Повелитель гроз

      Безрадостные вести принёс с собой встречный ветер.       Как и прежде, он уловил тревогу средь шелеста сухой листвы. Однако теперь тревога эта граничила с, казалось бы, беспочвенным смятением и даже досадой. На сей раз тихий голос не дрожал, мир не содрогнулся от удара извне, и небо, бездонное, затянутое свинцовыми тучами, по-прежнему простилалось над головой. Ничего не изменилось. Разве только сердце, ведомое памятью о событиях прошлого, болезненно забилось в груди. Настроение было прескверным. Снедаемый тоской, он провёл последние дни в гнетущем ожидании. Ничто не радовало его душу, ничто не могло успокоить. Если бы на кону не стояли судьбы миров, он так бы и остался сидеть у обрыва, надеясь разглядеть у горизонта первые отблески зари. Но, увы, время летело неумолимо быстро. Сорвавшись вниз с головокружительной высоты, он исчез во вспышке молнии.       Не в первой ему приходилось пересекать границы миров. Наблюдать, как пространство скручивается в тугой узел, кожей чувствовать холод, что пронизывал пустоты Вселенной. Со временем такие путешествия вошли в привычку. Лишь воспоминания о былом всё ещё заставляли содрогаться от касания мёртвой бездны. В тот миг, давно ушедший глубоко в века, брешь в иной мир напоминала вход в кишащий осами улей. От одного взгляда на пульсирующую чёрную сердцевину перехватывало дыхание. Тьма отталкивала его. Но тогда, не смея противиться долгу, он шагнул ей навстречу. Шагнул с чувствами, чуждыми его естеству. С сомнением, нерешительностью, страхом.       Место, где он впервые осознал самого себя, олицетворяло спокойствие и безмятежность. Просторную площадь из белого камня заливал яркий свет. В тёмно-синих небесах, усеянных мириадами звёзд, медленно кружились громады планет. Их величественный вид завораживал. Скрытые за пеленой густых облаков, вальсирующие в метеоритных кольцах или же сгорающие в объятиях своего светила — все они плыли сквозь мерцающую туманность. В тишине. Здесь, в центре сущего, она ценилась прежде всего. Никому не следовало прерывать медитативного течения времени. Однако стоило мирным переговорам перерасти в спор, как все тут же позабыли о правилах Пантеона. Обычно сдержанные и безучастные боги не стеснялись высказывать всё, что они думали друг о друге.       — Абсурд! — прорычала женщина с иссохшим мертвенно-бледным лицом. — Я не давала согласия на вторжение, и остальные меня в этом поддержат. Ты поднял оружие на собратьев и сполна за это заплатишь!       В том, как она двигалась, чувствовались повадки свирепого хищника. Плечи были напряжены, гибкое тело, облачённое в алую мантию, согнулось под тяжестью перепончатых крыльев. Внешне Королева Ночи чем-то напоминала летучую мышь. С трудом переставляя длинные жилистые ноги, что никогда не знали обуви, она заняла своё место в тени обрамляющей площадь колоннады. Свет небес причинял ей боль. Её прищуренные налитые кровью глаза с подозрением выглядывали из-под капюшона.       Она не добилась желанного эффекта. Вместо того, чтобы учинить перепалку, собравшиеся осторожно переглянулись.       — Научись слушать, идиотка, — ответил виновник сего торжества. — Мне не сдались ничьи разрешения, договоры и репарации. Мой мир нуждается в новых территориях также, как твоё нутро в крови несчастных жертв. Он истощён войнами, но всё ещё жив. И я не позволю обнаглевшим чинушам растащить его на жалкие провинции. Ватернус станет частью Внешнего мира, нравится тебе это или нет.       Мало кто решался ему перечить. Как правило, хватало нескольких слов, даже самых безобидных, чтобы отбить у соперника всякое желание продолжать спор. Всему виной был голос — грубый, низкий, что казался под стать гигантской фигуре. Он отравлял душу, точно смертельный яд. И только повиновение могло спасти от гибели смельчака, рискнувшего перейти дорогу завоевателю миров. Так случилось и в этот раз. Обычно горделивые, погрязшие в тщеславии боги покорно склонили свои головы. Они не желали вмешиваться.       Королева Ночи же злобно зашипела. Отныне ей нечего было терять.       — Как ты смеешь так со мной разговаривать?!       — Смею. И даже больше: я с радостью выпущу тебе кишки при следующей встрече. Если, конечно, ты не пожелаешь присягнуть на верность императору.       — Не дождёшься, Шао.       — Подумай ещё раз. В качестве компенсации я готов предложить вассальную повинность. На случай твоей неразвитости поясню. Будешь и дальше править вампирами, устраивать кровавые пиршества и наслаждаться всеобщим обожанием. Однако придётся подучить законы Внешнего мира и не нарушать их даже под угрозой смерти.       Следом послышался истеричный смешок.       — Тебе не идёт образ рыцаря. Мы оба знаем, что власть заботит императора прежде всего, и грош цена его обещаниям. Лучше я вскрою тебе череп здесь и сейчас, чем стану терпеть такое отношение. Слышишь, ты, лживый ублюдок?!       Но потенциально зрелищной схватке не суждено было развеять удручающую атмосферу переговоров. Боги поумерили свой пыл, стоило старшему из них взять ситуацию под свой контроль.       — Прекратите, вы, оба, — осадив открывшую было рот Королеву, он с презрением осмотрел собравшихся. — Мудрые существа, а ведёте себя, словно малые дети. Как мы сможем добиться согласия, когда одни готовы вцепиться друг другу в глотки, а остальные и пальцем не поведут, чтобы их разнять?       Если бы благоразумие имело живое воплощение, то Аргус всецело подошёл бы на эту роль. Ему не следовало повышать голоса, чтобы быть услышанным. Спокойный, рассудительный, он принялся лавировать меж своих собратьев с лёгкостью и грацией танцора. Его золотой нагрудник, надетый поверх рясы, красиво переливался на свету.       — Лучше бы ты, старик, не влезал, — сказал Шао, постукивая пальцами по рукояти висящего на поясе молота. — Времена, когда твоё слово было решающим, давно прошли. Впредь советую не влезать в чужой разговор.       Аргус небрежно отмахнулся.       — Ну-ну, ещё успеешь показать клыки. Ты натворил немало бед и будешь вынужден выйти на суд Старших Богов. Прибереги свои величественные речи для их слуха. А пока…       Вдруг он прервал свою мысль, чего, в угоду педантичной натуры, всячески старался избегать. Черты его лица разгладились. Он почувствовал присутствие наблюдателя и обернулся, одарив последнего приветливой улыбкой. Их взгляды встретились.       — Долго собираешься стоять в стороне, Рейден?       До сей поры на него не обращали внимания, и на то была причина. Он предпочитал не лезть в чужие дела, если только те не касались судьбы доверенного ему мира. Всё из-за патологической склонности к созерцанию, за которую бога грома высмеивали все, кому не лень. Ему нравилось подмечать детали, анализировать речь и поведение окружающих его существ. Это помогало понять суть вещей. Так в поведении Королевы он разглядел нечто вызывающее. Она осмелилась перечить закалённому в боях богу, ругалась, хлопала крыльями, лишь бы показать свою напыщенную храбрость. Но дрожь в коленях скрыть не смогла. Рейден видел, что она была напугана не меньше остальных. В свою очередь Шао уже давно создал образ воителя, не страшащегося поражений. Гремя стальными доспехами, он прохаживался по площади с видом важной, расфуфыренной птицы. И мало кто замечал, как осторожно Шао заглядывал себе за спину. Он мог оперировать красивыми словами и строить из себя дипломата. Вот только все знают простую истину: честный лидер не станет бояться удара исподтишка.       — Мне было любопытно, чем всё закончится.       — Опрометчивое решение — не пресекать зло в зародыше, — подметил Аргус, когда Рейден приблизился к остальным. — Равнодушие сгубило самые ясные умы.       — Думаю, от зародыша здесь мало что осталось. Если у тебя в планах заняться нашим перевоспитанием, оставь свои попытки на будущее. Сейчас не время и не место.       — Согласна, — оживилась обычно молчаливая Сея. — Никаких любезностей. Объясни, чего тебе от нас надо?       Как большинство богинь, она была стройна и худощава. Белоснежная туника, перехваченная на поясе шёлковой лентой, подчёркивала её тонкий стан и прекрасные девичьи формы. На плечах красовалась конструкция в виде уравновешенных весов, что вкупе с высокой тиарой компенсировала малый рост. Волосы и глаза Сеи были цвета тусклого золота.       Во всём она стремилась следовать букве закона, будь то участие в совете Пантеона или каждодневное прихорашивание перед выходом в свет. Сея уважала саму суть Порядка. Возможно даже, пылала к нему страстной любовью. Её раздражали вольности чужих речей и поступков, а непунктуальность некоторых и вовсе выводила из себя. Рейдена это забавляло. Не скрывая ухмылки, он искоса взглянул на приверженку вселенского идеала.       — В чём дело, дорогая? Мы в очередной раз нарушили постановление о вербальном общении?       Та устало вздохнула.       — Молчи. Ты опоздал, потому стой смирно. Это собрание итак затянулось на непозволительно долгий срок.       — Не опоздал, а задержался.       — Должно быть, на то есть веская причина?       — Должно быть, — Рейден кивнул, и голос его вмиг растерял своё очарование. — А теперь, пока есть возможность, смени свой тон. Я ведь могу и расстроиться.       Вопреки ожиданиям, Сея ничего не ответила. Невесть откуда взявшиеся пылинки на широких рукавах туники привлекли её внимание. Рейден расценил это, как знак примирения.       — Почему прогнали Фуджина?       — Этот мальчишка уже успел нажаловаться? — растягивая слова, протянул бесформенный сгусток энергии.       Левитируя над поверхностью, он медленно раскачивался то в одну, то в другую сторону. Его голубоватое сияние успокаивало. И в то же время оно таило в себе бесконечное число странных, пугающих образов. Сросшиеся друг с другом лица, рой насекомых, пожирающих гнилую плоть, и груда отрубленных голов, болтающихся на крюках — то были лишь немногие фантомы из когда-либо существовавших сновидений. Они населяли Царство Снов. Ими же подпитывался Морфо — божество загадочное и крайне недружелюбное.       Рядом с ним расположился последний участник совета. Изорванный в лохмотья плащ не мог скрыть его сгорбленного, монструозного тела, собранного из жертвенных костей. Верхних конечностей, то неестественно вытянутых, то слишком коротких, сросшихся между собой, было на порядок больше, чем нижних. Вывернутые наизнанку рёбра оголяли грудные позвонки, за спиной образуя некое подобие крыльев. Бесспорно, бог Хаоса оставлял после себя неприятное впечатление. Жадный до подношений, он поощрял кровавые расправы подле алтарей. И день ото дня его оболочка пополнялась всё новыми останками последователей.       Слова Морфо подействовали на него благотворно. Один из трёх черепов, сидящих на непропорционально длинных шеях, опустил нижнюю челюсть. Послышался хриплый смех.       — И понадеялся, что братец накажет обидчиков. Хорошо иметь заступника в лице громовержца, победителя Старшего бога. Все должны с ним считаться. Даже в тех вопросах, которые его не касаются.       Столь пренебрежительное отношение Рейден воспринял со скучающим видом. В его манере было любым способом избежать конфликта. Тем более, если конфликт этот исходил из глупости и недальновидности оппонента. Насмешки, рождённые в обозлённой, завистливой душе, бог грома обычно пропускал мимо ушей. Однако на сей раз он позволил себе некоторую вольность.       — Не только считаться, но и уважать.       — Ты не можешь обуздать анархию, — второй, увенчанный шипами череп, громко клацнул кривыми зубами, — не смеешь приказывать и требовать незаслуженного. Лучше бы ты и дальше сидел со своим двуногим зверьём, ради своего же блага. Никто тебя здесь не боится!       — Напрасно. Когда моему миру угрожает опасность, я делаю всё возможное, чтобы уберечь его. Сейчас как раз такой случай. Ты ведь хорошо понимаешь, насколько глупо и невыгодно становиться моим соперником. Так зачем напрашиваешься на неприятности?       — Он прав, Кочал, — вмешалась Королева Ночи. — Не наживай себе врагов раньше времени.       — Иначе получишь такую встряску, что потом костей не соберёшь, — подметил Шао, продолжая расхаживать взад-вперёд. Из всех собравшихся лишь у него было приподнятое настроение. — Наш бог грома хоть себе на уме, но противник достойный. Достаточно вспомнить, какое наказание понёс Шиннок.       Рейден притворился, что не услышал в его голосе снисхождения. Никогда и ни перед кем Шао не строил из себя милостивого покровителя. Он был жесток в своих деяниях. В приближённых же видел рабов, коих без устали держал под сапогом. Все, кто бросал ему вызов, рано или поздно лишались жизни. Все, кто служил ему, только боялись её лишиться.       — То была кара за безрассудство.       Скрестив руки на груди, Рейден по-прежнему сверлил пустые глазницы бога Хаоса наглым взглядом. Он не желал возвращаться к воспоминаниям. Вновь переживать те времена, когда его мир содрогался в предсмертной агонии. Тогда он беспомощно наблюдал, как на небе испарялись облака. Видел пепельную бурю, что приближалась к нему сплошной стеной, и всполохи огня на озёрных гладях. На его глазах горные массивы рассыпались подобно песчаным дюнам, мельчали океаны, а джунгли обращались в выжженные пустоши — язвы на теле молодой планеты. Он помнил, как дрожала под ногами земля. Как лавовые потоки вырывались из её недр, каким тяжёлым и удушливым становился раскалённый воздух. То был конец света. Час, когда смерть забирала всё, до чего могла дотянуться. Рейден видел её всюду: в пересохших руслах рек, в сгоревших землянках и телах, обугленных до костей.       — Мы не затем собрались, чтобы выяснять отношения, — напомнила о себе Сея. — Пожалуйста, давайте перейдём к делу.       — После того, как я получу ответ на свой вопрос.       — Какой же ты дотошный, Рейден. Совет созван исключительно для богов-хранителей. Твой брат имеет к нему такое же отношение, как засуха к плодородному урожаю. У Фуджина нет права голоса.       — И права присутствия, по-видимому, тоже?       Сея кивнула. Она была любознательна до всякого рода указов, в том числе до их правок, процессов рассмотрений и прочей бюрократической чепухи. Стоило очередным исправлениям вступить в силу, как Сея тут же брала их на вооружение. Не существовало такого параграфа, которого бы она не могла пересказать наизусть, и остальные нередко этим пользовались. В этом плане боги совсем не отличались от смертных. Зачем изучать постоянно меняющийся свод законов, когда можно проконсультироваться у самого воплощения Порядка?       — В будущем я сделаю запрос о возможности участия в собраниях лиц, необременённых титулом и священным долгом, — обратил на себя внимание Аргус. — А пока, ежели ни у кого не осталось вопросов, попрошу всех сосредоточиться.       Более ему не возражали. Собравшись в круг, как того требовала традиция, боги замерли в молчаливом ожидании. Никто не обменивался взглядами, не позволял себе шептаться за чужими спинами. Им досаждало общество друг друга, и воздух от витавшего в нём напряжения стал ещё тяжелее, чем прежде. Рейден находил в этом особое очарование. Он чувствовал, как взаимная ненависть будоражит души во всём правильной Сеи и Кочала, порождённого анархией, слышал шипение, коим Королева Ночи одаривала верного своим идеалам Шао. Все они захлёбывались в гневе, но виду не подавали. Точно обиженные дети, вынужденные держаться за руки по прихоти старших.       — У нас есть немного времени, прежде чем начнётся суд, — произнёс Аргус задумчиво.       Рейден вздохнул.       — Замечательно. Люблю душевные беседы.       — Твои остроты здесь совершенно ни к чему. Подозреваю, все из присутствующих выйдут на аудиенцию к Старшим богам, и мне хотелось бы узнать с какой целью. Хотя бы приблизительно.       — Боишься проиграть процесс, старик? — спросил Шао, не упуская случая вновь над кем-нибудь поиздеваться.       В ответ Аргус слабо пожал плечами.       — Если мои обвинения не найдут поддержки, в худшем случае я получу выговор за нарушение спокойствия. При тех же условиях тебя ожидает менее завидная участь. Поэтому, пожалуйста, не строй из себя того, кем ты не являешься.       — Искренне желаю тебе того же.       — Как будет угодно. Возвращаясь к вышесказанному: да, мне любопытно будущее распределение сторон. Ваша с императором политика может прийтись по вкусу далеко не всем. Ты об этом не думал?       Ярко-красные глаза, светящиеся словно раскалённые угольки в прорезях стального шлема, превратились в две узкие щёлки. Трудно было догадаться: рассердил вопрос Шао, или же он испытал чувство, близкое к азарту. Его массивная, закованная в перчатку рука очертила полукруг, тем самым захватив присутствующих в единое целое. Последние сразу потупили взгляды. За редким исключением.       — А ты у них спроси. После и выясним, за кем из нас они готовы пойти.       — Что же… — Аргус улыбнулся, — потому мы и собрались.       Стоило отдать ему должное: он умел контролировать себя в любой ситуации. Будь то празднество или кровавая расправа, самообладанию Аргуса можно было только позавидовать. Сверх того, своим поведением он подавал пример остальным. Доказательством тому послужила Королева. Доселе взвинченная, едва ли не задыхающаяся от гнева, она спокойно, но достаточно громко объявила:       — Свои мысли я высказала ранее. Все были им свидетелями. Как защитница Царства Ватернус я против агрессии Внешнего мира.       — Твой идиотизм поражает, — буркнул Шао, не глядя на закутанную в мантию вампиршу.       Та решила не уступать и злобно клацнула зубами.       — Надеюсь, тебя казнят сегодня же.       — Тише, тише! — влез между ними Аргус. — У нас идут переговоры. Держите это в уме. А что насчёт твоего мнения, дорогая, то я полностью его поддерживаю. Эдения — цивилизованное королевство, и его обитатели уже многие тысячелетия не одобряют военную политику. Я сделаю всё возможное, чтобы наши царства оставались независимыми.       — Это было ожидаемо, — протянула Сея. Она всё также была занята удалением пылинок с рукавов туники.       — А что думаешь ты?       Мгновения тишины, послужившие передышкой перед дальнейшим обсуждением, каждый воспринял по-своему. Те, кто уже высказался, ожидали справедливого по их меркам ответа. А кто-то, до кого ещё не дошла очередь, наверняка подумывал смыться. По крайней мере, так показалось Рейдену.       Он наблюдал за происходящим с осторожностью. Ему не нравилась излишняя уверенность, с какой Шао выслушивал жалобы в свой адрес. Лишь прознав о суде Старших богов, любой из их собратьев был бы вынужден смириться с грядущим наказанием. Получить обвинение — означало распрощаться с репутацией, божественной сущностью и, возможно, самой жизнью. Все боялись такой участи. Но даже здесь Шао поспешил выделиться. Он вёл себя так, словно бы его ждала лишь дружеская беседа. И причина тому, как оказалось, лежала на поверхности.       — Мирозданию ещё далеко до совершенства, — не поднимая головы, сказала Сея, — оно погрязло в бесконечном насилии. Меня печалит существование войн. Но Царство Сейдо всегда с пониманием относилось к своему окружению. Мы держимся нейтралитета, соблюдаем законы и требуем того же от других. Завоевание миров — неоднозначный проступок. Он требует тщательного рассмотрения. Однако решающее слово было и остаётся за Старшими богами. Если они решат, что Шао невиновен, я не стану вмешиваться.       Кочал издал удовлетворённый хрип.       — В кой-то веки я соглашусь с этой ненормальной. Мне нет дела до Внешнего мира. Но наблюдать за возрастающим хаосом для меня — сущее удовольствие.       Его гротескное обличие комично дёрнулось, стоило Шао разразиться смехом. То был случай, когда за чужим весельем совсем не хотелось наблюдать, и уж тем более им наслаждаться. От этого громкого, жуткого хохота переворачивалось само нутро.       — Не радуйся раньше времени! — потеряв терпение, Королева Ночи истерично захлопала крыльями. — Твоя наглость не знает меры. Мало того, что пришёл сюда с угрозами, так ещё посмел подкупить голосующих.       — Успокойся сейчас же.       — Так я тебя и послушала, Сея. Ну, признайся, какова цена твоему бездействию?       — Не понимаю, о чём ты.       Медленно вскинув руку, Аргус вынудил Королеву остаться стоять на прежнем месте. Ни под каким предлогом он бы не допустил драки. Его бледно-голубые глаза смотрели на богиню Порядка с осуждением.       — Думаю, прекрасно понимаешь. Я не стану читать нотации, ведь, как мне любезно объяснили, занятие это бессмысленное и неблагодарное. Но послушай моего совета: передумай, пока есть такая возможность, — он сделал шаг в центр круга. — Морфо, Рейден, мы внимательно вас слушаем.       Они стояли бок о бок — владыка снов и бог грома, давным-давно пришедшие к единой мысли, что им явно не стоит пересекаться вне собраний Пантеона. Первый был слишком эксцентричным. Или же, если подобное описание вообще применимо к древнему божеству, попросту «не от мира сего». Второй удивлял окружающих не меньше, но по совсем иной причине. Не такой сдержанный, как Аргус, но достаточно отчаянный для выбора своего собственного пути, Рейден из раза в раз страдал от приземлённости своей натуры. Безучастие собратьев к судьбам смертных выводило его из себя. От их жестокости у него то и дело болело сердце, от политических игр — голова. Иначе говоря, Рейдену вечно приходилось испытывать боль.       — Не нравится мне эта история, — задумчиво протянул он. — То вы придерживаетесь нейтралитета и отказываете в помощи, даже когда само мироздание находится под угрозой, а теперь заключаете союзы и разговариваете со мной так, будто я вам чем-то обязан.       Аргус покачал головой.       — Твоё сомнение напрасно: от тебя требуется признание, на чью сторону ты собираешься встать. Согласись, это нетрудно.       — Возможно. Тем более, что выбор, который ты предлагаешь — всего лишь иллюзия. И в том, и в другом случае я вынужден играть по-крупному и подставлять шею ради чужого блага.       — Так… что ты скажешь?       — Ничего, Аргус. Я выслушаю решение Старших богов и сделаю соответствующие выводы.       То, как отреагировали остальные, показалось Рейдену забавным. Особенно ему приглянулась Королева, внешний вид которой намекал на приближающийся нервный срыв. Она ожидала услышать многое из уст бога грома, но только не отговорку, полную, как ей показалось, бессовестного равнодушия. Злобная гримаса изуродовала её лицо.       — Трус! — рявкнула она. — Предатель! Зачем ты вообще пришёл, если не собирался вмешиваться?!       — Мирные переговоры, дорогая, — напомнил ей Аргус. — Не разбрасывайся обвинениями раньше положенного. Рейден ведёт себя так исключительно из собственной вредности. Поверь, у него есть своя голова на плечах.       — Как и у меня, — вытянувшись в форму эллипса, Морфо загудел так громко, что воздух близ него заходил ходуном. Голубоватое сияние его «тела» сменило цвет. Стало тёмно-серым, словно облако дыма. — Потому мне нет дела до ваших отношений. Царство Снов было и остаётся недосягаемой реальностью при любых условиях. Вам невдомёк, какие тайны оно хранит в своих недрах, сколько возможностей открывается за гранью…       — …и как здешние обитатели обходятся без выпивки, — перебил его Рейден. — Действительно загадка.       Морфо проигнорировал шутку. Остальные вовсе её не услышали, поскольку дальнейшее собрание больше напоминало городской базар, на котором торгаши рвут себе глотки, стараясь перекричать друг дружку. Каждый из участников стремился доказать свою правоту. Никто не желал уступать.       В конце концов начавшийся балаган убедил Аргуса прервать дипломатическую миссию. Не говоря ни слова, от отмахнулся от собратьев, как от назойливых мух, тяжело вздохнул и отошёл в сторону, словно бы поддавшийся разочарованию. На его старческом лице, испещрённым морщинами, залегла тень задумчивости. Королева Ночи также поспешила уединиться. Избегая прямого света, она вновь нырнула под сень колоннады, откуда в дальнейшем наблюдала за присутствующими с видом оголодавшего падальщика. Этим двоим везло явно меньше других.       — Они такие жалкие, — произнёс Шао с укором, — точно грызуны, подвешенные за хвост. Особенно старик. Никак не возьму в толк, почему вы продолжаете потакать его капризам.       Он одарил близстоящих богов своим знаменитым ледяным взглядом. Должно быть, думал, что вышел победителем из явно затянувшегося спора. Глаза его сверкнули алым огнём, стоило Рейдену снова напомнить о себе.       — У тебя есть кандидат получше?       Он не видел лица, скрытого за стальным шлемом в виде черепа, но знал — Шао ухмыльнулся.       — Понимаю. Ты считаешь, я хочу заменить старика. Отчасти это правда. Когда-то давно в мыслях было подвинуть его с места, но теперь у меня другие планы.       — Да, захват миров. Я слышал.       — И не сказал ни слова против, — заметил Шао, испытующе глядя на бога грома. — После такого хочется верить, что ты по-своему мудр. Как считаешь, у нас выйдет деловой разговор?       Жестом приказав следовать за ним, он развернулся и пошёл к краю площади. Рейден повиновался. Его несколько рассердила привычка Шао задавать вопросы и не давать собеседнику возможности на них ответить, но не воспользоваться случаем он не мог. На сей раз любопытство бога грома оказалось сильнее гордыни.       Они остановились у трёх полуразрушенных колонн, одна из которых сильно накренилась набок. Шао прижался к ней спиной и по-хозяйски предложил расположиться рядом с ним. Рейден остался стоять на месте.       — Объясни, наконец, чего тебе надо, — сказал он, чувствуя себя участником театрального представления. За ними наверняка наблюдали.       — Ты знаешь. Мне нужна поддержка, чтобы избежать неприятностей на суде. Если на моей стороне выступят хранители крупнейших царств, я смогу отстоять свои идеи. Некоторые согласились на условия. Теперь твоя очередь.       Шао говорил настолько непринуждённо, будто источником его проблем было не предстоящее разбирательство, а наличие неудобной обуви в гардеробе. Рейдена это не радовало. Он относился к Старшим богам с почтением, уважал их, а иной раз даже побаивался. Кто же вёл себя иначе, вызывал у него подозрения.       — Значит, Королева права. Это твоих рук дело, — вспомнив, как подозрительно учтиво повелители Порядка и Хаоса вели себя на переговорах, Рейден кивнул в их сторону. — Я ожидал от тебя чего-то подобного. Но почему они пошли навстречу?       — Стоило пообещать им неприкосновенность, как они тут же согласились.       — Невозможно!       Шао пожал плечами.       — Как видишь, у меня получилось. Подобными нам не всегда руководят алчность или тщеславие. Иногда достаточно предложить хотя бы безопасность, и вот, у тебя новый союзник.       — Скорее тот, кто не станет мешать, — поправил его Рейден. — Когда Старшие боги признают твою вину, и Сея, и Кочал вздохнут с облегчением.       — Откуда такие выводы?       — Ты их запугал.       — Я не об этом, — понизил голос Шао. — Почему ты думаешь, что меня осудят?       Вопрос показался Рейдену достаточно глупым, чтобы на него отвечать. Один из главных постулатов гласил: богам нельзя вмешиваться в дела смертных, и особенно это касалось богов-хранителей. Им воспрещалось нарушать механизмы природы, учинять беспорядки и тем более управлять целыми государствами. Можно сказать, подобное поведение считалось дурным тоном, и за ним справедливо следовало наказание. О том, что боги умудрялись обходить это правило, речи не шло. В случае Шао всё было очевидно. Когда-то он сумел убедить собратьев, что титул военного советника при императорском троне избавит его царство от междоусобных столкновений. Тогда ему поверили. Но время шло, и Внешний мир стал стремительно набирать силу. В благодарность местный правитель, император Онага, удостоил Шао правом управлять многотысячной армией. Что из этого вышло, Рейдену не повезло увидеть лично.       — У Старших богов есть причина этого не делать?       — Именно, — ответил Шао.       Бог грома скрестил руки на груди. Он начинал жалеть, что вообще ввязался в разговор.       — Поясни.       — Божественный статус запрещает нам жить полной жизнью, не так ли? — шагнув вперёд, Шао вдвое сократил расстояние между ними. — И тут я подумал: а что будет, если от него отказаться?       — Ты станешь смертным. Только не говори, что ты собрался…       — Уже, друг мой.       Рейден не мог в это поверить. С недоверием он уставился на собеседника, в глазах которого заметил торжествующий блеск. На миг воспоминания вновь унесли его далеко в прошлое. В место, где ходуном ходила земля, где ядовитый воздух обжигал лёгкие, и раскалённый песок иголками впивался в кожу. Он помнил, как стоял на возвышенности. Грязно-серый пепел застилал ему лицо, но Рейден видел нечто, приближающееся к нему — исполинская тень, загородившая собой кровавое небо. От дикого хохота, издаваемого этим чудовищем, замирало сердце. Но больше всего бога грома ужаснули глаза. Из темноты, не мигая, на него глядели два громадных кратера. Безжизненные, пустые они затянули его в пустоту, где не существовало ничего, кроме холода и страха.       С тех пор минуло много лет. Искалеченный мир обрёл второе дыхание, и тьма ушла из его отравленного сердца. Только Рейден всё не мог забыть врага, перед которым ощущал себя самым беспомощным существом во Вселенной. Он поморщился. Под взглядом ликующего Шао он почувствовал нечто подобное.       — Это безумие!       — Пусть так. Но это открывает мне куда большие возможности, чем прежде.       — И закрывает все остальные, — напомнил Рейден. — Ты ослабнешь, потеряешь хватку. Просто представь, что о твоей смертности узнают во Внешнем мире. Ты сделал себе имя за счёт происхождения. Все восхищались тобой, прислушивались к советам и ловили каждое твоё слово. Не боишься потерять уважение? Кем теперь ты станешь в своём царстве, Шао?       Он хотел сказать что-то ещё, но слова напрочь вылетели из головы. Надменный и невыносимо довольный голос стал настолько тихим, что Рейден с трудом расслышал сказанное.       — …Кан.       Они были одного роста — слишком высокие для смертных, но вынужденные задирать головы перед такими, как Кочал. Однако Рейдену показалось, что сейчас Шао стал выше на добрые полголовы.       — Извини? — спросил он также тихо.       — Шао Кан, — из-под шлема донеслись звуки, отдалённо напоминающие сдавленный смех. — Ну и ну! Видел бы ты свою физиономию.       — Я…       Рейден замялся. Мысль о том, что в погоне за властью собрат зашёл настолько далёко, убила в нём всю страсть к риторике. Вместо хоть сколько-нибудь информативного ответа он судорожно выдохнул, попятился назад. Между тем Шао продолжал говорить.       — Надеюсь, ты понял, почему не стоит со мной ссориться. Стань моим союзником и познай императорскую щедрость. Твой мир будет в безопасности. Защищённый армией Внешнего мира, он будет расти и дарить жизнь его обитателям. Даже таким уродцам, как те существа, с которыми ты нянчишься день и ночь.       — Не знаю, что и сказать, — промямлил Рейден до того, как небо над ним озарила яркая вспышка.       Старания Аргуса не были напрасны — на его зов явились Старшие боги. Все, как один, подняли головы вверх, откуда строгим, но мудрым взглядом на них взирали призрачные силуэты.       — А не надо ничего говорить, — заключил Шао, кланяясь вместе с остальными. — Просто наблюдай. Ты ведь так любишь это делать.       Слушание продлилось от силы четверть часа. При этом большую часть времени Старшие боги потратили не на вынесение вердикта, а на молчание, с коим они лицезрели очередные склоки подчинённых. Первым выступал Аргус. Весьма доходчиво он рассказал о цели своего обращения, представил собравшихся, как того требовала традиция, и уже собирался переходить к личным предположениям, когда его нагло перебили. Из всех присутствующих только Шао не отличался терпением. Подскочив к Аргусу, он чуть было не сбил того с ног. Ему было важно вмешаться быстрее, чем того требовала элементарная вежливость, но для Королевы Ночи это стало последней каплей. Не дожидаясь своей очереди, она накинулась на Шао с такими оскорблениями, от которых у вечно сдержанной Сеи чуть волосы не встали дыбом. Они были готовы до бесконечности спорить друг с другом. Вот только мир устроен так, что справедливость в нём встречается куда реже, чем солнечные дни в Преисподней. Правила гласили отправлять на суд лишь действующих богов, а таковым отныне Шао не являлся. Узнав об этом, вампирша отчаянно взвыла. Никто не спешил прийти ей на выручку. Аргус молчал.       "Неужели у него получилось?" — подумал Рейден, искоса поглядывая на завоевателя миров. Он по-прежнему стоял в стороне, скрытый тенью поваленной набок колонны. Мысли беспорядочно крутились в голове, тревога нарастала снежным комом. До самого конца бог грома не признавал очевидного, заполняя образовавшуюся пустоту в душе надеждой на лучшее. "Нет, ему не простят своеволие, — поспешил он уверить самого себя, — этого не произойдёт. Шао убил императора и силой захватил трон царства, которое ему надлежало защищать. Он заслужил наказание."       — Шао Кан!       Слившиеся воедино голоса прокатились по площади громким эхом. Рейден затаил дыхание. Он боялся, что стук собственного сердца помешает ему расслышать приговор, и потому замер в попытке уловить каждое сказанное слово. К счастью, Старших богов не могла заглушить даже самая сильная гроза.       — Мы не одобряем твоего выбора.       Ему не хотелось вмешиваться. И стоило похвалить Шао за проницательность: он понимал, на что следовало давить. Доверенный Рейдену мир был пышущим жизнью оазисом, обитатели которого пока не осознавали свою силу. Вторжение Внешнего мира грозило привести к тому, что уже случилось когда-то, к тому, что бог грома пытался забыть.       — В стремлении изменить мир ты намерен замарать руки кровью невинных. Сие не судьба хранителя…       Но если он пустит всё на самотёк, если промолчит, что станет тогда? Миры начнут разрушаться один за другим, их небеса вспыхнут алым огнём, земля задрожит в страшной лихорадке. Доверять обещаниям Шао было как минимум неразумно, ведь душа его не знала милосердия. Всё грозило повториться вновь, и этого Рейден боялся больше всего. Неужели после произошедшего он позволит себе бездействие?       Ответ пришёл сам собой.       — …но не так ценна мораль, сколько законы, по которым мы живём. Ты не нарушал их, Шао Кан. Нам не за что осудить тебя.       — Нет!       Стена, что преградой стояла между смятением и решимостью, вдруг дала серьёзную брешь. Мысли хлынули через неё бурным потоком, а вместе с ними новую жизнь обрело единственное желание — бросить вызов злу. Давно забытое ощущение силы на мгновение вырвало бога грома из реальности, и лишь пристальные взоры собратьев сумели отрезвить его. С трудом он узнал собственный голос.       — Это неправильно! Вы не можете позволить…       — Уже позволили, Рейден, — заявили Старшие боги тем же отстранённым тоном. — Конфронтация миров не запрещена до тех пор, пока сохранён баланс и гармоничное течение жизни. Деяния Шао Кана будут иметь малозначительные последствия.       — Я бы не назвал присвоение территории и массовые убийства малозначительными последствиями, — осознав, что позволяет себе излишнюю вольность, Рейден склонил голову. — При всём уважении к вам.       Тишина была недолгой. Суровые лики, взирающие на остальных сверху вниз, на мгновение потухли, чтобы затем засиять ещё ярче. В их глазах заискрилось нечто, до боли напоминающее любопытство.       — Ты ставишь под сомнение нашу мудрость. В первый и последний раз мы забудем тебе эту наглость. Говори.       Звучало это не слишком обнадеживающе, но почему-то Рейден почувствовал облегчение. Здесь и сейчас к его словам прислушаются. Все будут внимать ему, даже Старшие боги, и никто не отнимет у него эту возможность. Но оставалась одна проблема. Что предложить взамен?       Рейден позволил себе задуматься. Раз война была неизбежна, её следовало сдержать всеми возможными способами. Вот только какими? Убить Шао Кана, пока он не повёл армию в бой? Задача практически невыполнимая. Внешний мир находился на окраине Вселенной. Древний, опустошённый, он нёс погибель всем, кроме его коренных жителей. Даже боги, не связанные предназначением с этим царством, постепенно теряли там свои силы. И потом навряд ли кто-то согласится взять на себя роль палача, ведь прямое посягательство на жизнь императора могло повлечь за собой наказание. Тогда что же? Пойти ответной войной? Настроить внешнемирцев против Шао? Рассорить его с союзниками? В теории что-то да могло сработать, но Рейден знал цену времени. Оно не остановится по чужой прихоти, не станет ждать и подстраиваться. Время всегда было его врагом.       — Мне больно думать о том, что жизнь от смерти отделяет лишь чья-то воля. Здесь нет справедливости.       — Наивность. Судьбы смертных были и будут в руках подобных нам.       — И я каждый день молюсь, чтобы эти руки не сжимали оружия. Можно дарить свет целым народам, покровительствовать им и относиться как к собственным детям. А можно пойти по иному пути. Например, начать утверждать, что долг — всего лишь выбор. Весьма удобно самому устанавливать рамки дозволенного, верно?       — Мы имеем на это право, — прохрипел Кочал.       Рейден даже не взглянул на него.       — Вот и Шиннок сказал то же самое.       Догадываясь, какой эффект произвёл на остальных, он поравнялся с Шао Каном в центре круга. Тот не двинулся с места. Такой же грозный, непоколебимый в своих действиях он все ещё держал ситуацию под контролем. Переговоры были для него сродни очередному сражению. Здесь нашлось место и для союзных войск, для тактического манёвра и сокрушительного удара по врагу, что раз за разом сдавал занятые позиции. Несомненно, Шао верил в победу. Мастерство и удача — лучшие друзья любого полководца — были сегодня на его стороне. И всё же в налитых кровью глазах бог грома не увидел прежнего торжества. "Ещё одно слово, — ясно читалось в них, — и ты горько об этом пожалеешь".       В последний раз Рейден поддался сомнению. Он отдавал себе отчёт, что поступает слишком опрометчиво. Ему не простят этого, и в дальнейшем он то и дело будет вспоминать день, когда обрёк свой мир на новую войну. Но большей глупостью было отступить после того, как крохотная надежда зародилась в сердцах его сторонников. И Аргус, и Королева Ночи смотрели на Рейдена широко раскрытыми глазами. Разве он посмеет отнять у них то, что подарил? В конце концов, опуская все риски, это было бы слишком невежливо.       — Мы внимаем тебе, — напомнили Старшие боги. — Не испытывай нашего терпения.       Сквозь них Рейден разглядел гипнотическое мерцание звёзд и почему-то подумал об отражении неба на водной глади. Везде и всюду он ощущал их присутствие. В шуме дождя, пении птиц и в тёплых лучах солнца, просачивающихся сквозь листву. Они всегда были рядом, но никогда не отвечали, словно бы и не слышали его молитв. Только здесь он имел право голоса. Только здесь мог видеть их призрачные образы.       Шестеро силуэтов склонились над ним в ожидании ответа. Трудно поверить, что раньше их было семеро.       — Я хочу сохранить доверенное мне царство. И если цена на то слишком высока, значит так тому и быть. Уверен, не я один подвластен этому порыву. И прежде, чем вы рассудите нас, Старшие боги, мне хотелось бы выдвинуть предложение.       — Как насчёт затолкать свой язык поглубже в глотку? — вмешался Шао, сжимая рукоять молота.       — Замолкни! — рявкнула вампирша. — Пусть он говорит!       Бесшумной тенью она подлетела к Рейдену, села у его ног и с нетерпением стала ловить каждое сказанное им слово. Злость её сменилась куда более тёплым чувством.       — Я был свидетелем масштабного вторжения и знаю, какими страшными могут оказаться последствия. Не все царства выдержат натиска извне. Если у них не будет хотя бы крохотного шанса на спасение, они исчезнут, и тогда все окажутся в проигрыше.       Аргус понимающе закивал.       — Надо избежать разрушений настолько, насколько это возможно. Но как?       — Битва в другом измерении, — сказал Рейден, смотря куда-то вдаль. — В месте, где соприкасаются границы миров, смертные смогут сражаться в полную силу. Наградой же станет право вторжения или защиты.       — Относительно своих царств пограничья довольно небольшие. Тяжело будет разместить войска на крохотных кусках земли, — на старческом лице Аргуса, доселе обеспокоенном и уставшем, появилась ухмылка. Он желал, чтобы ему подыграли.       Рейден послушался.       — Турнир способен решить эту проблему. Избранные нами воины сойдутся в честном поединке, а строгие правила не позволят кому-либо вырвать победу обманом. Мы будем наблюдать за смертными, наставлять их и оберегать.       За столь короткое время он не смог придумать решения лучше, но, как оказалось, попал в самую точку. Многим предложение пришлось по душе. Даже те, кто не разделял беспокойства за судьбы миров, приняли участие в обсуждении. Несомненно, у них были на то причины. Но какие именно, Рейдену не довелось узнать — голос Шао Кана заволок ему слух, словно тягучая смола.       — Так вот ты какой! Обвиняешь меня в жестокости, а сам отправляешь смертных на верную гибель. Воинам Внешнего мира нет равных, и ты прекрасно это знаешь.       Удивление, гнев, насмешка… что конкретно задело его в тот момент? Рейден насупился. Он рассчитывал поставить Шао на место, показать, насколько сильно тот ошибся, когда посмел отказаться от священного долга. Но отчего-то всё произошло с точностью да наоборот. В содеянном упрекали его, словно малое дитя, пойманного на лжи.       — Моё царство останется неприкосновенным, — выпалил он сердито, — чего бы мне этого не стоило.       — Посмотрим, Рейден. Ты ещё пожалеешь о своём лицемерии.       — Я ничего тебе не обещал…       В тот миг он окончательно понял, что именно отталкивало его в этом грозном, закованном в доспехи существе. Шао Кан был падок на чужие души. Стоило ему завести разговор, как собеседник ощущал мерзкое чувство в груди, сравнимое с копошением насекомых. Рейден опасался, что на него вот-вот бросятся с кулаками — слишком многое он позволял себе в этот день. Его видели насквозь, и некуда было деться от пронизывающего взгляда кроваво-красных глаз. Несомненно, Шао запомнит эти слова, и когда-нибудь неповиновение выйдет богу грома боком. Ему и его драгоценному царству.       Их теперь уже немое противостояние прервали Старшие боги.       — Очень хорошо, — произнесли они сдержанно. — Мы выслушали вас и сделали выводы. Твоё предложение принято, Рейден. Турнир позволит сохранить баланс и оградит царства от преждевременного разрушения. Сильнейшие воины встанут на их защиту. Пусть они сойдутся в смертельной битве, и мы проследим, чтобы они боролись за свою судьбу с честью и достоинством. Но помни, то — не панацея. Победа на турнире не гарантирует неприкосновенность, и ответная агрессия также будет иметь свою цену.       — Я понимаю, — ответил Рейден, кланяясь чуть ли не до самого пола. — Благодарю вас!       Он не знал истинных мотивов своих хозяев. Быть может, они прислушались к нему из жалости или же, что маловероятно, из уважения к его прошлым заслугам. Возможно, Старшим богам и вовсе не было дела до пышущего жизнью, но такого уязвимого мира, и предложение бога грома заинтересовало их исключительно с развлекательной стороны. Точно луч света, пробивающийся сквозь тьму, турниры привнесут нечто новое в методичное и такое скучное течение времени. Смертные будут драться с именами богов на устах, проливать вражескую кровь и захлёбываться собственной, а когда погибель всё же настигнет их, они даруют свои души Старшим богам. Во имя их мудрости, во имя щедрости и милосердия. В любом случае Рейдену было всё равно. К нему прислушались, и в эти трудные времена для него не могло существовать большей радости.       На том совет подошёл к концу. Старшие боги ушли, смолкли их величественные голоса.       — Что же… я ожидал худшего, — возрадовался Рейден прежде, чем его грубо задели плечом. С трудом он сдержался, чтобы не скорчиться от боли — сил у Шао было не занимать.       — Некоторые не умеют признавать поражения, — заключил Аргус.       И пускай глаза его всё ещё выражали глубокую тоску, Рейден заметил, как быстро поменялось настроение старика. Словно пробудившись от многовекового сна, тот крепко сжал ему руку. На помолодевшем лице не осталось и тени прежней усталости. Рейдена это рассмешило.       — Разве он проиграл?       В отличие от Аргуса он не стремился праздновать победу. То, что Старшие боги согласились на условие, было всего лишь удачным стечением обстоятельств. Турниры помогут сдержать натиск Внешнего мира, не более. И то, в каком свете Шао пришлось предстать перед остальными, только укрепило злобу в его искалеченной душе. Если он захочет развязать войну, то сделает это без сожаления так же, как делал это небезызвестный предшественник.       — Конечно! — воскликнула Королева Ночи, не разделяя вместе с Аргусом скептицизм бога грома. — Ты был просто великолепен!       Она подошла к нему вплотную, широко улыбнулась. Её бледная физиономия оказалась так близко, что Рейден ощутил частое дыхание на своей шее. Загнутые вовнутрь клыки клацнули у самого уха.       — И как я сразу в тебе этого не разглядела? — прошептала вампирша с какой-то маниакальной страстью.       — Чего именно?       — Решительности, силы, обаяния… Я и представить не могла, какое могущество в тебе сокрыто. Жители Ватернус не забудут твоей доброты. И я тоже.       Длинная ладонь легла Рейдену на живот, затем, словно огромный белый паук, скользнула к груди. Даже под слоем одежды он в полной мере ощутил прикосновение острых когтей. Ситуация складывалась настолько же неуютная, насколько и абсурдная. Теперь Рейден не мог избавиться от мысли, что сейчас он либо получит поцелуй, либо, что более вероятно, в его шею благодарно вопьются зубами. В любом случае ему не хотелось испытать на себе ни то, ни другое.       — Так что? Услуга за услугу?       — Почему бы и нет, — Рейден сдержанно кивнул и мягко перехватил руку, что тянулась к его лицу. — Твои вампиры доставляют проблемы людям. Я планировал справиться с ними своими силами, но ежели появилась возможность уладить всё мирно… Можешь устроить так, чтобы и ноги их не было в моём царстве?       Улыбка медленно сползла с худого лица Королевы. Отстранившись, она бросила на бога грома полный разочарования взгляд.       — Разумеется.       Оставалось надеяться, что согласие её не было пустым звуком. В противном случае их шаткому союзу очень быстро пришёл бы конец. Рейден облегчённо выдохнул. Ему не улыбалась перспектива вести дела с вампирами, но другого пути у него пока что не было.       — Ну, Рейден, уж этого я от тебя не ожидал, — нарушил тишину Аргус, стоило только Королеве Ночи покинуть их общество. — Отказать такой женщине… Да у тебя нет сердца!       — Вот только ты не начинай.       — Всего-то пытаюсь разрядить обстановку, следую твоему примеру.       — Неужто? Ты прислушиваешься к кому-то кроме себя?       — Именно. После того, что случилось, — Аргус развёл руки в стороны, — мы действительно тебе благодарны. Хорошо ты это придумал, я имею в виду с турниром. Честно признаться, мою душу одолевали сомнения насчёт тебя. Мне показалось…       Рейден наклонил голову набок.       — …что Шао переманил меня на свою сторону? Стареешь, Аргус. Начинаешь видеть одно заместо другого, как в той шутке, — не услышав возражений, он продолжил с видимым азартом. — Заходит как-то кентавр в таверну, и тут ему навстречу…       Глаза Аргуса испуганно расширились.       — Избавь меня от этого!       Даже такой мудрый и терпимый к слабостям других бог не мог вынести специфичного юмора. Рейден не настаивал. Его утомили бесконечные разговоры, и всё, чего он желал сейчас — это спокойствия и уединения, благо царство, дарованное ему Старшими богами, располагало к подобному времяпрепровождению. Сам того не замечая, Рейден устремил свой взор на голубую планету. Величественная и прекрасная она прорывалась сквозь холод и тьму, точно жемчужина, тонущая в мутных океанских водах. Аргус проследил за взглядом бога грома и одобрительно похлопал его по плечу.       — Завораживающее зрелище. Особенно, когда облаков становится чуть меньше. Напоминает Эдению.       — Да они практически одинаковые.       — Не скажи. Обитатели моего мира не живут от силы лет тридцать в пещерах, обмотанные шкурами животных.       — Снова ты за старое?       — Я вовсе не хотел тебя обидеть, — поспешил исправиться Аргус. — Пойми, я искренне рад, что Земное Царство досталось тебе. Ты заслужил его по праву. Но какой тебе прок с людей? Они слабые, глупые и мрут, прости мне это выражение, как навозные мухи. Считаю, судьба обошлась с тобой несправедливо.       — Мне не привыкать.       Рейден усмехнулся. Все, кому не лень, успели посмеяться над его миром, противоречивым, неустойчивым и всё же таким манящим. За право защищать Землю боролись многие, ведь было в этой планете нечто особенное, загадочное или, выражаясь языком мечтателя, волшебное. Нечто, о чём боги могли лишь догадываться, желать с яростным огнём в глазах и сожалеть, что жемчужина эта досталась богу грома. Может, потому они и насмехались, потому так глупо и нескромно выражали свою неприязнь. Зависть разрушает не только смертные души, и Рейден давно это понял.       Он гордился своим миром. День за днём он наблюдал, как тот уверенно восстаёт из пепла, как жизнь бьёт из его недр ключом и как смертные, названные людьми, всё чаще поднимают головы к небу. Со временем они поймут, что мир гораздо больше родной пещеры, больше гор со снежными вершинами и океана, уходящего за горизонт. А пока богу грома оставалось только ждать. В его силах было защитить Землю. Главное, чтобы жребий, брошенный им накануне, не оказался фатальным. Рейден прикрыл глаза. Нет, это невозможно. Здесь, в центре сущего, он сделал то, что должен был сделать. Без страха, без сомнений. И пусть время покажет, правильным ли оказался выбор.