пять к трём

Шаг первый: слова. — М-м-м, мне присуща повышенная любовь к сюрпризам, — долетает до острого слуха одним ничем не примечательным днём, сбивая шаг. — Поэтому ответом, пожалуй, будет исполнение желаний, — и это становится переломным моментом отправной точкой. Любовь к сюрпризам так-то понятие растяжимое. Человек, который говорит, что любит сюрпризы, не обязан радоваться каждому, ибо не всякие сюрпризы удачны. А если вы ещё и не знакомы… Как не прогадать? Как оказать знаки внимания и не доставить при этом дискомфорта предмету своих воздыханий? Как подступиться к прекрасному юноше? — Тебе повезло, — сопровождается тычком в бок и весёлым смешком. — Вспомни наши обычаи и будет тебе панацея, — ободрительный шёпот на самое ухо, словно ответ на неозвученные тревожные мысли. — Он хорошенький, так что его точно примут, не боись… Негласное руководство оборотней гласит: раз существуют пять языков любви, то и устоявший ритуал ухаживаний обязан включать все пять, знаменуя признание в любви.        И неважно, оборотень это или обычный человек, избранник или избранница.        Пять шагов навстречу. Три удачных сюрприза взамен на возможность произнести вслух заветную фразу из трёх слов. Признание. Взаимность или отвержение. Один вопрос. — Ну ты загнул, — голос скачет к потолку, но тут же возвращается в норму, практически теряясь в гомоне толпы. — Идеальное свидание — это уже индивидуальная штука. Если для меня достаточно устроить пикник у воды на закате, то тебе такое может не зайти… Да, пора действовать. Жизнь полна сюрпризов. Иногда их преподносит сама судьба, а иногда посылает людей и обстоятельства. Порой они бывают удачными, а порой людям не везёт и вместо радости приходит огорчение. Какими же, в конечном счёте, окажутся эти — знать заранее не дано никому, но кто не рискует, тот автоматически становится проигравшим, так что…        Сюрприз первый: тайный воздыхатель.        Так что всё тем же днём, в разгар учебного года, из шкафчика одного прекрасного юноши, что питает особую любовь к сюрпризам и считает исполнение желаний партнёра залогом идеальных отношений, выпадает спешно набросанное часом ранее письмо.        Студент актёрского отделения забавно вытягивает лицо, невольно прослеживая за траекторией падения глазами, и тут же приседает, чтобы аккуратно подцепить пальцами шершавую бумагу. Вертит тонкий конверт в руках, разглядывает слегка просвечивающие строки и особое внимание уделяет подписи «моему избраннику» на обороте, прежде чем спустить лямку рюкзака на изгиб локтя и развернуть белоснежный исписанный лист.        Сердце в груди пропускает несколько ударов, дыхание спирает от волнения…        Нет надобности наблюдать за тем, как получатель знакомится с посланием, ведь по реакции всё равно не получится стопроцентно правильно предугадать ответ на решающий вопрос, но… Не топтаться в противоположном конце коридора тоже не выходит, так что отправитель мечется у подоконника, дожидаясь, пока написанные им строчки прочтут. «Здравствуй, сизевласка.        Мы пока не знакомы, но моё сердце не может угомониться… Стоит выловить твой запах среди мешанины чужих, и я уже не принадлежу себе, а стоит взгляду зацепиться за твою статную фигуру, как где-то внутри, словно органы переворачиваются… Мои мысли всегда возвращаются к тебе одному. Просыпаясь, я первым делом вспоминаю твой смех, и засыпая, думаю удобно ли тебе было в сегодняшнем наряде? Меняя аудитории, я не могу не задаваться вопросами, не голоден ли ты, не огорчён ли чем, не скучаешь ли на парах?        В моей голове, в моём сердце и в моей душе ты занимаешь особенное место.        Поэтому мне интересно всё. Я хочу знать каждую мелочь. Я хочу, чтобы твой голос звучал время от времени только для меня одного, хочу, чтобы твои глаза изучали в ответ и взгляд так же искал меня в толпе. Хочу изведать, какова твоя фарфоровая кожа на ощупь, и хочу изучить каждый сантиметр твоего тела, чтобы безошибочно указать на все родинки даже с сомкнутыми веками. Я хочу тебя себе. Всего от выкрашенных в синеватый оттенок волос на макушке и до кончиков пальцев на длинных ногах, без остатка и без исключений.        Без условий в виде деталей внешности или черт характера.        Я замечаю, как ты выкладываешься на репетициях, вижу, сколько сил и времени ты вкладываешь в подготовку проектов, знаю, что ты засиживаешься над теорией и подолгу практикуешься в одиночку, регулярно ходишь в спортзал и в салон красоты, состоишь в благотворительной организации и занимаешься волонтёрством. Я иногда слышу обрывки диалогов, поэтому имею представление, как ты общаешься с окружающими и относишься к другим людям. Я верю, что ты действительно хороший, добрый и отзывчивый человек.        Ты обязательно достигнешь успеха во всём, чем пожелаешь заняться. И, если дашь мне шанс, я стану твоей поддержкой и опорой на жизненном пути. Всего себя тебе отдам.        Потому что чувствую, что ты — моё.        Моё-моё, сизевласка.        Я благодарю судьбу за твоё существование. Тебе тоже спасибо за то, что появился в моей жизни, пусть даже пока вот так — мельком в университете. Очень надеюсь, что ты согласен познакомиться… Если да и если ответ на следующий вопрос положительный, то во время вечерней прогулки (да-а, я в курсе, что у тебя два ретривера) идите на пляж.        Я не шибко силён в словах, но в действиях обещаю быть лучше. Только вот…        Даёшь ли ты добро на ухаживания?»        Губы трогает улыбка. Пальцы осторожно сгибают письмо несколько раз и прячут некогда конверт среди страниц немного потрёпанного дневника… Пока всё не так плохо. Одним выдвигается предложение, другим принимается решение. — Такой милый, — на грани слышимости. Они взаимосвязанные, судьбоносные… Имеют власть влиять на две жизни сразу. И что это значит для одного жутко нервничающего оборотня, что это значит для одного студента актёрского отделения — пока не известно. Но да, всё не так уж плохо. Шаг второй: внимание. Шаг третий: подарки. По крайней мере в назначенное время на безлюдном в столь позднее время пляже стыкуются тет-а-тет две одинокие души, а это значит, что скромному свиданию быть. Сначала ожидающий недалеко от главного спуска оборотень улавливает знакомый запах, после в поле зрения появляются до жути активные собаки, которые задорно виляют хвостами, гоняя по песку туда-сюда, и только потом неспешно подходит их владелец. — Привет, — здоровается он, непривычно смущённо улыбаясь. — Привет, — вторит на выдохе и сразу предупреждает: — Для меня на первом месте твой комфорт, говори вдруг что и… Я настроен серьёзно, но мы можем быть просто друзьями. На секунду повисает молчаливая пауза, но неловкость разбавляет тихий смех. — Всё в порядке. Я не против попробовать, как бы это не выглядело в твоей голове. Выдох, кажется, наоборот, получается слишком шумным. — Пойдём, сизевласка, я расстелил плед чуть дальше под деревом, — оттуда открывается отличный вид на предстоящий закат, — подготовил лёгкие закуски, — осведомлён же, что избранник придерживается правильного питания, — и принёс бутылку красного пино-нуар, — предпочтения в алкоголе тоже выцеплены с одного из подслушанных разговоров. Он основательно подготовлен. И, возможно, чуть-чуть смахивает на сталкера. — Должен признать, я приятно удивлён. Но все его странности истолковываются в здоровом (правильном) русле. Сюрприз второй: ментальное и материальное. Светские беседы с бокалами вина в руках. Активные игры с питомцами, которые тоже не остаются без внимания и подарков. Наводящие вопросы и развёрнутые ответы. Последние солнечные лучи ласково окутывают, но совсем не греют, поэтому на широких плечах оказывается ещё один заботливо заготовленный плед. Несколько часов пролетают незаметно для обоих, и предложение подвезти принимается с удовольствием. Чёрный и золотистый ретриверы абсолютно счастливо беснуются, изредка звонко тявкая, на заднем сидении, пока вымотанный до предела юноша посапывает на переднем. На его коленях покоится букет калл. — Принимаешь ли ты мои ухаживания? — Да, — незамедлительно. Оборотень улыбается, являя миру ямочки на щеках, передаёт ожидавшие в синем кабриолете цветы, что де-факто символизируют переходной этап, и озвучивает вслух: — Теперь мы встречаемся. — Умгу… Шаг четвёртый: помощь. По схожему принципу проходит ещё парочка свиданий. А потом случается тот самый неудачный сюрприз, который раскрывает все карты, оставляя без недомолвок. Он оказывает очередную услугу своему избраннику, когда традиции и обычаи дают о себе знать особенно явно — в этот раз внимание о его весьма специфическое воспитание спотыкается сильнее обычного. Сначала смущенный юноша смеётся, бросая в шутку: — Ты бы ещё руку мне поцеловал. Как в средневековье. Но. — Не положено, — вырывается в ответ необдуманно. Повисает резкая пауза. Одна из книг, которые они вызвались расставить по местам в библиотеке, медленно опускается обратно на тележку. Оборотень задвигает последние коробки на нижнюю полку и выпрямляется, мысленно чертыхаясь. Грядёт неизбежное. И действительно. Один спрашивает. Другой отвечает. — Я не употребляю нецензурную брань в присутствии тебя, потому что это некрасиво. И я никогда не опущусь до оскорблений, потому что уважаю тебя, — где-то между строк. Но, но, но… Катастрофы, к огромному удивлению, не происходит. Сюрприз третий: оборотни. — То есть, — заторможено, напоследок, — прикасаться можно только к своей паре или партнёру? — глаза в глаза, кивок с предельно обречённым видом. — А в других случаях физический контакт нужно максимально ограничить и по возможности вообще избегать его, да? — ещё один кивок, пауза, на лице расцветает улыбка. — Я думал в менее светлых направлениях, — поясняет, возводя очи горе, но уголки его губ быстро сползают обратно в ровную линию, вгоняя в ещё большее замешательство. — Запахи… На самом деле я не имею ничего против вашего сословия общества, только… Скажи, — вопрос не озвучен, а уже предугадан, — мы в отношениях? — хотя реакция на ответ остаётся загадкой. Оборотень отрицательно мотает головой. Ему нечего сказать, хоть очень хочется в который раз попросить прощения. Даже за то, кем он является. Но стоит открыть рот, как жестом руки звучит просьба-приказ молчать. Немая просьба, но возносится до приказа. — Мы не пара и даже не партнёры, — говорит, щурясь, и запинается. — Тем не менее это легко исправить, — решительный шаг вперёд и протянутая ладонь заменяют объяснения. Шаг пятый: прикосновения. Оборотень намёк улавливает — тут же подцепляет расслабленные пальцы своими и жмётся губами к костяшкам, невесомо придерживая снизу. Замирает на несколько секунд. А когда отрывается, порядком успокаиваясь, притягивает избранника партнёра для объятий, утыкается тому носом в макушку и блаженно прикрывает глаза, то добавляет: — Ещё кое-что. По волчьим обычаям, пара образуется раз и на всю жизнь до последнего вздоха обоих. Устоявшийся ритуал ухаживаний включает пять этапов. Эти пять шагов навстречу с каждой стороны равноценны проявлению любви пятью ключевыми языками. — Я вроде как понял, — негромко, дабы не перебивать, но при этом всё же дать знать об осведомлённости, осторожно окольцовывая талию и укладывая лоб на крепкое плечо. — Оборотни обязываются устроить три удавшихся сюрприза своим избранникам или избранницам для получения позволения признаться. В ответ на эти три слова они могут услышать заветный вопрос, состоящий так же из трёх слов. Так что спросишь моё имя только, если будешь уверен в собственных чувствах, — сизевласый юноша отстраняется немного, чтобы перехватить взгляд и вопросительно выгнуть бровь. — У оборотней парой считаются те, кто узнал чужое имя и назвал своё, — но остаётся невпечатлённым ответом. Более того, добивает в край потерянного со всеми этими волнениями оборотня: — Тогда почему я всё ещё не слышу признания? До него не доходит добрую минуту. А когда доходит, с губ срывается тихий шёпот: — Я люблю тебя. — Как тебя зовут?