть с помощью крови получится вылить боль, переполняющую лёгкие. Было так погано, что сама ненависть становилась ненавистной. Сдерживать слёзы было очень сложно. Всё-таки, сейчас он на улице и кто-то может увидеть его в таком состоянии. Но глаза существовали сами по себе и накапливались сверкающей жидкостью. Подняв взор к небу, чтобы приостановить своевольные слёзы, в глаза, а затем и в уши бросились фейерверки, запускающиеся со стороны стадиона. Наверняка, это часть выступления. Заразительные искры, расползающиеся в разные стороны по сумеречному небосводу, хоть как-то смогли отвлечь от мыслей про Тэхёна и Чонгука. Но ненадолго. Потому что в голове снова возникла картина с этими двумя. Как им хорошо вместе и как они наслаждаются этим бушующим в небе сказочным фейерверком. Что Чонгуку хорошо и без него. Что Чонгук обнимает не его, а другого. Пак не вынес давящий напор обиды. Не мог сдержать клокочущий плач. Схватился за пульсирующее от ударов боли сердце и горько заплакал под красиво рисующийся пейзаж фейерверка вдали неба, пока счастливые Тэ и Чон наслаждались им.

***

В свой утренний выходной Чимин свернулся калачиком, укутавшись в одеяло. Так, что был схож с завёрнутой шаурмой. Он решил пробыть в кровати весь день, зависая в телефоне и смотря различные видео. После уматывающего вчерашнего дня на концерте сил вообще не хватало. Хоть и проспал он почти половину дня, усталость всё равно держала тело в заложниках. Не хотелось даже прогуляться пойти. Поесть — только заказать с доставкой. Самому готовить желания, так же, не было. Всё дальше свайпая ленту новостей в соцсетях, он не ждал от этого дня чего-то необычного. Но это необычное всё же снизошло. Сверху дисплея всплыло сообщение. От Гука. Удивлённый Пак привстал. Не думал он, что тот напишет ему прямиком в личные сообщения. Просто обычно они общаются в их дружеском чате с Тэ. Были, конечно, разговоры и в личке, но это в основном насчёт дней рождения Кима. Не успел Чимин ответить, как в захваченной тишиной комнате раздался рингтон. Видя в вызове имя того, кто только что прислал сообщение, он немедля взял трубку. Смочив горло слюной и с трудом отлипнув засохшие губы, хриплый голос Чимина заговорил первым: — Алло? — Привет, Мин, — голос с той стороны заставил Пака почувствовать себя чуточку лучше. Он был рад услышать его. — С тобой всё хорошо? Вчера ты ушёл без нас, ничего не сказав. Мы... Я. Подумал, с тобой что-то случилось. В голосе Гука читалась тревога. Некая обеспокоенность. Тело Чимина ни с того ни с сего облеклось мимолётным жаром. Он стал ворошить свои волосы, саму голову пуская вниз от неловкости. А ведь правда, что можно сказать в своё оправдание за внезапное отсутствие? — Прости, мне стало плохо. Вдруг затошнило, а потом... Оказалось, что у меня температура, — Чимин принялся оправдываться первыми попавшимися в голову причинами. Посчитал, что лучше этой сладкой лжи нет. Не скажет же он, что ушёл из-за вновь разрывающегося сердца от укола блядской ревности. — Гм? Ты заболел? После вопроса повисла хоть и недолгая, но плещущая непониманием тишина. Ответить что-либо было невмоготу — язык словно обрубили. Врать дальше совсем не хотелось, да и Пак не желал продолжать тему. Чон продолжил: — Мне принести тебе чего-нибудь? Лекарства? Что нужно? Чимин не успевал отвечать на его вопросы. Забота и беспокойство Чонгука послужило истоком мерцающих чувств. Тех самых, от которых в груди израстало букетом пышной эйфории. Та самая взволнованность в перемешку с пылким экстазом. Хотелось задохнуться от этого обостряющего чувства. Хотелось, чтобы Гук пришёл прямо сейчас. — Да, — всё ещё будучи узником возникшего чувства, язык Чимина стал говорить за своего хозяина. — Хорошо, я скоро буду, — выдал окончательную речь Чонгук и повесил трубку. Ещё несколько секунд Мин не мог осознать, на что согласился. Когда осенило, нервы затеяли пляску. Он стал костерить себя за рассеянность. — Ах, что я наделал? Я же совсем не болен! Он ведь поймёт, что я соврал, — досадливо промычал Пак и отчаянно взялся за голову, лохматя волосы. Придётся притвориться. Чимин принялся делать всё необходимое для того, чтобы изобразить вид больного — выстроил вялую гримасу, ещё больше растрепал волосы. Правда, в мыслях посеялось семя сомнения, что последнее делать не стоило. Гук ведь собирается прийти, а Мин будет в таком неопрятном виде. С одной стороны друзья, которым всё равно на внешность друг друга, а с другой... не хотел бы он, чтобы возлюбленный видел его таким. Поэтому Чимин решил совсем немножко уложить волосы, в некоторых местах оставив симпатичную лохматость. Вроде бы, так тоже похоже на то, что он такой весь заболевший. Глядя на своё отражение в зеркале, Пак начал практиковать кашель и дребезжащий голос. Получалось неплохо, правдоподобно. Разразился дверной звонок — Чонгук не заставил долго ждать. Полный радости внутри, но бессилия снаружи для сохранения образа, Чимин рванул открывать. Подняв взор, в дверном проёме он увидел как всегда восхитительный профиль Чона. — Заждался? — Гук осчастливил своей улыбкой стоящего напротив, приподнимая руку, в пальцах которой висит белого цвета пакетик. Отрицая, Чимин покивал головой, затем сместился с порога, чтобы гость мог пройти. Подойдя ближе, Гук приложил ладонь к его лбу. От неожиданного прикосновения Пак потерял дар речи. Тепло, что исходило от него, было очень приятным. Из-за касаний этого парня хотелось становиться податливым и послушным. — Похоже, ты и правда простудился, — выразительные брови Чонгука сделались пасмурными. Совсем противоречащими погоде снаружи. — Ладно, решено. Я полечу тебя. — Разве у тебя нет пар сегодня? — Пропущу, ничего страшного не случится. Теперь Пак даже обрадовался тому, что всё так обернулось. Рад тому, что наступил тот день, который они проведут только вдвоём. Пусть и в таком виде — домашнем, неопрятном, но зато вместе с ним. — Мгм. Хочу лечь... — имитирует утомлённость Чимин. — Пошли, я уложу тебя. По узкому коридору они свернули в просторную комнату Мина. Дойдя до своей кровати, расположенную возле стенки, Пак сначала присел на неё. — Не знал, что точно поможет от простуды, но я много чего понабрал в спешке, — шурудит в пакетике различные лекарства Чон. — Зачем же было спешить? — робко улыбается Чимин, уже знающий ответ на свой вопрос. Просто захотелось услышать причину из уст самого Чонгука. — Не хотел, чтобы тебе стало хуже. Мин застенчиво потупил глаза, сдерживая поток вырывающихся пурпурных чувств. Всегда нравилось, когда Гук проявлял внимание и заботу. По отношению к нему. Положив пакет на тумбочку, Чон стал вытаскивать оттуда содержимое. — Ах, да, я прихватил каши. Тебе нужно поесть, пока она горячая. — Мне что-то не хочется. Журчащий желудок Пака сразу же выдал его. От неловкости он схватился за него, чтобы утихомирить, пусть и знал, что таким образом никогда не получится. — Не хочется, значит? — Чон усмехнулся. — Чёрт... — выдохнул через смешок Чимин, задирая упавшую чёлку наверх, поскольку рассмешил самого себя. — Я только сейчас захотел, честно. — Аха. Пойду переложу в тарелку, — Гук взял контейнер с горячей рисовой кашей и пошёл на кухню. Только сейчас Мин понял, что его губы пересохли, поэтому быстренько метнулся к бальзаму. Пока смазывал губы, его щёки залились красным от нахлынувших пошлых мыслишек. Он сам не понял, зачем вообще делает это. Не целоваться же с ним собирается, в конце концов. В любом случае Чимин хотел, чтобы Гук видел его губки гладкими и красивыми. Услышав приближающиеся шаги, Мин в темпе поджимал губы для того, чтобы бальзам лучше впитался в их стенки. После он спрятал вещь подальше и взглянул на только что вернувшегося Чонгука, сунув руки в бёдра. Будто ничего только что не делал. — М-м, как вкусно пахнет, — наслаждается аппетитным запахом Гук. — Держи. — Спасибо, — улыбнулся Пак. — Но, Гук-а... Чон вопросительно посмотрел на него. Чимин задумался, неспеша бегая глазами по тарелке. — Не могу есть без кимбапа. Можешь... сходить за ним в магаз? — Ты так его любишь, — легонько посмеялся Чонгук. — Так любишь, что жить без него не можешь, да? Как и без тебя — вот что хотелось ответить Чимину на это. Но в ответ хватило смелости лишь довольно кивнуть. Чон отправился в магазин. Вернулся он довольно быстро, вот только Пак успел задремать за эти двадцать минут его отсутствия. Тарелка на тумбочке красовалась уже опустошённой, хотя из неё всё ещё вылетал аромат рисовой каши. Чтобы не разбудить, Гук тихонько поставил пакет с кимбапом рядом. Он накрыл спящего одеялом и наклонился к нему. Затем, чтобы погладить по голове и разложить запутавшиеся локоны кофейных волос. — Выздоравливай, Чимми, — прошептал Чон и одарил его фирменной улыбкой. Очаровательной и слащавой, в которую влюблён Чимин. Собравшись уходить, выползшая из под одеяла рука Мина остановила его. — Уже уходишь? — сонливым голосом позвал его Чимин. — Я разбудил тебя? Пак отрицательно покивал, рассеивая беспокойство Чонгука улыбкой. Чон присел на пол, рядом с ним, и свесил руки на колени. — Побуду здесь, пока тебя не одолеет крепкий и здоровый сон. Тебе ведь так спокойнее? — он смотрит в его глаза, которые Чимин стал отводить от смущения. — Да... Спасибо, — Пак прикрыл нижнюю часть лица одеялом, чтобы тот не заметил его необузданные эмоции, кроющиеся в довольной лыбе. — Кстати, я принёс то, что ты просил. Хочешь сейчас или потом? — Чон потянулся за едой. — Лучше сейчас. Потом будет невкусно, — Мин приподнимается. Распаковав квадратной формы кимбап, Гук поднёс его к губам друга. Удивление Пака покинуло грань. — Гукка, — Чимин вскинул от потрясения его действию брови. — Давай же, открывай рот, — смеётся Чон, настаивая. Чимин был приятно удивлён, чем наоборот. Вонзается просто охуенное чувство, когда осознаешь, что любимый собирается покормить тебя. Медленно откусив половинку, Мин пальцами стал вытирать рисинки, которые могли остаться на уголках губ. Их там, конечно, не было, но из-за своего желания не выглядеть перед объектом любви грязным вынуждало беспокоиться об этом. — Ну как? — глазами улыбается Гук, словно выпрашивая положительный ответ. Наблюдая за ним, уют прорастал с такой же скоростью, точно бамбук на полях. Пак не хотел, чтобы этот день заканчивался. Из памяти стали стираться все когда-то причинившие боль действия Чона. Он забыл даже о возможной симпатии Чонгука и Тэхёна друг к другу. Именно сейчас казалось, что все его догадки насчёт них были лишь драматизирующими иллюзиями, которые Чимин понапридумывал себе сам. Мелькнуло что-то типа храбрости. Может, стоит наконец... признаться в чувствах? Чимин вспомнил, что никогда не пытался сделать это. Мысли были, но сам не подходил ближе к этому решению. Потому что боялся. Но что, если бы признался? Вдруг всё произошло бы совершенно иначе, а не так, как он себе всё время представлял? — Ахах, так вкусно, что дар речи потерял? — Чонгук. Голос Чимина ни с того ни с сего стал серьёзным. Глубоко вдохнув и затем выдохнув, Пак прикрыл веки. Несколько секунд назад он не сомневался в том, что хочет сделать. Думал, он был дураком, что не признался раньше. Но как только осознал, что действительно собирается сказать самые сложные три слова в мире, уверенность смахнуло тут же. Она так быстро испарилась, что он стал спрашивать себя: а она вообще была? Совсем не понимающий резко сменившегося тона Чонгук смотрел на него так, что жирный знак вопроса уже вырисовывался над его головой. — Чонгук, — ещё раз повторил его имя Чимин. — Это... Гук, — уже медленнее. Повторяя это имя, он всего лишь пытался уничтожить сучку-неуверенность. — Ты какой-то серьёзный, всё в порядке? — округлил глаза Чон. — Ты, — пытается продолжить фразу Чимин, — мне, — у него почти вышло, но язык будто нарочно забыл все буквы последнего слова. — Что? Что такое? — ...не мог бы принести воды? — Чимин стал имитировать сухой кашель, дотрагиваясь до области кадыка. Воцарило потрясённое молчание. Здесь не хватало только звука сверчков. Чимин, ты, блять, серьёзно? — Ох, хорошо. Сейчас, — Чон подскочил за водой. Тем временем сердце Пака металось как бешеное. Учащённое дыхание было этому подтверждением. Ещё никогда он так не нервничал. Это и правда оказалось очень сложно. Он пришёл к сравнению, что даже перед экзаменом не так страшно, как признаться кому-то в чувствах. В этой ситуации мама Пака сказала бы: Чимин, признайся и тебе легче станет! Оно же тебя не укусит! — Е-ещё как укусит... — вспоминая частую фразу своей мамы и держась за желающее вырваться наружу сердце, содрогающимся голосом бормочет Чимин. Чон вернулся с кружкой, наполненной водой. Вода плескалась из стороны в сторону, пока он не остановился у Пака. Чимин жадно выпил воду, стараясь проглотить её вместе со стыдливыми мыслями. Закончив, он облегчённо откинул голову на подушку. — С тобой точно всё... окей? — Чон беспокоился о странном поведении друга. — Да. Просто я... почувствовал себя лучше после того, как ты обо мне позаботился, — его губы вырисовались отрадной улыбкой. — Спасибо, Чонгукки. — Ох, — слегка покивал Чонгук в знак понимания. — Не стоит, Мин-и, — он ответил ему точно такой же улыбкой. — Ты ведь мой дорогой друг. Друг. Друг. Друг... Конкретно это слово прилетело точёным наконечником стрелы в сердце. — Я спать, — Пак развернулся спиной к Чону и укутался одеялом. — Отдыхай, Чим. — Но ты обещал посидеть тут, пока не засну, — пробормотал в одеяло Чимин. Издался смешок со стороны Чона. — Я помню, — он присел напротив него, согнув колени в лодочку, и достал телефон. Чимин переместился на другой бок. Зная, что там Гук, он всё равно открыл глаза. Тот, в свою очередь, листал что-то в телефоне. Сон обволакивал тело. Теперь не нужно прилагать каких-либо усилий для того, чтобы веки слипались. Чимин пристально наблюдал за Чонгуком в звенящей тишине. Было слышно лишь его дыхание. Перед тем, как прикрыть глаза и погрузиться в соблазняющий сон, он наслаждался прекрасными очертаниями лица Чона. Наслаждался его безмятежно хлопающими ресницами. Наслаждался, как тот покусывает невзначай губы цвета сладкой ваты. Мысли заполонили разум о том, что хотелось бы прильнуть к этим губам. Нежно-нежно. Сладко-сладко. И чтобы этот день не заканчивался. Расстелившись в беспечных мечтах, Пак уснул с неоднозначной улыбкой. Счастливой, но в то же время не отпускаемой тоской.

***

Через пару дней Чонгук отмечает свой двадцатый день рождения. Поэтому он закатил вечеринку у себя дома в честь этого. Своих лучших друзей он пригласил в первую очередь. В этот чонгуков день всё изменится. Потому что Чимин собирается рассказать о своих чувствах. На этот раз точно. Его наконец посетили мысли о том, что, не сделав этого, сожаление будет преследовать всю оставшуюся жизнь. Достаточно он хранил в тайне свои чувства — пора приложить конец этой пытке. В предстоящий особенный день Чимину хотелось подарить тоже нечто особенное. То, что не оценивается деньгами. Например, что-нибудь сделанное своими руками. Чтобы сильнее выразить свою любовь и привязанность к Чонгуку. Хорошенько обдумав, он пришёл к выводу, что хочет сделать для него кожаный браслет с подвеской в форме звезды, на которой будут выгравированы первые буквы их имён. Он сплёл красных оттенков косички из кожаного шнура, а затем окутал ими по часовой стрелке такого же материала всё кольцо чёрного цвета в нижней и верхней частях. Добавив туда джутовую верёвочку, он нанизал на неё различные бусы. Последним штрихом осталась подвеска. Старательно и предельно аккуратно выгравировав заострённым пером две буквы J, Чимин наконец одел подвеску на лицевую часть получившегося браслета. На сделанную своими руками вещь ушёл весь день. Даже так Чимин остался очень довольным. Получившийся подарок Чонгуку очень радовал глаз. Сам от себя Пак не ожидал такой кропотливой работы. Возможно, силы на это нашлись именно из-за причины, называемой «любовь». Пока мастерил браслет, он всё представлял, как будет признаваться ему. Он понятия не имеет, как может отреагировать Гук на признание, но желание поведать об этих бурных чувствах превосходит тревогу и неуверенность. Ведь это намного лучше, чем дальше страдать о том, что придумывает Чимин себе сам при виде ласково относящегося Чона к кому-либо. Подумаешь, Чонгук излишне тактилен — ничего страшного в этом нет. Гук ведёт себя мило со всеми друзьями и Тэхён не исключение этому. Все предрассуждения насчёт Тэхёна и Чонгука исчезли. Главное, что сейчас у Гука никого нет и это может быть шансом Чимина. Блять, только подумав об отношениях с Чонгуком, Чимину уже хватает пылать алой краской, как варёный рак. День рождения Чонгука наступил. По всему телу мурашки будто марафон затеяли. Во всём виновато предвкушающее ощущение. Чимин упаковал браслет в подарочную коробочку, обтянутой ванильного цвета лентой. Затем приклеил туда листочек, с мягкой улыбкой что-то написав на нём. Пак подошёл к дому Чона. Перед тем, как позвонить в домофон, он неуверенно помялся на месте. В этот раз будет не как обычно, поэтому немного страшновато. Не теряя самообладания, он потянулся пальцами к кнопке возле двери. Через пару секунд она отворилась. В дверном проёме появилась высокая фигура парня. — Чимин-и! Привет, ты чего так запоздал? Тэтэ и другие ребята уже во всю тусят, — посмеялся пьяным голосом Гук и отошёл назад, рукой приглашая пришедшего войти. — Заходи скорее, на улице ведь прохладно. Парень в смятении зашёл внутрь, смотря на опьяневшего друга. Чон хотел что-то сказать, но слегка пошатнулся, из-за чего Пак рванул придержать стремящегося упасть Гука. — Ах, блять, я уже в стельку! — игриво посмеялся он, пока непослушная чёлка свисала на глаза. — Хотел сказать, я ждал тебя. Последнее признание вызвало мятеж. Этого вполне хватило, чтобы сердце начало танцевать ламбаду счастья. Не успел Чимин что-либо ответить, как к ним подошёл парень. Друг Чона, которого Пак совсем не знает. — А я думаю, где шляется наш именинник? А ну быстро потопал туда, сейчас самое время задувать свечи на торте! — подошедший парень приобнял Гука за плечи, пока в другой руке держал алкашку. — Да, точно, — Чонгук глянул на Чимина и взял его за запястье. — Пойдём! Повсюду красовался синий и фиолетовый неоновые света. Проходя всё дальше, Пак удивился тому, что у Гука довольно много друзей, пришедших поздравить его. Они дошли до стола, накрытого различными закусками, напитками и, само собой, кремовым тортом, свечи на котором Чон собирается задуть, загадав желание. Неподалёку стоял Тэхён, общающийся с какой-то компанией. Взгляд его остановился на Чимине. — Опачки. Наконец-то, Чима! — Ким подошёл к Паку и обнял его, затем встал рядышком, оперевшись спиной о стену и сунув руки в карманы. — Ты очень вовремя. Сейчас будет весело, — хихикнул Тэ. — Гм? Что ты имеешь в виду? — похлопал глазами Чимин. — Короче, — Тэ мимолётно глянул на Чонгука, чтобы убедиться, что он не слышит разговора, и ухватился за предплечье друга, уводя его подальше. — Мы с ребятами решили, что ни на одной днюшке нельзя обойтись без пихания виновника торжества лицом в торт. Ну, точнее, они решили, а я поддержал эту идею. — Гука? Лицом? — Пак чуть было не заржал, потому что представил, как это будет. — Ты же знаешь, он не любитель этого! — вполголоса предупредил он. — Да брось ты! Всё будет окей. В комнате потемнел свет. Теперь видно только Чона да тех, кто рядом с ним, около торта, освещающего пространство торчащими свечками. — О, началось. Давай подойдём ближе. Пак кивнул и они двинули поближе к столу. Ребята вокруг воспевали песенку в честь именинника, похлопывая в ладошки. Подключились и Чимин с Тэхёном. — Загадал желание, Гукки? Тогда скорее задувай свечи! — выкрикнул кто-то из толпы. — Гм. Я хочу... — начал загадывать Чонгук, совсем позабыв о традиции. — Ты что? Не говори вслух, иначе не сбудется! — громко окликнул его Тэхён. Поднялся дружный хохот, подтверждая слова парня. — Ох, точно, дурная моя башка, — прикрыв глаза, Чонгук простоял молча в поиске желания несколько секунд. Наконец закончив, он наклонился к торту и свечи потухли. Не успел он выпрямиться, как кто-то из толпы ткнул его лицом в сладкое. — С днюхой, братуха! — резво поздравил тот, кто это сделал. Поднялись радостные крики, смех и даже высвистывания. Медленно выровнившись, Гук стал слизывать с губ крем. — Блять, я тебя убью, ты знаешь? — стоит с закрытыми глазами Чон, потому что крем всё ещё остался на ресницах, слипая их. — Ты должен быть благодарен, что ты теперь сладкий мальчик! Чонгук не мог злиться. Не мог не усмехнуться от забавного изречения друга. Свет возродился и ребята продолжили веселиться и праздновать банкет под крутую музыку. Продолжая протирать область глаз для возможности видеть, к Чону подошли Тэхён с Чимином. — Эй, сладкий мальчик, — смеётся Тэхён, помогая протирать его лицо салфеткой. — Вкусный торт? — Тэтэ? Сейчас получишь. Дай угадаю, это ты придумал? — наконец посмотрел на него Гук. — Оу, что сразу я? Не я это был, вообще-то! Я лишь поддержал, — без зазрений совести выразился Ким. — Но согласись, это было охуенно! — Пф. Пойду умоюсь, — Чон взял ещё пару салфеток и отошёл. Парни сопроводили его взглядом. Ким перевёл взгляд на задумавшегося Пака, пока краски фиолетового неонового света облегали его. — Чимин-и. Выпьем? — Тэ потянулся за бокалами шампанского и подал один ему. Медленно переведя взгляд на бокал, Пак принял его. Тэхён просиял радостной улыбкой и чокнулся с ним бокалами. — С днём рождения нашего Гукки! Слабо улыбнувшись, Чимин поднял взгляд на Кима: — С днём рождения нашего Гукки. Прошло около часа, как ребята выкрикивали поздравление для Чона. Тэхён успел познакомить Чимина с классными ребятами из компашки. Пока они общались, Тэ успел куда-то исчезнуть. Заметил отсутствие Тэхёна Чимин только сейчас. — А где Тэ? — поинтересовался Пак, высматривая его. Каждый пожал плечами, не имея понятия о вопросе. Он насупился от непонимания так, что брови рассекли переносицу. Подарок всё ещё не отдан Чонгуку. Всё никак не было подходящего момента. Парень решил попробовать сейчас, когда все вокруг заняты своим. Это значит, что можно отвести Гука в другую, более тихую, комнату, и сделать то, чего так давно не мог — признаться в любви. Вот только... где Чонгук? На виду этого парня нигде нет. Пак решил подняться на второй этаж и поискать там. Да и наверху потише из-за того, что основной кипиш на нижнем этаже. Поднимаясь, он увидел о чём-то воркующих девушку и парня. — Ребят, вы не видели Чонгука? — он решил спросить у них. Вдруг знают. Но нет, и они не знают. Покивав в знак понимания головой, он пошагал дальше по узкому коридору. Удалившись подальше от толпы, теперь можно побыть одному. Облокотившись о перила лестницы, Пак достал из кармашка худи ту самую коробочку. Будто отрешённый от мира, начал рассматривать её, прокручивая по часовой стрелке в ладонях. Смирившись с мыслью о том, что лучше прекратить искать и подождать, когда Чонгук появится сам, он уже ступил ногой обратно. Музыка играла где-то там, внизу, совсем слабо долетая своими волнами до сюда. Поэтому, проходя мимо одной из комнат, Чимин услышал какие-то звуки, доносящиеся оттуда. Само собой он решил проверить — вдруг кому-то плохо? Но, подойдя ближе, Чимин тут же преодолел это желание, остановившись. Из той комнаты раздался стон. Тихий и нежный. — Ах, — протяжный стон еле-еле донёсся из комнаты. — Чонгук-а... Услышав это имя, сердце ушло в пятки от резко сменившихся обстоятельств. Пак сам не понимал, зачем собирается открыть эти ебучие двери и посмотреть, что на самом деле происходит в той комнате. Предельно тихо приоткрыв дверь и одним глазком выглянув из проёма, парень словно парализовался ото всех чувств. Картина была из нависшего Чонгука над Тэхёном, ногами обволакивающего бёдра друга. Хотя какого, нахуй, друга? Разве друзья делают то, чем занимаются сейчас Тэ и Гук? Впившись в губы Тэхёна, Чонгук стал досконально изучать его рот. Ким выгнулся в спине, ощущая совращающую пульсацию там, снизу. — Твоя кожа такая сладкая после торта... — Тэ откинул голову на подушку, позволяя партнёру ласкать шею. — Хочу избавиться от одежды, так жарко... Двери закрылись. Пак судорожно отошёл назад. Ему была необходима опора, потому что стоять на ногах сложно. Прерывистое дыхание дало о себе знать. Хотя воздух в лёгкие совсем не хотел приниматься. Словно тоже разочаровался в этом зрелище. Было больно. Адски больно. Внутри всё переворачивалось вверх дном. Мысли о том, что Чимин всё же был прав насчёт этих двоих добивали целиком. Что всё это время он был дураком. Наивным дураком. Он достал коробочку, внутри которой лежит сделанный им браслет. Она навивала горечь. Из-за которой хотелось плакать. Нет... Разрыдаться как чёртова мразь. Упав на корточки, Чимин зажал рот рукой, чтобы не взвыть от боли ненароком. Жгучая резь, пробиравшаяся через трахею, прямиком дала в ноздри. Хрипло выдыхая от ломки внутри, сердце разбивалось на осколки, кроивших в себе все те воспоминания о любви к Чонгуку. Состояние ухудшалось с каждой минутой... да что там, секундой, когда он думал о том, как его любимый целует другого. Из-за трясущихся рук коробка пала на пол. Теперь ему было всё равно на неё, ведь она больше не нужна. Он рванул прочь из этого места. Добравшись до своего дома, Мин побежал в ванную. Порывисто сняв с себя верх одежды, он взял ножницы с полки. Внутри происходила борьба между озлобленностью и приступом обиды. Два зла, враждующие между собой. Парень хотел вспороть вены остриём полотна. Он замахнулся и лезвие порушилось с большой скоростью в руку. Кровища, плещущаяся из колотых жилистых волокон, прямиком стекающая в раковину... Всё было бы так, если бы он вовремя не остановился. Какой-то клочок всё ещё здорового разума дал осознать, что этого делать не нужно. Но как же, блять, хочется. Как же хочется с помощью физической боли заглушить душевную. Психанув, Пак в истерике швырнул вещь в сторону и, надрывая гланды, закричал в пространство. Он включил струю воды, которая вскоре наполнила ванну. И лёг туда, в холодную жидкость. Может быть, хотя бы так получится проснуться от душераздирающего сна. Сна... Было б здорово проснуться от этого блядского сна. Только вот жаль, что это всё происходит наяву. Смотря в потолок, пока нависшая мокрая чёлка мешала глазам, Чимин понял, что дружбы втроём быть не может. Понял, что один всё равно будет относиться к другому лучше всего. И неважно, по какой причине — любовь, обычная симпатия или брат за брата. Он понял, что у него и его друзей на самом деле никогда не было дружбы. Лишённый каких-либо чувств Чимин смотрел заплаканными глазами на селфи, которое они с Тэ и Гуком недавно сделали. Сжав пальцами телефон, он с головой погрузился в воду. Комната осталась наполненной лишь звуками бьющейся о кафель воды и сердцебиением парня, доносящееся из её недр. В конце концов он решил хранить чувства к Чонгуку в тайне до конца жизни, чтобы любовь его к нему теплилась и разрасталась деревом глубоко-глубоко. И сколько бы сердце по частям не разрывалось, он посчитал это верным решением, от которого будет легче всем. Как Чонгуку, так и его возлюбленному — Тэхёну. Но, к сожалению, о себе он не подумал. Не подумал о том, что рано или поздно его тленную любовь выдернут с корнем. Чертовски больно.

***

Проснувшись после дурной ночки со своего дня рождения, первым, кого Чонгук увидел этим утром — спящий рядом с ним Тэхён. Чтобы не разбудить его, он тихонько отправился выпить воды после мучающего сушняка. Выходя из комнаты, он что-то задел стопой. Опустив взор, на полу заметил коробочку с ванильного цвета бантиком. И бумажкой, на которой, похоже, что-то написано. Подняв её, в глаза бросилась фраза: «I love you like the blue color loves the sky».