Сейчас самое время

      «Лабиринт. Я в чертовом лабиринте с Драко Малфоем!»       Испуганные янтарные глаза метнулись в сторону слизеринца. Признаться, выглядел он так же растерянно, как и сама Гермиона. Хоть она и не хотела верить, но, кажется, Малфой и правда не ожидал попасть в подобное место. Мало того, что она согласилась пойти на эту несчастную вечеринку, так еще и умудрилась ввязаться в игру со слизеринцами и — о, Мерлин — проиграла! Застряла в кабинке для поцелуев, которая оказалась лабиринтом, с самым отвратительным, мерзким слизнем Малфоем! Плюс ко всему этому восхитительному набору, Гарри уверен на сто процентов, что Малфой — Пожиратель смерти. Просто превосходно! Десять очков Гриффиндору за умение попадать в неприятности.       Гермиона схватилась за голову.       Ее сердце словно остановилось на несколько секунд. Она была в ужасе. Действие алкоголя, казалось, прекратилось еще в тот момент, когда она увидела коридоры живой изгороди и осознала, что находится здесь один на один со своим школьным врагом. В ее голове метались разные мысли. От панических «бежать!» до рациональных «успокойся, непохоже, что он хочет тебе навредить». Кстати об этом. Грейнджер уже несколько недель наблюдала странное поведение Малфоя: совершенно непривычный мягкий взгляд и минимум едких замечаний, а оскорблений она не слышала уже месяц.       Откуда-то взявшийся ветер нежно обдул Драко, слегка встряхнув его отросшую челку, и донес до Гермионы аромат его парфюма. Она невольно вздохнула и заметила, что пахнет он слишком приятно для такого неприятного человека. Малфой двинулся в сторону входа в лабиринт, исследуя ограду. Грейнджер некоторое время следила за ним, а потом отвернулась в поисках двери, которая захлопнулась за ними сразу же, как они вошли на круглую площадку перед лабиринтом. Пошарив руками меж буйных ветвей, она сдалась. За ними была стена.       — Может, взорвать? — тихо предположила она, опуская руки.       — Ага, это место ведь зачаровано. Мы не знаем, что будет снаружи. Хочешь подвергнуть всех опасности? Дерзай.       Драко остановился в трех шагах от Гермионы. Она заметила, как жадно его глаза изучают ее лицо. Гриффиндорка нахмурилась. В этот момент они оба вспомнили, что их палочки остались по ту сторону, но сверлить друг друга глазами не перестали.       — Я тебя не спрашивала. Это ты виноват, что мы тут застряли! Я просто пытаюсь выбраться.       — Думаешь, мне доставляет удовольствие находиться здесь с тобой? — немного наигранно возмутился Малфой.       Гермиона округлила глаза:       — Ты сам настаивал на том, чтобы я исполнила желание твоего дружка! Я не знаю, что у вас обоих в голове, но это дико, Малфой!       — Дико? В смысле?       — Загадывать друг другу такие желания. Зачем ты сказал ему танцевать с Джинни? Почему он загадал нам такое действие? Почему мы в итоге оказались именно здесь? — Грейнджер задавала один за другим вопросы, крутящиеся в ее голове. — Семь минут давно прошли, мы должны уже выйти, но почему-то находимся в лабиринте. Ты хочешь как-то навредить мне? Просто я не…       — Навредить? — его будто ударили под дых. — Почему ты решила, что я хочу навредить тебе?       — Всем известно, что ты ненавидишь меня. Я бы не удивилась, если бы ты попытался напасть.       Грейнджер сложила руки на груди и посмотрела на него с вызовом.       — Ты идиотка.       — А я уж думала, что тебя кто-то проклял и ты забыл, что обязан оскорблять меня, — фыркнула девушка.       — Я не хотел оскорблять тебя!       Драко начинал раздражаться. И вовсе не из-за того, что Гермиона нападала на него, осыпая обвинениями. Он злился, что их первый диалог начинается с ругани. Он так хотел приблизиться к ней, так хотел коснуться и ощутить тепло ее кожи. Его с ума сводил тот факт, что она стояла в паре метров от него, живая и невредимая, и понятия не имела, что он чувствует. Да, ему не стоило так резко отвечать ей в начале, но он не думал, что она воспримет все в штыки. Малфой забыл, что ее чувства к нему в этом времени совсем не такие, как в девяносто восьмом.       — Не хотел? Может, и грязнокровкой меня не хотел называть? Просто вырвалось? Шесть лет подряд! — стремительно закипала Грейнджер.       — Ладно, — Драко поднял ладони вверх, — я сдаюсь. Я мерзкий и отвратительный слизняк, — он усмехнулся, вспоминая ее удар на третьем курсе, — я…       — Что происходит, Малфой? — он поймал ее серьезный взгляд, и ему стало не по себе.       — О чем ты?       Гермиона рассматривала его. Она словно искала в нем подсказку, намек. Будто его глаза могли выдать самую страшную тайну, которую способен хранить волшебник.       — Когда мы прибыли в Хогвартс в сентябре, ты относился ко мне, как… да никак, на самом деле. Словно я ничтожество, тень, — объяснила она, не отрывая от него взгляда. — Если я попадала в твое поле зрения, ты бросал на меня такой взгляд, будто увидел червя на своих блестящих ботинках. Смотрел на меня, как на грязь. А теперь ведешь себя так, как если бы внезапно решил искупить все грехи. Я не понимаю…       — Тебе не приходило в голову, что люди меняются? — тихо спросил Драко.       — Люди — да, но не ты, Малфой. Ты же пропитан неприязнью к маглорожденным, — она указала на него рукой, — в жизни не поверю, что в один момент ты вдруг решил, что мы такие же люди, как и чистокровные.       — Может, мне потребовался не один момент на это, а, скажем, год?       — Год? — насмешливо фыркнула она, снова складывая руки на груди. — Ты пару месяцев назад оскорблял меня и моих друзей. Когда успел пройти твой год?       Малфой замолчал. Гермиона была права. Прошло не так много времени с их последней стычки. Точнее, для него пролетело несколько лет, а вот для нее — всего несколько месяцев. Он сломал Поттеру нос, и тот чуть было не отправился назад в Лондон. Драко принял метку. Получил задание убить директора. Слишком много всего произошло до того момента, как они переместились во времени. Ох, если бы только они могли выбрать день, в который вернулись бы. Драко бы выбрал тот, в котором его руки все еще были чисты. Он бы не принимал метку, не доверял словам отца. Не становился бы его копией, тенью.       — Малфой, — он услышал настороженный голос Гермионы, — Малфой! — требовательнее повторила она.       Тогда Драко поднял глаза и увидел ее напуганный взгляд. Она смотрела на лабиринт за его спиной. Ее зрачки расширились, казалось, что она сейчас закричит от охватившего ее ужаса.       — Стены, — Грейнджер показала пальцем на кусты, и Драко, обернувшись, заметил стремительно приближающиеся живые изгороди.       Длинные коридоры из пушистых веток двигались к ним, намереваясь припечатать их к стене. Листья изгороди были уже так близко, что Драко даже смог рассмотреть капли росы на них.       — Сюда, живо, — он дернул ее за плечо, и они юркнули в узкий проход.       Лабиринт прирос к стене, рядом с которой они только что стояли. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. Некоторое время они просто смотрели друг на друга, тяжело дыша от страха. Драко все еще чувствовал, как кончики пальцев слегка покалывало от прикосновения к ее руке. Пусть даже через ткань одежды, но все же он смог наконец-то ее коснуться. Почему-то эта мысль привела его в восторг. Грейнджер первая отвела взгляд и сделала шаг вперед, вглубь зеленого коридора.       — Тепло.       Она вытянула руку и пошевелила пальцами, словно трогала прозрачную ткань.       — Нужно быть осторожными, — предостерег ее Малфой. — Мы не знаем, что там.       — Думаешь, ловушки? Думаешь, Забини решил помучить нас? — усмехнулась гриффиндорка.       — Не думаю, что это дело рук Блейза. Его фантазий хватило на то, чтобы посадить нас с тобой в тесную кабинку на семь минут, но живой лабиринт? Вряд ли.       — Тогда кто это сделал? Может, поведаешь мне?       — Точно не я, не смотри на меня так. Я понятия не имею, как и ты, — Драко двинулся на нее, заставляя Гермиону шагнуть прочь от него, еще дальше в лабиринт, — не уходи далеко. Не хочу найти часть тебя в одном из коридоров.       — Считаешь, что это смертельная ловушка? — голос Гермионы прозвучал из-за угла ровных кустов.       — Я не знаю, — вздохнул Малфой и быстро нагнал девчонку.       Воздух здесь был влажным и теплым. И так волнистые волосы Грейнджер стали еще более кудрявыми. Драко не отрывал взгляда от ровных пружинистых кудрей на ее макушке. Они свисали по спине пышным каскадом, подпрыгивая при каждом быстром шаге и резком повороте.       — Черт, — послышалось из ее уст, — стены снова движутся.       Гермиона резко остановилась и замерла, из-за чего Драко врезался в ее спину, но отходить не стал. Они оба застыли и стали смотреть на длинный коридор впереди. Стены потихоньку сужались, от чего внутри Грейнджер сжимался нервный ком.       — Что делать? — тихо спросила она, словно кусты могли их слышать. — Бежать некуда.       — Надо подождать. Надо понять, что он от нас хочет.       — Он? — гриффиндорка повернула голову и посмотрела на Малфоя.       Ее лицо было так близко. Драко невольно задержал дыхание, разглядывая ее веснушки на носу и длинные черные ресницы. Сердце билось о ребра так сильно, что иной раз было больно.       — Лабиринт, — хрипло произнес Малфой, — мне кажется, что он ведет нас куда-то, — объяснил он, прочистив горло.       — Ну, тебе виднее, — она отвернулась.       Лабиринт и правда вел их куда-то. Стены по бокам стали сжиматься, пока не коснулись плеч Малфоя, а перед носом Грейнджер возникла зеленая стена, усыпанная ветками и листвой. Она ахнула и подалась назад, но Драко не мог пошевелиться из-за такой же преграды сзади, поэтому Гермиона лишь прижалась к нему сильнее.       — Ты не мог бы… — она оглянулась и поняла, что они заперты.       Паника нахлынула на нее с новой силой. Дышать было нечем. Казалось, что воздух вмиг стал густым и горячим. Влага проникала внутрь легких и закупоривала их, не давая вдохнуть. Места было слишком мало, тело Малфоя слишком близко. Невозможно нормально пошевелиться. Ей на лоб упала кудрявая тонкая прядь, и Грейнджер попыталась ее сдуть, но у нее не вышло. Это начало ее злить. Руки были плотно прижаты к телу и вытащить их наверх было невероятно сложно. Она стиснула зубы и хмуро глянула на слизеринца. Его лицо было так близко, что хотелось оттолкнуть его. Гермиона все еще винила его в том, что они оказались в этом до боли странном месте.       — Замри, — скомандовал он.       Грейнджер почему-то перестала дергаться и сделала то, что он велел. Словно в эту секунду от его действий зависела ее жизнь. Драко поднял правую руку и коснулся пальцами ее лба. Осторожно, так, будто она может раствориться под его ладонью. Гермиона задержала дыхание и уставилась на его сосредоточенное лицо. Через мгновение она почувствовала, как надоедливая и щекочущая ее лоб прядь исчезла. Его пальцы аккуратно прошлись по ее виску и зарылись в кудрявые волосы. Он убрал прядь волос ей за ухо. От этого прикосновения кожа на ее руках покрылась мурашками. Грейнджер в эту секунду видела перед собой не Драко Малфоя, а самого обыкновенного парня, и он не вызывал в ней отвращения, как это было всегда. Ее напугала эта мысль.       — Я не буду говорить тебе спасибо, — сказала она, хмуро разглядывая его лицо.       — Хорошо, — спокойно ответил Драко.       Он постарался отодвинуться хотя бы на несколько сантиметров, чтобы она могла встать поудобнее и вытянуть руки вверх. Все казалось каким-то абсурдным. Движения были скованными, конечности деть было некуда. Ей удалось поднять руки, но теперь их приходилось упирать ему в грудь, а касаться Малфоя она сегодня не планировала.       Грейнджер обреченно вздохнула.       — Мне нечем дышать, — паниковала она, — ты придумал, как нам выбраться отсюда? Почему нас не ищут? Прошло уже полчаса, наверно. Мне жарко…       Только успела она сказать последнюю фразу, как на ее нос приземлилась прохладная капля воды. Глаза Малфоя и Грейнджер снова встретились. У обоих был взгляд, который красноречиво говорил: «Только не это». Еще через мгновение на них пролился сильный ливень.       — Нет! — вскрикнула Гермиона, по-детски топнув ногой. — Только не это! Я не это имела в виду, проклятый ты лабиринт!       — Он что-то от нас хочет, — проговорил Драко, глядя на влажную кожу ее лица.       — И что же он хочет? — она посмотрела ему в глаза, и ей не понравилось то, что она в них заметила. — Малфой?       — Это же кабинка для поцелуев, — медленно произнес Малфой.       — Это лабиринт.       — Да, но он находится в кабинке.       — Нет. Это чертова ловушка, — она яростно покачала головой, понимая, к чему он клонит.       — Может, лабиринт пытается подтолкнуть нас друг к другу?       — Ты сам слышишь, что говоришь? — ее рука невольно легла ему на грудь, и Гермиона тут же ее убрала.       — Вдруг он не выпустит нас отсюда, пока мы не исполним то, для чего предназначена кабинка? — обоснованно поинтересовался Драко.       — Тогда зачем лабиринт?       — А вот этого я не знаю.       — Я не собираюсь тебя целовать, Малфой, так и знай! — выпалила Грейнджер. — Только через мой труп.       — Думаешь, я горю желанием? — хмыкнул он, про себя отвечая: «Да, черт возьми, горю!»       — Думаю, ты в ужасе от этой идеи, как и я. Поэтому стой, где стоишь, и не вторгайся в мое личное пространство еще больше.       — Нам нужно выбраться.       По его лицу стекали ручейки дождевой воды. Ресницы слиплись, на щеках появился румянец. Гермиона поймала себя на мысли, что любуется им. Мерлин, гори в аду весь Малфоевский род со их идеальными чертами лица. Почему такие ужасные люди носят такой красивый облик?       — Не таким способом.       Девушка опустила глаза и заметила, что рукав его рубашки слегка приподнялся вверх. Гермиона вспомнила слова Гарри о метке. Это ли не идеальный момент, чтобы узнать наверняка? В ее глазах сверкнул дьявольский огонек. Она подняла голову, встречаясь с его испытующим взглядом.       — Хотя знаешь, — начала она и заметила, как дернулся его кадык, — наверное, ради того, чтобы выбраться отсюда и влепить твоему дружку пару проклятий между глаз, я согласна на поцелуй.       — Что? — Драко даже растерялся. Он не верил своим ушам.       Гермиона убрала мокрые волосы с лица и подалась чуть ближе.       — Один поцелуй, — твердо сказала она. — Потом мы уйдем отсюда и продолжим дальше друг друга ненавидеть.       — А если нет? Если не продолжим ненавидеть? — прищурившись, спросил Малфой.       — Тогда ты, может быть, поможешь нам однажды, — она пожала плечами, выдумывая на ходу.       Но Драко почувствовал, как его сердце сжалось и больно кольнуло.       «Я здесь только для этого», — подумал он.       Малфой быстро поднял руки и обхватил ее лицо ладонями. Наконец-то этот миг настал. Он чувствовал, как дрожат его пальцы в предвкушении, как сердце заходится в бешеном ритме. Гермиона не успела как-либо отреагировать. Уже через секунду он прижался к ее губам своими. Вихрь незнакомых для нее эмоций поднялся где-то внутри грудной клетки и рухнул вниз живота. Мысль о том, что ее первый поцелуй украл Драко Малфой, поразила ее только в тот момент, когда она ответила ему и положила руки на его плечи. Он целовал нежно, становясь с каждой секундой все настойчивее. Драко наконец получил то, чего так долго жаждал. Грейнджер приходила к нему во снах, жила в его воспоминаниях. Он помнил ее тело, каждый его изгиб. Он помнил, как касался ее и как она отзывалась на эти касания. Малфой сжал волосы на ее затылке, прижимаясь к ней всем телом. С ее губ сорвался тихий стон, который заставил кровь внутри него забурлить.       Ее руки прошлись по его груди, плечам, и в тот момент, когда он подумал, что она запустит пальцы в его волосы, Гермиона резко отстранилась и, схватив его за левое запястье, дернула манжет вверх.       Ее громкий удивленный и испуганный вздох он будет прокручивать в своей голове еще очень долго.       В это мгновение Драко показалось, что все звуки стихли, а дождь прекратился. Они смотрели друг на друга, не произнеся ни слова. Это длилось вечность. Малфою даже почудилось, что он слышит, как бьется ее сердце. Бешено, громко.       Вдруг вокруг стало непривычно темно, словно кто-то выключил свет.       — Ты… — она не знала, что сказать. Гермиона боролась со страхом вперемешку с эмоциями, которые только что получила от поцелуя с … Пожирателем смерти!       — Я все объясню, — прошептал Драко в тишине темной комнатки.       Дверь резко распахнулась. В арке показалось довольное лицо Блейза Забини, а за его спиной громыхала музыка и мигал свет.       — Семь минут прошли, можно выходить! — радостно сообщил он.       Джинни возникла справа от него, ее лицо было притворно недовольным. Она уперла руки в бока и покачала головой.       — Прости за этот ад, я обещаю, что больше мы никогда с ними не свяжемся, — она протянула руку и вытащила подругу на свет.       Грейнджер обернулась на Малфоя, выходя из кабинки. Ее сердце все еще неистово билось, и его стук отдавался в ушах. Или, быть может, это был ритм песни? Она не знала. Гермиона все это время молчала, глядя на всех безумными глазами.       Только что она узнала самую страшную тайну, которую только может хранить волшебник, и она понятия не имела, что с этим делать.       «Я все объясню.»