Мрак. С несмеющимися глазами

      Я устроила Майю в маленькой уютной комнате. Поцеловала в лоб на прощание. Несмотря на слова Зои, все равно сказала: — Прости меня.       Ничто в ней не отозвалась. Она точно спала с открытыми глазами.       А я не могла остаться. И силой, будто вырываясь из пут, заставила себя уйти.

***

      Волосы ещё не просохли, и по одежде было нетрудно понять, что надета она в спешке, да ещё перед тем, как броситься бежать.       Совсем неподстать дому, великолепному и строгому. Сколько раз я на него смотрела, на этот снежный дворец, созданный все же из вполне твёрдых материалов? Он стремился ввысь или стремился проткнуть высь своей остротой. И он стремился всем своим видом показать, что он не из этого мира. Ледяная крепость. Дверь её будто нарост из сосулек, и открыла её передо мной девушка вся в белом и вся белая, вплоть до ресниц. Дитя пурги и холодного зимнего сумрака, в себе она имела лишь малую каплю синевы. — Кто? — и ни единой капли тепла. — Людмила Руткевич, — мне больно зваться этим именем. Она, настоящая Мила, — та, с чьей внешностью создана я. Та, в ком профессор Громов не ошибся. И та, кто ошибся, согласившись иметь двойника. — Хм. Ты пришла впритык. Если бы не рекомендация мисс Стамп, мы бы уже позвали другую. И учти, это был первый и последний раз, когда её рекомендация вообще тебе что-то дала. Если будешь так же копаться во время работы, вылетишь с волчьим билетом.       Я не боялась и я смотрела неприветливой девушке в глаза. Волчий билет внизу у меня уже есть. Теперь будет и наверху, стоит оступиться. Это ничего, не привыкать, главное — разобраться, что происходит у Герды. Госпожа Сноквин станет её прятать? — Поняла, — твердо произнесла я. — Хорошо. У тебя с собой копии документов? — Да, — и нездоровое число копий в убежище. — Отлично. Я — Эли, старшая снежинка — думаю, ты должна знать, что мы так называемся?, — поэтому я занимаюсь, в том числе, принятием сюда других. К сожалению, на собеседование и прочее нет времени. Все начинается сейчас же, прямо сейчас, и ни минутой позднее. Это испытательный срок, сегодня и завтра. Завтра важный приём, будут высокие гости.       Так скоро после смерти гадкого ящера? Так сразу, без паузы? В чем дело, если Сноквин готова рискнуть и выпустить едва взятых служанок к важным гостям? Ничто, кроме бегства Герды, в голову не идёт. — К чему такая спешка? — уточнила я. Самые простые решения иногда верные. — Нас не касается, — однако, не в этот раз. — Госпожа требует, мы исполняем, вот все.       Бессмысленно-удобная позиция. Делать и не спрашивать. Видно лишь так можно держать пленника в доме, имея при том слуг.       Комната, куда мы пришли сквозь длинные ледяные коридоры, не была пуста. Нас ждали две девушки, обе уже в белом, но совсем ещё не до того выбеленные, как служанки, которых порой было видно в этом доме. Одна, ниже и мягче, взглянула на меня коротко, но спокойно и как бы с приветствием. У неё волосы были голубого цвета, совсем нежного, чего трудно добиться. А вторая, рыжая, даже не повернулась. Она выбеляла лицо перед огромным зеркалом.       Длинная череда вешалок на противоположной зеркалу стене удерживала, казалось, тысячи белых платьев, таких же, как у них. — Олли, Ини. Перед вами третья, на сегодня последняя снежинка. Ты теперь Мили, ясно? — Эли тоже не смотрела на меня, даже косо. Я и не требовала. Странное новое имя, менявшее лишь букву в сокращении, было мне не совсем понятно, зато совсем понятно, что две другие девушки тоже должны зваться иначе в мире снаружи. — Госпожа велела, чтобы цвета были красный, зелёный и фиолетовый. Остался фиолетовый, — я не видела ни красного, ни зелёного, но видела, что на платья Олли и Ини как будто капнули по самой маленькой капле этих цветов, — найди свой размер здесь, на вешалках, и быстрее. Затем парик. Косметика, чтобы лицо было белым, и светлые линзы здесь тоже есть. Доведите себя до состояния настоящих снежинок. Для тех, у кого кожа не бледная, есть перчатки и высокие чулки — госпожа не выносит ярких цветов, они причиняют ей боль. Олли, Ини, добавьте Мили в общий чат. Когда будете готовы, я жду в зале у входа. Там будет и госпожа, её слушаться беспрекословно. Как и юного господина Кая, и госпожу Герду.       Я сжала ладонь в кулак. Госпожу Герду?.. Без тайны. Без попытки прятать. Откровенно, в лицо. От кого, как не от новеньких служанок, это можно было скрыть, не стараясь? И все же, нет даже попытки. Почему? — Если все ясно, не нужно стоять как истукан, — строго продолжила Эли и звонко хлопнула в ладоши.       Я заставила себя ожить. Точно. Не время замирать. Я все выясню именно здесь.

***

      Фиолетовый, вернее, скорее уж сиреневый, в моём платье нашёл бы только тот, кто постарался бы осознанно. Белизна на лице как будто создавала сбои зрения, мешала, особенно, на ресницах. Туфли на низком каблуке напоминали бы мне о Майе, если бы постоянно не звенели маленькими бубенчиками.       Герда действительно была в зале, как и госпожа Сноквин. Но Герда стояла так прямо и с таким безразличием смотрела сквозь нас, что я не могла быть спокойной. В ней было что-то не то, не такое, как всегда, хотя она всегда холодна и ровна.       Она молчала. Говорила госпожа Сноквин: — И что, это все, Эли? — Я собрала столько, сколько было в прошлый раз, госпожа.       Госпожа Сноквин поморщилась, рассматривая нас придирчиво. Иногда я встречала её взгляд, но старалась не задерживаться так: её это раздражало, я же не могла скрыть мысли о том, что она даже ещё старше, чем даёт увидеть. И для неё это важно. Выбеленность, украшения, халат вроде бы небрежный, но на деле тоже слишком красивый просто для дома. — Но я просила тебя собрать крепких, сильных девушек, — наконец, торопливо и недовольно, почти жалуясь, заметила она. — А вот эта… — Это Ини, госпожа, — конечно, Ини была та, пониже и помягче. И она приняла замечание совершенно спокойно, но ответила: — Не беспокойтесь. Может быть, я не выгляжу настолько крепкой, но силы мне достаёт и я не подведу вас. Сноквин замерла, таращась на Ини. Эли сердито свела брови. — Тебе не разрешали говорить, Ини, — отчеканила она. — Никто не говорил, что мы можем открывать рот только по указке, — вмешалась я. Я точно знаю, что не слышала. Я точно знаю ещё, что Ини и Олли были здесь до меня. Но Ини совсем не выглядит как нетерпеливый боец, который забывает приказы от рвения показать себя. Зато рвение показать, что все контролирует, я вижу в Эли. Много встречала таких в Зеркальном Королевстве. Госпожа Сноквин мучительно наморщилась. — Ну конечно, не сказали! Все эта гадкая спешка! Но завтра здесь будут такие важные гости! Господа Трифат, дочь несчастного мистера Стампа, а ещё этот певец, Сыроежкин.       Я почувствовала себя глупее некуда. Кого же ещё она могла позвать, если речь идёт о бегстве настоящей Герды? И я буду здесь, перед глазами каждого, при том, что Яло уже будет внимательна.       Я опустила голову и снова наткнулась на белизну своего наряда. Правильно. Все нормально. Локоны частью прячут лицо, лицо все белое, даже глаза как у рыбы, линзы почти белые. Но все равно, держаться нужно так, чтобы не могли рассмотреть. — Не будем терять времени! Работы у нас хватает!       Как будто и правда здесь нужны были не служанки, а самые настоящие роботы. Даже у меня едва ли хватало времени смотреть на Герду. А она, она молчала почти все время. И мне все казалось, что она стала медленнее, чем раньше. В какой-то момент она и вовсе ушла к себе, и немного растерянно я заметила, что Ини провожает её взглядом вместе со мной. Не совсем понятно, нужно быть внимательнее с ней.       Освободились мы только заполночь, и Эли тут же предупредила нас о раннем подъёме.       Все мы легли, и я дождалась того, пока остальные уснут. Нет, говорить с Гердой я не думала — нельзя, и кроме того, это было бы трудно объяснить.       Я хотела проверить Майю и Зою тоже. Зоя, конечно, после такого дня будет спать, но, быть может, кто-то из дома сможет рассказать, как идут дела.

***

      Но я ошиблась.       Буквально в дверях меня с распостертыми объятиями встретил Урри. — Госпожа клофелинщица!       В зале горел свет, и, скорее всего, не для него одного. — Что ты хочешь, Урри? — резко спросила я. Не то чтобы мы много общались с ним. Скорее наоборот. А объяснять насчёт Стампа… Ему мне нечего объяснять. — Ничего не хочу, — широко распахнув глаза, ответил он. — Разве что, застрелиться.       Я не понимаю таких шуток, но я все равно знаю, что это шутка. Хотя бы по будто невольно и комично поднятым уголкам его губ.       Я выставила указательный палец вперёд и вскинула большой, подняла руку и направила на него «пистолет». Он со странной, почти глупой улыбкой взял меня за запястье и притянул «дуло» к своему виску. И даже очень натурально дёрнул головой, прежде, чем… — Урри! Мила! Нашли время дурачиться! … строгий голос Зои не одернул нас. — Извини, Зоя, он хотел застрелиться, и не давал мне пройти, — сказала я ровно. Не совсем в шутку, не совсем в оправдание. Если бы Зоя спала, расспрашивать пришлось бы Урри. А значит, игнорировать его было бы плохой идеей. — Я думала, ты не проснёшься ещё дня три. — Ну какой тут сон на три дня? Один день проспишь, уже потеряешь все на свете! Да и сама ты — ложилась хотя бы? Мы-то хотя бы встали недавно.       Я дёрнула плечами. Ответить ей честно, значит вызвать лишние вопросы. А лгать лишний раз не хочется. — Она может отравить и вас тоже, госпожа, — куда серьёзнее заметил Урри, отпустив мою руку. — Не говори глупости, Урри. — Не хотелось бы потерять двух хозяев за один раз, — как будто извиняясь развел руками он. — Я тебе не хозяйка.       Я всмотрелась в Зоино лицо. Нет, не думаю, что это похоже на попытку уволить. Урри она бы не уволила. Я знаю точно, что Стампу он был более чем полезен, и при тяге изображать из себя идиота, человек он все же не глупый. И сильный. — В чем дело? — Вот по этому поводу мы тут все и не спим, — неохотно и устало выдохнула Зоя. — Проходи, у нас тут сейчас уютнее, чем было в день приёма.       Весь уют теперь создавали сдвинутые близко друг к другу диваны и кресла, низкий стол с чашками, прозрачный чайник и прозрачный кофейник, и все, что к ним прилагается, включая печенья.       Кроме самой Зои и Урри, на ногах оказались Смирнов и Корольков. Последний тоже когда-то учился с Сыроежкиным, а здесь, в доме Стампа, отвечал за работу техники. Хотя последнее время значил больше.       Зоя опустилась на диван рядом с ним, Урри занял кресло, но я чувствовала, что напряжения в нем слишком много, чтобы усидеть долго.       Я осталась на ногах. — Я пришла проверить Майю. — Она спит, Мила. Пока что, мы оставили с ней сиделку — проверенную, не волнуйся… — наверное только сейчас я почувствовала, насколько трудно верить в надёжность любой из сиделок. Но если не так… Можно только сойти с ума. Даже не работая у госпожи Сноквин, я не могу постоянно быть рядом сама. — Побудь с нами совсем немного. Может быть, ты что-нибудь вспомнишь…       Я помедлила. Но быстро сдалась: до подъёма ещё есть время, а здесь его нужно немного. Зоя заслужила и много. Но сейчас так свободно им мне не распорядиться. — Хорошо. — Хорошо ли? — Урри все ещё улыбался, но с Зои глаз не сводил. — Раскрывать наши дела той, без кого шеф ещё мог бы жить.       Я не пошевелилась. Слабое обвинение. Слабое, после уверенности, что я убила Стампа одна. Слабое, потому что после правды о шипучке и Майе, жил бы он недолго. И я была бы страшнее. — Не уверена, — нервно и раздражённо вздохнула Зоя. — Такое чувство, что он отпустил: тебя отослал, Володю тоже, все камеры выключил, в охрану поставил непойми что — Гусева и этого… Который здесь месяца два, не больше. — Да, ещё пригласил госпожу травительницу, — с ложным весельем поддержал Урри. — И все же, я не верю, что он планировал умирать. — Но он даже мне запретил спускаться к гостям без него… — Зоя осеклась, нахмурилась, поджала губы.       Всех отослал, выключил камеры и даже не позволил ей присутствовать. Как будто и правда собирался играть честно. Не хотел, чтобы узнали слишком многие. Но не хотел и понять, что не должен знать никто. И даже в моей семье никто не должен знать друг о друге — простое желание поговорить может их выдать. — А куда именно он послал тебя, Урри? — попыталась перевести тему я. — Дело не в том, куда он послал его, — не дав даже улыбке Урри начать ответ, вмешалась Зоя. — Послушай, Мила, у отца была книга. Красивая, дорогая, в серебряной обложке. Ты её видела? — Он не выпускал её из рук, когда я вошла к нему. И так и не выпустил. — А после? Ты не заметила, чтобы кто-нибудь из гостей нес её после? Кто-нибудь в зале? Может быть, кому-то было неудобно? Книга всё-таки не фантик, украсть её не так просто.       Кража книги у Стампа. Как будто плевок в лицо уже умершему. Мёртв, и вот, у тебя могут забрать даже глупые мелочи. Особенно, если убивший знал, что книга для него ценна. — Не видела. Нет. Но ты забываешь, что Гусев покинул пост. Можно было просто спуститься, положить книгу где-то в саду и потом за ней вернуться. — Ну это уж слишком… — Но сад мы все равно осмотрели, — прибавил Урри. — Как и дом. — Всё могло быть проще: спуститься и отнести книгу прямо к себе в машину. Кусты посажены так, чтобы можно было добраться до задней двери, не попадаясь никому на глаза. — Вот это, как раз, мог сделать наш дорогой Сыроежкин, — на «как раз» Урри надавил, будто добавляя в подтекст «в отличие от», и судя по тому, как сверкнули глаза Зои, подразумевалось «в отличие от убийства». Как бы я ни относилась к Урри и как бы он ни относился ко мне теперь, хорошо, что он так считает.       Украсть Сыроежкин мог. Но Элеку это, как будто, ни к чему. Если только ему не приказали. Только не помню, чтобы Сыроежкин умел ценить литературу. — А что в этой книге такого? Зачем её красть? А если её украли, зачем её искать? — Из гордости, — тут же, чуть быстрее нужного, выдал Урри. — Нельзя позволять кому-то думать, что можно украсть у нас и уйти спокойно.       Чушь. Не потому, что сама позиция не работает, а потому, что книга — не драгоценность, так сразу, едва очнувшись, никто её исчезновения не обнаружит.       Я посмотрела Зое в глаза. Зоя беспомощно улыбнулась, бросила взгляд на Володю, качнула головой. — Мы сами точно не знаем, Мила. Но отец намекал, что это ключ от его дел. Обычное завещание он оставил как положено, а вот бумаги, что касается города — мы не знаем, где они. Но книга, возможно, поможет.       Урри отогнал легшую было на лицо тень очередной улыбкой. Но заговорил не весело, а скорее убедительно и мягко: — Шеф не хотел, чтобы на пороге замужества, вы ныряли в такую грязь, вот и все. — Только и тебе он этого тоже в руки не отдал, — не поддалась Зоя. — По другой причине, — развёл руками он. — В любом случае, — Зоя снова обратилась ко мне, — если вдруг… Если по какой-то глупости, ты найдёшь эту книгу в доме госпожи Сноквин, скажи мне. Или… Все равно, где. Где бы ни нашла, где бы краем уха ни услышала. — Хорошо.       Для меня не так важно, кто станет главным в Теймере. Я знаю одно: даже если это будет Зоя, ничего не поменяется всерьез, пока у города вообще будет вторая голова, с изнанки, но важнее основной. Впрочем, может быть, даже без головы, ночная опасная часть не исчезнет. Станет только развязней.       Корольков тихо кашлянул, заставив Зою вздрогнуть.       Она повернула к нему голову, кажется, готовясь объяснять все как можно скорее. Он спокойно взял её за руку и коротко качнул головой. — Я так понимаю, мы посвящаем Милу во все? — ему требовался простой ответ, а не объяснение. — Если вы отправите меня к Майе, я совсем не обижусь.       Я уверена, все, что было нужно от меня, они уже получили. Касалось именно книги. А мне сейчас ничего не нужно. — Ты можешь сказать, что хочешь, — всё-таки после паузы решила Зоя. — Конечно, — ещё мягче, но уже с раздражением согласился Урри. — Ведь нехорошо, если отравитель не будет знать всего, к чему привёл. — Это случилось до убийства. Мистер Стамп отправил меня в другой дом. Новый дом, но точно его, — казалось, в комнате перестали дышать все. Значит, и правда, только проснулись. Значит, ещё не разобрали всего. Другой дом Стампа… Другой дом. Я не была там. Я не слышала. И Стамп ни намёком не навёл меня на мысль. — Мистер Стамп хотел, чтобы я занялся там довольно странным делом. Он как будто хотел, чтобы этот дом стал панцирем. Закрылся и все, — очень дорогого мне стоило никак не измениться снаружи. Ящер! Гадкий ящер! Вот что он задумал, закрыть их всех и не позволить уйти! Сделать вид, что теперь всё под контролем и все в безопасности. И ни капли он не допускал, что проиграет!       Я слышала скрежет внутри просто от желания кричать. От желания заставить Стампа ответить, даже теперь! — И увезти туда он хотел не всех, а только визитеров. Тех, что вошли через чёрный ход. — Шиповник, пион, роза, астра, фиалка, лилия… — полурастерянно перечислила Зоя, но тут же сморщившись окончила: — Ну и Сыроежкин. Лилию, как выяснилось, доставил Урри, это была… — она сжалась, и тут же была осторожно укутана в плед Корольковым. — Герда. Только вот, Урри, я так и не поняла. Ты её привёз, и она была в доме. А ты — нет.       Похоже, она правда не спускалась, пока не сбежала вниз с криком. Вопроса о второй Герде у неё не возникает, или вопрос с Урри отвлекает куда сильнее. Но ведь завтра она её увидит. И я не уверена, нужно ли на этом засторять внимание. Если совсем не сказать, будет странно.       Урри весьма неохотно поднял руки, сдаваясь. — Всё верно. Шеф не собирался доверять перевозку гостей кому попало, и послал за машиной меня: в его обычную они бы не уместились. И я… — он так хорошо изображал спокойствие, что этот обрыв и неожиданно вспыхнувший взгляд, казались прыжком из засады. — Почти доехал! И если бы у шефа была воля сопротивляться, я бы успел.       Я встретила его взгляд. Странный взгляд. Не поймёшь, искренне он сожалеет, или просто не может принять, что в чем-то не приуспел. Темнота, раздражение, напряжённость и веселье, не имеющее сходства с настоящим. — Нет, ты бы не смог, — отрезала я. Мне не нужно оправдание. Но пустые возмущения не нужны тоже. — Стамп был не так силен и не молод. Он мог бы задержать все на несколько минут, но через те несколько минут, я покинула дом. И тебя не встретила. — Как знать! — Никак не узнаешь. А в том доме вы были? — Завтра и поедем. Может, он как-то… — Зоя дёрнула плечами. — Как-нибудь… Я не знаю, как. Но может он поручил кому-то спрятать книгу там, а этот кто-то решил исполнить последнюю волю...       Я не пыталась вникнуть в её размышление. Больше зацепилась за «завтра». «Завтра». Как будто… — А разве госпожа Сноквин не пригласила тебя к себе завтра на приём?       Я была почти уверена, что от беспокойства Зоя и это забыла сказать мне тогда, в машине. Но судя по её взгляду, нет. Вовсе нет. — Ни слова похожего не было! — А нас она уверила, что завтра у неё будут все, кого собрал Стамп. — Милая женщина… — тревожно улыбаясь, протянул Урри. — Цены ей нет. Но откликаться при таких условиях мы не обязаны. — Нет… — выдохнула Зоя, но тут же решительно продолжила: — Но мы поедем. Конечно, мы поедем. Ведь там будут все. Каждый, у кого был шанс украсть книгу. Мы поедем. Если, конечно, она не забудет нас позвать.       Ненадолго воцарилась тишина. Я уже твёрдо решила идти к Майе — объяснить Зое про Герду можно и наедине, уходя, — и повернулась к лестнице, когда Корольков уронил: — Интересно, по какому принципу мистер Стамп выбрал тех, кого повезёт с собой?