6. Куда пропал Драко Малфой?
7 июля 2023 г., 19:30
Блейз Забини никогда не добавлял сахар в свой чай. Он совершенно не понимал тех людей, которые дополняли этот напиток приторным крошевом. С самого детства юноша предпочитал только крепкий черный чай, который всегда имелся в наличии в доме его матери. Блейз в принципе считал, что не любит сладости. В то время как его сокурсники уплетали печенья и были частыми гостями в Сладком королевстве, Забини только морщил нос.
Сегодня утром помимо отсутствия сахара в его организме было еще и отсутствие бодрости. Блейз хмуро смотрел в свою тарелку сонными глазами, ковыряясь в завтраке и угрожая яичному желтку острыми зубьями вилки. В Большом зале вместе с ним за длинными столами из темного дерева сидело не так много учеников. Его соседями по раннему завтраку были три первокурсника из Гриффиндора и несколько учеников из Пуффендуя и Когтеврана.
Забини утонул в своих мыслях. Чай его давно остыл, а у яичницы был абсолютно неаппетитный вид. Блейза терзала рыжеволосая сердцеедка. Гостья его сновидений и убийца хорошего настроения. Он всю ночь не мог уснуть из-за воспоминаний о танце с ней. Малфой, дурак, загадал это желание, чтобы дать возможность другу побыть наедине с девушкой, которая ему нравится, а на деле Блейз лишь исцарапал свое сердце еще больше.
Ее смех стоял в ушах. Он был искренним, Забини не сомневался. Ее глаза горели, когда он кружил ее в танце. Блейз не помнит, чтобы она хоть раз находилась так близко к нему, как в тот вечер. Он чувствовал сладкий цветочный аромат ее парфюма, прикасался к мягким, шелковистым прядям, и от этого голова шла кругом похлеще, чем от нескольких порций алкоголя. Забини вспомнил, как однажды наблюдал за ней в Большом зале, и в его голову пришла мысль о ее волосах. Он тогда подумал о том, какие они на ощупь. Ему казалось, что плотные и жесткие, ведь волосы Уизли всегда были такими гладкими и блестящими, казалось, ничто не может испортить их лоск. Даже во время войны, во время сражений, если она не убирала волосы в косу, то можно было заметить, как длинные гладкие пряди отливают насыщенным янтарем в свете солнечных лучей.
Блейз вздохнул. Ему было в тягость все утро думать об этом. Голова болела, аппетита не было, хотелось лежать и хандрить весь день. Но он был здесь не для этого. Они вернулись в прошлое не для того, чтобы страдать по девчонкам. Для начала нужно спасти жизнь Гермионы и помочь остальным. В прошлый раз погибло слишком много волшебников, они не должны допустить этого во второй раз.
В Большой зал потихоньку стали вплывать сонные ученики. Они не спеша маленькими группами входили в распахнутые двери и занимали места, каждый за своим столом. Под потолком стали кружить совы с почтой, а кому-то повезло, и в лапках их пернатого почтальона были гостинцы от родителей. Блейз раскрыл свернутый «Ежедневный пророк» и стал неспешно читать новости прошедшей недели. Он периодически поднимал глаза, чтобы взглянуть на входящих учеников. И в пятый, или возможно, в седьмой раз его взгляд наткнулся на сияющее веснушчатое лицо Джинни Уизли. Сердце предательски ухнуло и стало биться с удвоенной силой. Против воли он задержал на ней заинтересованный взгляд, который был бы заметен любому, кто обратил внимание на слизеринца. К счастью для Забини, его заметила только Пэнси Паркинсон.
Девушка бросила на друга печальный понимающий взгляд, а потом села рядом и слегка сжала его предплечье. Пэнси как никто понимала чувства друга, ведь отношения с Теодором для нее стали одной большой загадкой. Иногда между ними вспыхивала страсть, такая близость, какой она еще ни у кого не видела. Они могли говорить часами напролет, обниматься, целоваться и заходить за все дозволенные границы. А потом шторм утихал, и Тео отдалялся. Словно он весь покрывался слоем льда, и его невозможно было пробить. Он просто исчезал, подолгу засиживаясь в библиотеке или выкуривая подряд три сигареты неподалеку от квиддичного поля или черного озера. Пару раз она видела его пьяным и в ссадинах. Он снова стал ввязываться в потасовки.
Паркинсон не могла прекратить эти отношения, поскольку она искренне любила его и знала, что он влюблен. Вот только в нее ли? Иногда она просыпалась посреди ночи и думала о том, что, скорее всего, проклятие Долохова имеет срок годности. Что, если он истек? Что, если Тео вспомнил Гермиону? Вспомнил абсолютно все? Она всегда замечала, что его тянет к ней. Замечала, и ревность съедала ее изнутри. Но Пэнси всегда считала себя выше этого: выше подобных, разъедающих ее сердце, чувств. Она молча наблюдала за всем, потом анализировала и решительно отвлекала себя чем-то, что никак не относилось ни к Грейнджер, ни к Нотту.
— Доброе утро, где забыла Тео? — поинтересовался Блейз.
Пэнси тяжело вздохнула.
— Он не сумочка, чтобы я его случайно где-то оставила, — буркнула девушка, потянувшись за порцией овсяной каши.
— Что у вас происходит?
— А у вас? — спросила Паркинсон, отпивая из кубка тыквенный сок.
— У меня все нормально.
— Ага, выглядишь как собака побитая.
— Ты, как всегда, очень любезна — процедил слизеринец.
— А ты, как всегда, очень тактичен, — съязвила Пэнси в ответ.
Блейз приподнял брови и кивнул, соглашаясь с подругой. Иногда он просто не обращал внимания на терзания других людей. Ему с лихвой хватало своих.
— Драко не было ночью, — заметил он, сбавляя тон.
— Я его и утром не видела. Он вчера под конец вечеринки был сам не свой. Вы говорили?
— Не-а. Он исчез минут через десять после того, как побывал в кабинке для поцелуев.
— Интересно, они все-таки поцеловались?
— Лицо Гермионы было крайне напуганным, — припомнил Блейз. — Боюсь, что там произошло нечто…
— Думаешь он ей все рассказал? — Паркинсон округлила глаза, хватаясь за локоть друга. — Надеюсь, нет. Он не должен был вот так вываливать все. Она может рассказать обо всем Поттеру и Уизли, а если эти двое узнают, то за нами начнется настоящая слежка.
— Мне кажется, она уже идет, и притом довольно давно, — Забини слегка кивнул в сторону гриффиндорского стола.
На них оттуда смотрели две пары глаз. По взгляду Поттера было сразу понятно, что шестеренки в его голове вращаются с тошнотворным скрипом, а рядом сидящий Уизли явно был сильно зол. Рон бросил тяжелый взгляд на Блейза, а потом уткнулся в свою тарелку, что-то бормоча. К счастью для всех, перед Рональдом села Лаванда Браун. Хихикая, она стала что-то безостановочно рассказывать, из-за чего Поттеру пришлось поспешно ретироваться.
Пэнси поджала губы.
— Они злятся из-за вчерашнего. Наверное, теперь глаз с нас не спустят.
— Это проблема, потому что нам нужно найти исчезающий шкаф и уничтожить его, — сказал Блейз, пряча глаза за утренней газетой, — под таким пристальным вниманием это будет сложно осуществить.
***
За высокими арочными окнами кружились снежные хлопья. Рождество стремительно приближалось. Замок с каждым днем все больше и больше походил на нарядную елку с кучей гирлянд, игрушек и разноцветной мишуры, что обвивала лестничные перила. По коридорам были развешаны пучки омелы, и Гарри каждый раз ощущал на себе прилипчивые взгляды девушек, когда проходил мимо. Но, благо, он знал все обходные пути и с радостью ими пользовался, особенно тогда, когда нужно было быстро добраться до места назначения. После вечеринки Гермиона с Роном знатно поссорились. Он обвинил ее в неожиданной беспечности и неосмотрительности, а Грейнджер, к своему удивлению, указала другу на то, что он невероятный зануда и придирается к ней. Уизли отмахнулся, объясняя свое поведение тем, что не рассчитывал, что его подруга будет выпивать со слизеринцами и уж тем более закрываться с Малфоем в кабинке для поцелуев. После этого они не разговаривали вплоть до последнего в этом году квиддичного матча. Гриффиндор одержал победу, и Рон, как отличный вратарь, получил свою награду в виде поцелуя Лаванды Браун. Гарри видел, что это разбило Гермионе сердце. Она исчезла из гостиной почти сразу и спряталась в старом кабинете по ЗоТИ. Он нашел ее там, поникшую и опустошенную. — Привет, Гарри, — сказала она дрогнувшим голосом, — я решила немного потренироваться. Над ее головой кружила стая маленьких желтых птичек. Их щебет разносился эхом по пустому старому кабинету. Лунный свет пробивался сквозь морозные узоры на стеклах и ложился кривыми линиями на лицо Грейнджер. Ее глаза блестели и, если бы не темнота, Гарри бы смог заметить, что они покраснели. — Ага, ну, они… хм… отлично у тебя получаются. Поттер замялся и сел рядом с подругой на учительский стол. Он попытался подобрать слова, поддержать ее, потому что понял, что исчезла Гермиона не просто так. Она сбежала сразу, как увидела поцелуй Рона и Лаванды. Гарри давно замечал, что девушка стала относиться к Рону намного теплее и нежнее еще в конце пятого курса. А теперь вот. — Рон весело отмечает победу, кажется, — Гермиона глянула на Поттера, — почему ты не с ним? — Эм, я не знаю. Я увидел, как ты исчезла, и решил узнать, в чем дело. Вы нормально не разговаривали с ним после той вечеринки. И ты пропадала почти все это время. — Я была в библиотеке. — Да, да. Я знаю. Просто мы… я не знал, стоит ли тревожить тебя, ведь впереди экзамены, ты была занята, — Гарри взъерошил волосы и нерешительно продолжил: — И еще… Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Мы так и не поговорили про тот случай на вечеринке. Ты вышла из кабинки такой… напуганной. Что-то произошло? — Я не знаю. Нет, — она убрал прядь волос за ухо и опустила голову, уставившись на свои руки, — просто застрять в кабинке с Малфоем то еще удовольствие. — Он не навредил тебе? Если да, ты только скажи… — Нет. Он не собирался вредить мне. — Странно. Даже не сыпал оскорблениями? — недоверчиво поинтересовался Поттер. — Нет, — хмыкнула она, качая головой. Гермиона поджала губы, понимая, что очень сильно недоговаривает, практически врет своему лучшему другу. Ведь ей действительно было что рассказать, и пряталась в библиотеке она все это время не просто так. Она избегала своих друзей, чтобы не краснеть, придумывая отмазки. Избегала Малфоя, чтобы не трястись перед ним после того, что узнала. «Я все объясню.» Она слышала его шепот даже во сне. Просыпалась в холодном поту и подолгу не могла уснуть, размышляя об увиденном. Гарри был прав. На сто процентов прав. Драко Малфой — Пожиратель смерти. Она должна была рассказать об этом сразу, хотя бы Поттеру, но почему-то тянула с этим. Гермиона выжидала подходящего момента, и не для того, чтобы рассказать, а чтобы получить объяснения. Она ждала, когда наберется столько храбрости, сколько хватило бы для разговора с Малфоем. Ко всему прочему он ее еще и поцеловал. Грейнджер слишком часто прокручивала этот момент в своей голове. Его руки так осторожно касались ее лица. Поцелуй его был таким нежным и аккуратным. Она не знала, каким должен быть настоящий поцелуй, ибо то, что было у нее с Крамом, она никогда не называла «первым поцелуем». То было чем-то невинным, детским и едва уловимым. Но то, что произошло в этом проклятом лабиринте, застряло в ее мыслях надолго. Именно такие поцелуи она видела в романтических фильмах, именно такие прикосновения описывали в женских романах. И все это никак не складывалось с образом Малфоя. Он точно не герой из мелодрамы. Он просто не может быть таким… заботливым. Заботливым всегда был Рон. А еще добрым, нежным и веселым. Он постоянно ее поддерживал и восхищался знаниями Гермионы. Она даже подумала, что может нравиться ему. Какая глупость! Оказалось, что ему нравятся девушки совершенно другого типа. Ее мысли подтвердились влетевшей в класс Лавандой. Она, хихикая, тянула Рона за руку, а когда обернулась, то лишь ойкнула. — Тут уже занято, Бон-бон, — пискнула блондинка, скрываясь за дверью. Наступила мертвая, тяжелая тишина. Рон скользнул взглядом по напряженной Гермионе, которая смотрела на него в упор, и слегка растерянному Гарри. — Привет, Гарри! А я потерял тебя… Гермиона встала, птички последовали за ней, кружа вокруг. — Зря ты оставил ее там одну. В коридорах так холодно. Гермиона направилась к двери, крепко сжимая в руках палочку, но, услышав облегченный вздох Рона, резко обернулась и произнесла: — Оппуньо! Гарри вздрогнул, когда стайка маленьких птичек стремительно полетела к Рону. Желтенькие создания стали яростно клевать и рвать коготками везде, где только могли достать. Уизли вскрикнул, отбиваясь от остервенелых птиц. Поттер быстро глянул на подругу, замечая ее мстительный взгляд. В следующий момент она вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь.***
Выходные перед рождеством Гарри проводил по отдельности с Гермионой и с Роном, а точнее с Роном и Лавандой. Теперь Поттеру приходилось мириться с ее вечным присутствием. Наверное, Браун считала дни, когда не зажималась с Уизли по всем углам, зря прожитыми. Она буквально приросла к нему и не собиралась отлипать даже на уроках. Гарри казалось, что она свое любимое прорицание готова была бросить ради того, чтобы приходить лишний раз на тренировку Рональда. Поттер частенько ловил себя на мысли, что все чаще и чаще шныряет по коридорам замка в поисках Гермионы. Она словно стала его пристанищем спокойствия и тишины. В очередной раз Гарри нашел ее в библиотеке. Он ходил туда сразу же после балкончика на лестнице, ведущей к лодочному причалу. В последнее время она любила там засиживаться. И не удивительно — вид оттуда открывался потрясающий. Сегодня Гермиона была не в настроении. Она полдня наблюдала за целующимися Роном и Лавандой, к ужину ее стало тошнить, и она спряталась от всех в библиотеке. Здесь до этих самых пор ее еще никто не находил. Даже Нотт, который в прошлый раз якобы случайно нашел ее любимое место, не появлялся тут ни разу. Да и в целом, эту компанию слизеринцев она практически не видела. Только в Большом зале и на уроках. Они сидели втроем, словно угрюмые вороны, глядели исподлобья и тихо переговаривались. Над ними явно висела туча, которая не давала насладиться праздничной атмосферой. Малфой же, предводитель стаи, вообще куда-то запропастился, чем немного облегчил Грейнджер жизнь. — А вообще, — Гермиона решительно положила тяжеленный том на стол, — тебе нужно быть осторожней, — сказала она Гарри, когда они обсудили Рона и Лаванду. Да, Поттеру все-таки и тут досталась порция обсуждения этой парочки. — Я видела, как Ромильда Вейн с подругами обсуждали приворотные зелья. Я слышала, что она хочет подлить его тебе куда-нибудь, чтобы ты пригласил ее на рождественский бал. — Почему же ты не конфисковала его? — смутился Гарри. — Ну, ты же не думаешь, что она размахивала им направо и налево? Она просто обсуждала тактику со своими подружками, — Грейнджер пожала плечами и достала очередной интересующий ее учебник, — в общем, не пей что попало. Кто знает, что они там придумали. — Разве Филч не запрещает проносить в школу товары из «Всевозможных волшебных вредилок»? — Разве кто-то обращает на это внимание? — парировала Гермиона, не отрываясь от учебника. — То есть в школу можно пронести все, что угодно, и никто этому не сможет препятствовать? — Гарри задумчиво почесал подбородок. — Нет, не все, темные артефакты, допустим, нельзя. Детекторы на воротах обнаружат любую темную магию. За их спинами проплыла мадам Пинс, и друзья заговорили еще тише. — Почему ты вообще этим интересуешься? — спросила Гермиона, перелистывая страницы учебника. — Я думаю… да ладно, ты опять скажешь, что я бред несу, — отмахнулся Поттер и стал угрюмо разглядывать корешки книг, выстроенных на стеллаже. — Не скажу. Ты думаешь, что Малфой что-то принес в школу? — догадалась она. — Он иногда исчезает. Ты не замечала? — Почему я должна замечать, когда пропадает Малфой? — фыркнула Грейнджер, отрываясь от книг. — Не знаю, ты же внимательна к мелочам. — Но не к нему. И нет, я не замечала, что он исчезает, — соврала гриффиндорка. Она вздохнула и, понимая, что домашнее задание сейчас выполнить не удастся, захлопнула книгу и сложила все учебники стопкой. — Библиотека закрыта, — за их спинами появилась мадам Пинс. Ее острый нос, похожий больше на клюв, из-за игры света будто бы нависал над губами, а глаза казались совсем прозрачными. — Мы уже уходим, — кивнула Гермиона и, прихватив учебники, направилась к выходу. В гостиной Гриффиндора было, как всегда, уютно, от камина исходил жар, а елочные игрушки, развешанные то там, то тут, переливались в свете огня. В центре круглой комнаты стояла высоченная ель с пышными длинными ветками. Ее укутывала ало-золотая мишура, по кругу были развешаны разнообразные игрушки, а на самом верху красовалась золотистая звезда. Ученики собрались на диване и креслах у огня и что-то бурно обсуждали. Гермиона смогла поймать обрывок фраз и поняла, что речь идет о рождественском бале. — Ты пригласил кого-то на бал? — спросила она, когда Гарри опустился в кресло у окна. — Нет еще. Я думал, может быть, — он быстро посмотрел по сторонам и прочистил горло, — Джинни согласилась бы? — неуверенно предположил он. — О! Я думаю, она будет совсем не против, скорее даже за. — Ты уверена? Мне почему-то показалось, что ее интересует Забини. — Блейз Забини? — прыснула Гермиона. Она села рядом, в мягкое красное кресло с разноцветным пледом. — А что смешного? Она долго танцевала с ним на вечеринке, мне и показалось, — Поттер пожал плечами. — Джинни танцевала с ним, потому что Малфой загадал ей такое задание. Я уверена, что она будет рада пойти с тобой. — Гарри! — перед ними появилась Ромильда Вейн, на ее смуглом лице сияла улыбка. — Привет, хочешь «Горной воды»? Гермиона переглянулась со своим другом, приподняв брови. — Нет, спасибо, — ответил Поттер, — я ее не люблю. — Тогда держи, вот, — она пихнула ему коробку конфет, — моя бабушка присылает мне их всегда, а я их не очень люблю. — Э-э, спасибо, — Гарри посмотрел на подругу умоляющим взглядом. — Пойдем, Гарри, у нас есть еще одно дело… — она поднялась и, взяв его под руку, повела прочь из гостиной, подальше от неловких разговоров, — а я тебе говорила! Пригласи уже кого-нибудь, чтобы они успокоились. Иначе они во сне тебе это зелье зальют прямо в рот! Будешь потом за ней по всей школе бегать. Гарри усмехнулся, красочно представляя себя в пижаме, бегающего по коридорам школы за Ромильдой Вейн.***
Теодор сидел на высоком холме, который, к счастью, оказался совсем недалеко от замка. Ему открывался чудесный вид на башни, черное озеро, по краям припорошенное снегом, и поле для квиддича, которое махало ему разноцветными флажками. Нотт сидел тут уже около часа, дожидаясь времени, когда станет совсем темно и можно будет забежать в пустую гостиную и скрыться в спальне. Он не хотел ни с кем разговаривать и ни о чем думать. Последнее все никак не получалось. Прошлой ночью ему приснился занятный сон: огромное поле, залитое ярким солнечным светом, и Гермиона Грейнджер, которая кричала на него и чуть ли не бросалась с кулаками. Она плакала. Почему она плакала? После того, как они вернулись в девяносто шестой год, подобные сны ему снились слишком часто. Иногда ему казалось, что это воспоминания. Но разве такое возможно? За что Гермиона на него кричала? А потом… ему ведь снились еще и поцелуи с ней. И он готов был поклясться, что мог вспомнить, какие на ощупь ее губы. Это пугало, интриговало и немного выбивало его из колеи. Еще в прошлый раз, когда Грейнджер заявила, что вернулась из прошлого, он понял, что чувствует к ней некую симпатию. Она притягивала его. Он бы солгал, если сказал, что Гермиона совершенно ему безразлична. Конечно, Пэнси ему ближе и влюблен он в нее с самого детства. Но вот Грейнджер в его снах... Ему ужасно хотелось узнать: ему снилось прошлое или будущее? Может, у него появился дар предвидения? И он просто видит, что случится в скором времени? Тео хмыкнул и зажег очередную сигарету. Дым густым облаком полетел ввысь, задевая его кудрявую челку, свисающую на брови. Он прищурился, вглядываясь в окна школы. Нотт хотел разглядеть кого-то в окне, но его взгляд привлекла фигура, подлетающая к Астрономической башне. Слизеринец выпрямился и даже чуть подался вперед, чтобы лучше всмотреться. Сидящий на метле был мужчиной. На нем не было мантии, только костюм или просто черная куртка и брюки. Мужчина подлетел к балкончику и ловко спрыгнул с метлы. Меньше чем через минуту волшебник скрылся в тени башни. Тео нахмурился, размышляя о том, что только что увидел.
