Мрак. С несмеющимися глазами

      Я остановилась. Не могла не остановиться. Корольков умный парень, насколько я его знаю, и найдёт ли он ответ, зависит лишь от информации, которая у него есть. И у Зои. И у Урри. Насколько им доверял Стамп? Сколько дал увидеть? Что оставил среди записей?       Он был жаден. Жаден до этой тайны. Может быть, он молчал о ней и никому не говорил напрямую. Но верить в такую удачу слишком опасно.       Я должна остаться. Должна узнать, каким станет вывод. Должна попытаться остановить мысль, если это только ещё возможно. — Есть идеи? — полуобернувшись, спросила я, будто это не так уж важно.       За моей спиной вырос Урри, и тут же с ложной мягкостью обнял меня за плечи. — Вот тут самое время проведать госпожу Майю. Мы будем говорить о гостях, о том, чего они не хотели бы выдавать, а репутация сейчас нам дороже золота.       Я не поддалась. — Я тоже гость. Я — Шиповник. Значит, Стамп и меня хотел увезти неизвестно куда. Так что я хочу знать, за какие это заслуги. — А я сильно сомневаюсь, что он этого хотел, — ещё настойчивее продолжал Урри. — Скорее всего… — В том доме, — Корольков перебил его, достаточно спокойно, — действительно есть комната для Шиповника.       Конечно. Стамп не оставил бы меня за бортом. Ему это нравилось, видеть мой гнев. Но ещё больше ему нравилось думать, что он по кусочку соберёт все, что осталось от Громова. Он бы не отпустил. — Тогда я даже не знаю, — Урри, видимо, решил ненадолго отступить и выпустил меня. Вернулся к своему креслу. Без его рук, и я повернулась целиком, сделала шаг обратно к столу. — Об этом вообще трудно рассуждать. Я вот просто не знаю, кто такие Астра, Роза и Фиалка, — протянула Зоя, перебирая складки на пледе.       Хорошо. Неудивительно. Стамп не мог знакомить её с каждым случайным просителем. А я, я не смотрела в книгу посетителей очень давно. Не знаю порядка. Но могу представить сама — яркая, весёлая, открытая астра похожа на обеих, на Олю и на Яло, а фиалка одним только цветом напоминает о глазах Лизы. — Девочки, во всяком случае… — Кто сказал? — Урри поднял брови как будто весело. — Цветы сбили вас с толку, госпожа? Это зря, у шефа такой установки не было. Даже Серебряного он пытался назвать то Одуванчиком, то Подсолнухом, то Нарциссом… — значит, даже в этом стремился встроить и вписать, но не смог. Не нашёл. Это и невозможно, найти короткое описание, когда лишь играешь, но играешь так долго. — Просто не прижилось, Серебряный — исключение и смирение. А вот того же Орлова… — Какого Орлова? — перебила Зоя, нахмурившись. Думаю, ей не хотелось знать ответ. Информации и так хватало. — Того, который приехал разнюхивать до полиции. Детектива.       Ещё один посторонний. Ещё один, кроме полиции. Это опасно. Даже погибший, Стамп несёт трудности для моей семьи. — Он не потрудился назвать фамилии, — с вялым возмущением, выдохнула Зоя. — Это на него не похоже… — Что с того, Урри? Какое нам до него дело? — Пока что, никакого. Я только пытался сказать, что и для него у шефа в списке был цветок. Цветок не означает женщину. Цветы у шефа были почти все, что шли о чем-то просить. — Спасибо, Урри, легче нам не стало, — Зоя вздохнула и облокотилась о ручку дивана. — Между тобой, Милка, и Серебряным, я связь ещё могу найти: это Майя. К вам ещё Пион — все трое частые гости, — если Зоя знает Пион, и Пион — частый гость, это может быть только Нана. Несколько раз мне уже пришлось ускользать, чтобы не пересечься с ней и чтобы Зоя не познакомила нас. — Но Лилия?..       Зое, видно, было проще звать её так, но все равно, она нервно дернулась. И я — тоже, пусть это было немного игрой. Немного. Мне действительно неприятно. — Кстати, о лилии… В доме Сноквин есть девушка с белыми волосами, её зовут Гердой, — того, что они близнецы я говорить не спешила. Хотела сначала спокойствием тона сохранить спокойствие в комнате. В комнате и правда никто даже не изменился в лице. — Я не сообразила сразу, потому что вчера у вас на балу тоже видела её.       Зоя поморщилась. Села прямо. Никакого удивления ни в её лице, ни в её позе. — Я знала, что что-то пропустила! Ну, во всяком случае, мы пропустили это вдвоём. Отец меня предупреждал, но он тоже не знал, что за придурь в голове госпожи Сноквин: зачем ей две Герды, почему одна ходит как ни в чем не бывало, а вторая в подвале!.. Но это точно две разные Герды. Точно. Хотя, он почему-то считал их близняшками… Я вот не увидела между ними сходства. А ты?       Профессор Громов... Профессор Громов когда-то выбрал Милу не просто так. У неё было очень спокойное, часто безразличное лицо. Ровно такое, чтобы никто в окружении не удивился, случайно увидев двойника-робота. Я могла никогда не стать живой и никогда не научиться. И, наверное, только это меня и спасало временами, как теперь. Удивление выдало бы меня, и попытка ответить быстро выдала бы тоже. Значит, Стамп этого не скрыл от Зои. Может быть, даже не думал, что получилось бы скрыть. А она увидела все по-своему.       Я молчала. Вспоминала то, что видела, а не то, что знала. Но тогда Герда была уже мертва, а мертвый и живой всегда зловеще разные, хоть у них одно лицо. Живой же я её видела слишком давно, и все же, тогда она и моя Герда были одинаковы. Но мне совсем ни к чему на этом настаивать. — Я не могу сказать, что всматривалась в неё. Но, возможно, Стамп знал обеих до того, как их… Разделили. Человек после длительного заточения бывает мало похож на самого себя. — Не знаю… — Зоя громко вздохнула. — И как связать с ней хоть один другой цветок — не знаю!       Урри вмешался, с каким-то странным удовольствием: — Ни к чему гадать, у меня и так есть ответ, госпожа.       Я стинула зубы. Знает? Он знает? Слишком поздно что-то отрицать? Нет. Пусть сначала скажет. Пусть скажет.       Не знаю, на что остаётся надеяться, но поспешные решения ещё ни разу не принесли мне ничего хорошего. — Тогда что ты молчишь все это время?! — Я уже сказал: не хочу выдавать гостей. И шефа. — А если это приказ, Урри? Тогда твоя совесть очистится и ты объяснишь, что за вечер нас ждал? — Если приказ, объясню, что знаю. Только я, хоть убейте, понятия не имею, при чем тут наш Шиповник. Остальные же визитеры связаны очень просто. Госпожа Колесникова даже упомянула это вслух, — госпожа Колесникова — это Нина. Но я не думаю, чтобы Нана нашла причину выдать себя в этом доме. — К тому же, шеф сам… Зоя вдруг вскочила на ноги. — Ты хочешь сказать?.. — Ну да. — Да сколько можно?!       Естественно, Урри был рад этому выходу на беседу с эмоциями и без конкретики. Естественно, потому что я совсем ничего не могла из неё понять.       Я почувствовала на себе взгляд. Корольков, дождавшись пока я посмотрю в ответ, спросил: — Ты знаешь о смерти шестерых учёных, тринадцать лет назад, Шиповник?       Вот что знает Урри. Да. Почти наверняка, да. Тоже противно, но не так опасно. Не моя семья, но то, как погибли её создавшие. — Знаю. Но при чем тут это? — Значит, ты ушла раньше, чем это прозвучало. Мистер Стамп был убит точно так же, как эти учёные. — Значит, стоит его поздравить! — я могла выдержать очень многое, но только не это. Гадкий змей добился своего! Тянул беду к себе за ниточки, и дотянулся, дозвался! Мелкая дрожь. Гнев смешанный с ужасом.       Тринадцать лет назад это началось. Двенадцать лет назад профессор Громов стал последней жертвой, успев оставить только меня для защиты. Я была слишком недавно, чтобы успеть его спасти. Я была слишком недавно. Но самое горькое — кажется, профессор Громов не собирался… Не собирался говорить. Не собирался объяснять. Он знал, кто гонится за ним. Он никому этого не передал. И я не знаю, что заставило его молчать: страх, забота, усталость?.. Он хотел защитить их, всю мою семью, но себя, самого себя?..       Нет. Это уже прошло. Этого не вернуть. Может быть, однажды я узнаю, но не сейчас.       Сейчас… Если Стамп и правда призвал на свою голову тех, что охотились за моей семьёй, могу ли я оставаться здесь? Могу ли я даже на минуту подняться к Майе? Они убили Стампа, а за ним — Герду.       Герда. Герда. Вспомнила, как глазами за ней следила Ини. Едва ли такая, как она могла бы убивать роботов, но войти, чтобы проследить — легко.       Остекленела от ужаса. И тут же разбила это стекло, тряхнув головой. — Мне пора. — Что?.. — Ты права, я ни минуты не спала и больше ничего не соображаю, я должна идти, завтра прием. — А как же Майя?       Майя… Ини спит. В доме есть охрана. Охрана Стампа не спасла. И все же… Одна минута. Только одна минута и не больше. — Я зайду к ней, но к вам больше не подойду.       Я открыла дверь и что-то белое взметнулось. Только через несколько секунд я смогла осознать, что это девушка. Девушка, будто сбежавшая из снежинок, очень бледная, и волосы очень бледные, убранные, но все равно с множеством выбивающихся тонких волосков. Совсем неяркие черты, но в бледных серых глазах с беспокойством вместе твердость. На самом деле, госпожа Сноквин не вынесла бы её.       Я её узнала. — Света.       Она узнала меня только секундой позже. — Мила?..       Не так уж долго мы дружили, но она мне нравилась. Тоже училась с нами вместе, но с тех пор, как ушла вслед за Майей, я её не встречала и не видела. Не удивлялась: нечего ей делать на теневой стороне. — Значит, ты сиделка Майи, да? — наверное, она — единственный человек, которому такое доверить легко. В школе она была тихой, незаметной все время, кроме только одного случая: если кому-то нужна была помощь. От ластика и до трудного звонка домой. Она многое понимала и иногда пыталась говорить со мной как с Милой, а я слушала. И до сих пор некоторые её слова помогали мне видеть происходящее ясно. — Я. Удивлена, что не ты.       Я с трудом улыбнулась. Мила тоже очень любила всем помогать, и совершенно точно собиралась стать врачом или, если вдруг не получится, медсестрой. — Не вышло.       Я и не пыталась. Это была цель Милы, но не моя. И даже если бы я хотела её принять, не могла бы. А если бы могла, это бы значило, что и у Майи все хорошо, и она не лежала бы теперь в той комнате.       Света хотела что-то спросить, но я не могла ждать. — Прости, в другой раз, — если только он будет. — Сейчас совсем нет времени. Я зайду?       Света тихо отступила, хоть бледная тень огорчения скользнула по её лицу.       Я прошла. Майя и правда спала. Все ещё мне с трудом верилось, что она здесь. Свободна. Или, хотя бы, может такой стать.       Я опустилась на колени, но сжала лишь её ладонь. — Только пришла и снова ухожу. Наверное, Зоя права… Но это не главное. Главное, что ты в безопасности, Майя. А я приду к тебе снова. Я приду.       Я поцеловала только кончики её пальцев. И встала.       Света смотрела на меня, растерянно и с сожалением. — Ничего не понимаю, Мила… — Сейчас я не смогу тебе объяснить. Но я рада была тебя увидеть.       Она бледно улыбнулась. — По тебе не видно, Мила. Но я тебя тоже. С Майей все будет хорошо. — Спасибо.

***

      В доме было тихо. Совершенно беззвучно. Снежинки, и Ини тоже, спали в своих постелях. Я тоже легла. Заставила себя сомкнуть глаза.       Мне не было спокойно. Я хотела увидеть Герду, убедиться, что ничего не случилось. Хотела проверить и всех остальных, каждого. Но я знала — чем чаще проверяешь карман с деньгами, тем больше привлекаешь внимание желающих что-то украсть.       Насколько он близко — убийца Стампа? Насколько был близко все это время!       Элек, Нана и Лиза должны быть в безопасности — их двойники не были у Стампа в день убийства. Зато Герда… Если именно охотники за роботами убили настоящую — моя под ударом. Я должна быть здесь, все правильно.       Будь я человеком, мне было бы физически больно от неподвижности. Мне хотелось делать что-нибудь, чтобы не оставаться наедине с мыслями, попытками ухватить любой намёк на то, кого следует бояться, но я лежала на месте и не двигалась. Это было правильно.       Ближе к пяти часам, почти беззвучно, поднялась Ини. Она оделась полностью — я не видела, но слышала, что она не уходит слишком долго, — а потом вышла из комнаты. Хоть я встретила её только здесь, в доме Сноквин, почему-то стало противно и обидно, что она —враг.       Неважно. Ничто не может быть важнее защиты Герды.       Едва затворилась дверь, я встала тоже и вышла за Ини. Это ничего, если она меня заметит. Легче объяснить, легче и даже спугнуть врага, чем снова проиграть.       Она поднялась по ступеням до четвёртого этажа.       Я держалась за ней, ниже на пролёт, и не слышала, что было до того, как она вошла в одну из комнат. Слышала лишь ту ложь, которую сказала она: — Госпожа Сноквин звала вас, Герда. — Зачем? — что-то не так было в голосе Герды. Что-то не так, но я не могла понять, что. — Сегодняшний приём. — Я пойду, Кай. — Не возвращайся, — а Кай прозвучал ещё хуже и отвратней, чем Сыроежкин вчера. Он не собирался защищать. Ни одну из Герд.       Я скрылась за тяжёлым белым комодом, но ни Герда, ни Ини не смотрели по сторонам. Будто Ини совсем не предполагала, что ей можно помешать. Будто Герда не предполагала никакой опасности.       Дом молчал и дом смотрел за ними вместе со мной, со всей холодной безразличностью. Шуршали юбки.       Герда и Ини не произнесли ни одного слова, пока спустились на первый этаж. Я шла за ними, насколько можно быстро. Они скрылись в кухне, и тишина, что продолжилась и там, сильно беспокоила меня. К счастью, когда я подобралась совсем близко, прозвучал голос Герды: — Где госпожа Сноквин? — Спит, — в голосе Ини не было холодного торжества лжеца. Только уверенность и немного усталости. — Ты обманула меня. — Ну конечно, я тебя обманула. Чтобы обмануть его. Ты вовсе не должна терпеть такое обращение.       Его? Неужели, Кая? Это почти смешно. Подняться в пять утра тайно и тайно подняться именно к ним, только чтобы рассказать о здоровых отношениях. Нет.       Но и как ложь, как имеющая смысл ложь это не звучит. — Мне все равно. — Он этого не стоит, — теперь даже казалось, Ини стало грустно. Или жаль. Жаль Герду. Но чего она сама хочет от нее? — Тебя это не касается, — это был первый раз, когда я слышала голос Герды злым. — Я существую для него. — Вовсе нет, Герда! — всего на каплю Ини выдала… Отчаяние. — Разве ты не помнишь Ойви, разве ты не помнишь свою жизнь?!       Я крепко зажмурилась. Когда-то Майя звала это «до искр в глазах», хотя я так и не могла их увидеть.       Так глупо. Так просто. Я так испугалась и так зациклилась на своей истории, что забыла думать — у всех вокруг есть свои.       Ини пришла не за ней, не за моей Гердой, а за другой. За мёртвой. Её не забыли. Её искали. Страшно спросить, сколько лет искали. Страшно подумать, что опоздали только на пару дней. И непонятно, отчего же она не пошла к ним, раз сбежала. — Мне все равно, — отрезала Герда. — Но я не та Герда, которую ты ищешь. Та Герда — сумасшедшая, и её здесь больше нет. Так что пусть все твои Ойви берегутся. И ты берегись, если ещё раз полезешь в наши дела.       Герда прошла мимо, а я не была даже уверена, что хорошо пряталась. Только показалось, она и сама не хотела никого замечать. А я… была оглушена. Все это время она не считала настоящую Герду важной тайной? Молчала лишь по случайности? Молчала ли?.. Нет, верно, молчала: сколько бы раз я её ни видела, она всегда была рядом с Каем, и не стремилась говорить с другими. И Ини наверное первая, кто смог добраться до неё, когда она одна, и поднять саму тему.       Затихли шаги Герды. Дом погрузился в тишину. Я ещё слышала дыхание Ини, но почему-то не ее шаги.       Она стояла на месте, как и я. Если я продолжу стоять, ничего не поправлю.       Я вошла в кухню, толком не зная, что хочу сделать. Зная только, что не хочу оставлять все так. Слишком жестоко. Но слишком опасно выдавать правду.       Ини стояла, прислонившись к одной из тумб и смотрела в пространство.       Вздрогнула. Заморгала. Увидела меня. — Мили?.. Разве подъем?.. — Ещё нет, но скоро. — Я тебя разбудила? — чуть живее, будто на пути обратно из глубокой задумчивости. — Нет. Но, боюсь, я слышала ваш разговор.       Ини совсем вернулась на Землю. И тут же с неожиданной строгостью сдвинула брови. — Тебе это ничего не даст. Выдашь хозяйке — только сложнее будет проводить прием. — Не выдам, — и не выдала бы, даже будь Ини настоящей проблемой. Госпожа Сноквин ничем не помогла бы, только помешала бы. — Но мне теперь ужасно хочется понять, что происходит.       Несколько секунд Ини смотрела мне в глаза, а затем полуопустила веки, выдавая усталость. — И мне тоже этого ужасно хочется, Мили.       Я сделала несколько шагов к ней. — Ты раньше дружила с Гердой?       Ини покачала головой. — В том-то и беда, что нет. Госпожа Сноквин как-то узнавала всех её прежних подруг и никогда не брала к себе. Даже порог дома не давала переступить… Целый год они пытались, потом позвали меня. И вот — я здесь, но не понимаю. Неужели она сошла с ума?..       Легче. Скрывать все от подруги Герды было бы больнее. А я должна, я должна сначала найти способ убедиться, что даже после правды они не навредят моей Герде. Иначе, как бы ни хотелось дать им возможность успокоиться, я не смогу. — Ты так понимаешь её слова? — А как ещё их понимать, Мили? Если бы у неё была близняшка, мне бы сказали. А то, как она говорит, это ведь совсем будто из кино про обиженного подростка: я больше не та, той здесь нет, вы меня не знаете.       Действительно. Как всегда, то, что сам знаешь, кажется очевидным. Но если они продолжат говорить с Гердой, рано или поздно все равно поймут. — Ей есть на что обижаться? — Она пропала давно. Можно ли обижаться больше десяти лет? Если только на то, что её не могли найти, но… Добраться до Сноквин очень тяжело. Она сама должна знать, как тяжело.       Я покачала головой, морщась. Будто не знаю, что думать. Нет. Просто мне нужно больше времени. Ещё больше. Даже если бы я решилась сейчас, это бы только выбило Ини из колеи. Но я пока не могу в любом случае. — Я бы хотела… Я бы хотела, Ини, увидеть тебя или тех, кто тебя прислал сюда, чтобы понять больше, — потому что и теперь ещё не все в моей голове сходится. — Зачем тебе, Мили? Почему вдруг?       Я опустила голову. Причина не только в том, что я знаю правду. И может быть, даже не только в беспокойстве о Герде. — Я... Пережила кое-что очень похожее. Не хочу бросать с этим других.       Ини улыбнулась, хоть слабо. И так же слабо кивнула. — Давай подумаем об этом ближе к первым выходным.