bad habit

— Прости.. — Хан всхлипывает и хватается пальцами за чужую спину, — Прости, хён. Я не.. Никогда не врал тебе.. Желание дать себе самому по морде растет в геометрической прогрессии, когда Минхо проводит дрожащими пальцами по густым темным волосам, стараясь успокоить младшего. Он все-таки сорвался, наговорил лишнего, не смог сдержать собственные эмоции и вовремя остановить словесный поток он тоже не смог. Копившаяся внутри злость, усталость, грусть и тоска вылились в слезы, и не собственные, а его любимого человека. Мудак. — Хо-щи.. — Джисон не без труда отодвигается от горячего тела и находит разбитый взгляд кошачьих глаз. — Я не хотел тебя обижать. И я не хочу чтобы ты исчезал.. Ты самый дорогой мне человек, Минхо-я. Не хочу без тебя.. Ничего не хочу без тебя. Минхо кусает губы и морщит нос, услышать то, что пытается ему донести Джисон мешает отвращение к себе, дышит шумно и теряется в собственных мыслях. Самое важное, самое светлое, самое теплое, яркое и родное в его жизни сейчас смотрит так грустно, мешки под глазами стали более явными, по любимым щекам еще стекают слезы, а пухлая нижняя губа едва заметно дрожит. Этого ты хотел, да? — Ты.. Ты ни в чем не виноват, Хани. — проводит большим пальцем по щеке, размазывая влагу. — Ты не сделал ничего плохого. Я не должен был так себя вести, не с тобой.. Хани.. Пожалуйста, прости меня. Ты устал и у тебя был тяжелый день. И вместо того, чтобы поддержать тебя, отдать ужин как я и хотел, я накричал на тебя и заставил плакать. Я же говорил тебе, что убью любого кто заставит тебя плакать? — Минхо грустно усмехается. — И что же мне делать теперь.. Хан испуганно перехватывает руки Ли и прижимает их к груди, сглатывая вновь подступающие слезы. — Не злись на себя, хён, прошу. Я не злюсь и не обижаюсь. Нам просто нужно отдохнуть, и, возможно, сходим завтра поужинать? — слабая, но искренняя улыбка. — Да.. Да, Хани, конечно. — старший чуть отодвигается и подбирает упавший ранее пакет, проверяя сохранность содержимого. — Все цело, кажется только фанта помялась. Прости. Извиняется не за мятую банку, но помятые отношения, кое-как склеенные крепкими объятиями и едва уловимыми улыбками. Джисон с благодарностью забирает пакет, легко и быстро касаясь чужих пальцев, и поднимается. Остаток пути проходит спокойно, за вялотекущими разговорами о том как прошла запись и ворчании на Чана, который слишком много работает. Возле первого общежития парни остановились, неловко изучая асфальт под ногами. — Минхо-я.. — Хани.. Тихо усмехнувшись, Минхо качнул головой, позволяя Джисону говорить первым. — Я же могу тебя так называть..? — в ответ уверенный кивок. — Минхо-я, я правда переживаю о том, что с тобой происходит. И просто хочу напомнить тебе, что я всегда тебя выслушаю и приму все, что рождается в твоей голове. Я же.. Люблю тебя, хён.. Голос дрожит, становится тише, а шея алеет, разумеется, от ночного холода, а глаза опускаются от усталости. Иного объяснения нет и быть не может, Минхо просто нужно это принять и не пытаться додумать. Его отшили и сейчас у него есть всего один шанс сохранить то, чем он дорожит больше всего на свете. И больше он не проебется. — Хани, все хорошо, я правда просто устал. И ты тоже. Нам всем нужен отдых. Поэтому иди к себе, поешь и ложись спать, хорошо? Милый Хани, ты замерз.. Иди скорее. До завтра. — снова коснулся пальцами мягкой щеки и расплылся в нежной улыбке. Еще секунда и он не сдержится, заалевшие от слез губы выглядят слишком маняще, а трепет, который он испытывает рядом с Джисоном, разрывает грудь. Минхо, возможно слишком резко, отдергивает руку и, разворачиваясь на пятках, ускоряет шаг в сторону своего дома. Минхо не узнает, сколько еще слез прольет Джисон в эту ночь. Джисон не узнает, сколько времени Минхо проведет сбивая костяшки о боксерскую грушу в эту ночь.