Повелитель гроз

      Вечерело. Небо над храмом затянулось сизыми облаками, и на высушенную солнцем землю упали первые капли дождя. Рейден прервал череду раздумий. Взгляд его прояснился, а вместе с ним к куда более насущным вопросам вернулись непокорные мысли. Скрип маятника резко стих. За спиной послышался глухой звук, с каким Кунг Лао спрыгнул на землю. Его тяжёлое дыхание слилось с шумом ветра.       — Почему остановился? — спросил Рейден, не оборачиваясь.       За сегодняшний день и до сего момента он не проронил ни слова. Также, как и Лао. После случившегося между ними возникло напряжение, которое с каждым часом становилось только сильнее. Их тренировка прошла в полном молчании, но, что удивительно, за это время Кунг Лао успел продемонстрировать свою самостоятельность. Изредка поглядывая на бога грома, он долго и упорно упражнялся с манекеном. Позже взобрался на маятник, и уже не слезал оттуда до самого конца.       — Дождь начинается, — ответил он тихо.       — Это не должно тебя волновать. Продолжать занятие.       В ответ была тишина. Тем не менее она продлилась недолго. Глупо было надеяться, что юноша так просто послушается.       — Я не хотел об…       Последние слова утонули в шелесте листвы.       — Что ты там лопочешь? — спросил Рейден и наконец-то обернулся.       Кунг Лао стоял, прислонившись к одному из деревянных столбов, на которых были установлены перекладины. Три маятника все ещё раскачивались над ними. На каждом из них виднелись зазубрины и царапины — следы ударов от затупленного меча. Помимо рукопашного боя Кунг Лао стремился изучить искусство владения холодным оружием.       — Я не хотел обманывать, — повторил он, и его тёмные брови сомкнулись на переносице.       Рейден наклонил голову набок и испытующе осмотрел своего ученика. Теперь тот не производил впечатления перепуганного мальчишки. В том, как он держался и говорил, чувствовались настойчивость и упрямство — те самые качества, что воодушевили громовержца на, казалось бы, безрассудный поступок.       — Удивительные создания эти люди, — произнёс Рейден с иронией, — не хотят, но всё равно делают.       Крупные капли застучали по его плечам. Порыв ветра ударил в спину, как бы подталкивая вперёд, взлохматил распущенные волосы. С недовольством Рейден отбросил седые пряди со лба и подумал о том, что носить косу, как это делал брат, не такая уж и плохая идея.       Тем временем Лао не отступал. Сделав шаг навстречу, он с готовностью заявил:       — Нам надо поговорить.       Поражаясь его невесть откуда возникшей смелости, Рейден проделал тоже самое. Стоило один раз припугнуть котёнка, как он зарычал подобно дикому льву.       — Тогда докажи, что достоин разговора со мной. Я вижу сомнения в твоей душе и начинаю думать, что ты — моя величайшая ошибка, — Рейден заметил, как помрачнело лицо юноши. — Попробуешь меня переубедить? Или твоё своеволие лишь следствие недалёкого ума?       — Попробую, — ответил Кунг Лао.       Этого оказалось достаточно.       Ослеплённый вспышками молний, он крепко зажмурился. Когда же решился снова открыть глаза, обнаружил себя на вершине каменистого склона. Внизу, прямо под ним, пролегало переполненное русло реки. Извиваясь между покрытыми зеленью холмами, оно походило на шёлковую ленту с необычным бирюзовым оттенком. Подобного Лао ещё не видел. Но больше всего его удивила иная перемена. Солнце здесь только начинало свой продолжительный путь по небу, безоблачному и светлому, без намёка на сгущающиеся дождевые тучи.       — Так ради чего ты пошёл на обман?       Из любопытства Рейден решил отсрочить процесс воспитания хотя бы на пару мгновений. Впоследствии он удивлялся тому, насколько удачным оказалось выбранное им место. Обрыв с одной стороны и резкий склон с другой лишали Кунг Лао возможности отступить, под ногами лежали острые камни, а глаза нещадно жгли солнечные лучи. По сравнению с испытаниями, что ждали избранных на турнире, перечисленное являло собой лишь жалкую попытку осложнить ход драки. Но молодому воину тоже надо с чего-то начинать. С младых лет Лао совершенствовал свои навыки в стенах храма. Теперь пришло время показать всё, чему он успел научиться.       — Ради любви.       С готовностью Кунг Лао вытянул руки перед собой — знал, что от него требуется. В блестящих чёрных глазах вспыхнуло пламя.       — Тогда научись любить всё человечество, пока не поздно, — произнёс Рейден с укором и жестом поманил юношу к себе.       Тот не стал медлить и напал первым. Рывком он преодолел разделявшее их расстояние и принялся наносить удары руками. Делал это быстро и без особых усилий, словно бы разогреваясь. Однако в каждом его движении чувствовалась сила. Отбиваясь, Рейден ощутил её на собственных предплечьях — слишком напористыми были удары. Когда же он сам пытался пробить защиту, натыкался на такое же сопротивление. От любой атаки Кунг Лао успешно удавалось уйти. Тогда Рейден решил усложнить задачу. В момент, пока юноша менял положение рук, он ударил его коленом в прыжке. Послышался щелчок, с каким верхние и нижние зубы стукнулись друг о друга. Лао сдавленно выдохнул, отклонился назад. Казалось, он вот-вот свалится на землю.       — Этого бы не случилось, будь ты повнимательнее, — строго заметил Рейден. — Лучше следи за соперником, не позволяй ему взять контроль над битвой.       Устояв на ногах, Кунг Лао резко подался вперёд, пригнулся и ударил наотмашь в попытке пробить по корпусу. Но его рука оказалась схвачена и заведена за спину так, что кость чуть было не вылетела из плечевого сустава. Рейден и сам поразился той грубости, с какой швырнул своего ученика на землю.       — Соберись! Как ты планируешь побеждать, когда не способен нанести ни одного удара?       Он не ждал, что ему ответят. За эту короткую минуту Лао уже порядочно настрадался. С другой стороны, у него еще оставались силы продолжать бой. Кувырнувшись через голову, он снова поднялся на ноги. Затем разбежался и атаковал бога грома с двух ног. Выглядело это сродни хорошо поставленному танцу. В том, как Кунг Лао развернулся в воздухе, читались лёгкость и грация. Но не прежней силы. Рейден отбил сей выпад и ударил юношу ребром ладони в основание шеи. Тот охнул, но вместо того, чтобы отступить, попытался выкрутить запястье соперника. Не сработало — Рейден был в разы сильнее. Рукой он обхватил шею Кунг Лао и прижал к себе, лишая всякой возможности вырваться.       Спустя мгновение он осознал ошибочность своих суждений. Неожиданно Лао обмяк, точно тряпичная кукла, часто задышал, но только для того, чтобы набрать побольше воздуха в лёгкие. Он наклонил голову вперёд, а затем, с силой оттолкнувшись от земли, затылком ударил Рейдена по лицу. Это помогло ему вырваться и отскочить на безопасное расстояние. Дальше всё происходило с молниеносной скоростью. Кунг Лао оторвался от земли. Рейден видел, как он замахивался левой ногой, однако впоследствии заместо неё ему в шею чуть было не прилетел удар с правой. Он ушёл в блок и отпрянул в сторону, дабы не подпускать юношу к себе. Однако тот всё равно оказался слишком близко. Кунг Лао ловко проскочил под вытянутыми руками и хорошо поставленным ударом пробил точно под нижние рёбра. Тупая боль вынудила Рейдена согнуться. Его дыхание сбилось.       — Умница, — прошептал он одними губами.       Волосы вновь упали ему на глаза, но даже так он видел лицо Лао. Напряжённый и слегка взвинченный тот смотрел на Рейдена широко раскрытыми глазами. Нижняя губа покраснела и распухла, по вискам лились струйки пота. День ото дня Кунг Лао тренировался под надзором учителей. Он совершенствовал усвоенные навыки и, когда выпадала возможность, пытался применить их на практике. Бои между воспитанниками Ордена проводили достаточно часто. Это позволяло выявить преимущества и недостатки, закалить характер. Такие занятия нравились Кунг Лао больше всего. Он рвался стать лучшим среди своих товарищей, но, увы, довольно часто терпел поражения. Ему ещё предстояло овладеть всеми тонкостями боевого искусства. Но мог ли он представить, что добьётся успеха в, казалось бы, затруднительном положении? Должно быть, нет. Услышав похвалу, Лао улыбнулся.       — Правда?       Рейден молча кивнул.       — И теперь ты выслушаешь меня?       — Выслушаю, Кунг Лао. Я всегда готов сделать это.       — Тогда… зачем мы дрались?       — Чтобы проверить твои умения, а ещё выплеснуть эмоции наружу, избавиться от них. До сего момента ни ты, ни я не были готовы здраво оценить ситуацию. Нам требовалась встряска.       — Понимаю, — сказал Лао, вытирая мокрый лоб рукавом.       В мыслях Рейден заметил, что юноше следовало почаще ухаживать за одеждой. В грязной рубахе и дырявых штанах, к тому же изодранных у самых щиколоток, тот походил на беспризорника. В данный момент ещё и побитого.       Местом для последующего разговора им послужила груда валунов. Она лежала под одиноким деревом, ветви которого уныло висели вдоль скрюченного ствола. На её солнечной стороне расположился Рейден. Он сел лицом к обрыву, где монотонно и бесшумно текла бирюзовая река, прижался спиной к нагретому камню. Кунг Лао устроился рядом, так, чтобы тень от дерева укрыла его от знойных лучей. Затем прижал колени к груди и уткнулся в них носом. По нему было видно, что за целый день тренировок он ужасно устал.       — Я слушаю тебя, — сказал Рейден.       Он заметил, что голос его немного осип. Удар у Кунг Лао был поставлен великолепно, и это не могло не радовать. После такого сама собой возникла мысль, что у них ещё не всё потеряно.       — Не знаю, как начать этот разговор, — признался Лао спустя минуту молчания. — Думаю, для начала мне следует извиниться. Я поступил неправильно.       — Хорошо, что ты признаешь это. Юношеское увлечение — не повод для излишней вольности.       — Я ведь уже сказал! Это не увлечение, а кое-что другое.       — Ты уверен?       — Да, — буркнул Лао себе в колени. — Наверное. Я не знаю. Сложно объяснить.       — А ты попытайся.       — Ну…       На какое-то время он снова затих. Слова давались ему не очень хорошо, и говорило это о том, насколько важен для него вопрос человеческих отношений. Рейден терпеливо ожидал. Он понял, что за время своего знакомства с Кунг Лао упустил из виду одну жестокую истину: дети очень быстро взрослеют. По меркам Вселенной десять лет — совершенно никчёмный срок. Но только не для людей. Судьба, как когда-то заметил Аргус, бывает очень несправедливой.       Когда Рейден в полной мере осознал эту мысль, Лао начал говорить:       — Я и Джен дружим очень давно. Даже не помню, когда и при каких обстоятельствах мы повстречали друг друга. Наверное, она приходила в храм вместе с кем-нибудь из людей отца, а я встретился ей на пути. В одном из моих воспоминаний Джен указывает на пагоду и спрашивает, что это за странная красная ёлка. Не могу вспомнить, что тогда ответил ей. Да это не так уж и важно, потому что с тех пор я не встречал никого милее, чем она. Уже тогда мне хотелось ей угодить. Я рассказывал Джен смешные истории, приносил фрукты из сада, рвал цветы…       На этом моменте он издал тихий смешок. Рейден последовал его примеру. Оба знали, что их встреча вышла куда-более запоминающейся.       — А потом я познакомился с её отцом. Он мне сразу не понравился, и не потому, что выгнал меня взашей, когда я посмел переступить порог его дома. Просто испуг в глазах Джен дал мне понять, что больше всего она боится собственного отца, — Лао шумно вздохнул. — Тогда я впервые возненавидел по-настоящему, и, может, потому-то почувствовал…       — Привязанность?       — Да! Мне хотелось защитить Джен, сделать что-нибудь такое, чтобы она оказалась в безопасности. И ничего лучше, как встать между ней и её отцом, я не придумал. За это стража здорово меня поколотила. Пришлось соврать мастеру Вэнгу, что упал с дерева.       — Ты ещё легко отделался, — позволил себе заметить Рейден. Он знавал много историй, когда людские ссоры заканчивались куда более жуткими вещами, чем просто побоями.       — Думаю, ты прав, — согласился Кунг Лао. — Я слышал, старик Рейланд довольно жестокий человек. Но этот его гнев… он не ослабил мою привязанность, а как раз наоборот. С тех пор я думал о Джен постоянно: во время молитв, тренировок, чтения. Она мне даже снилась. А потом, когда я вновь увидел её, до меня дошло, насколько же она красива. В тот день она впервые распустила волосы, светлые, вьющиеся, пахнущие травами. На ней было лёгкое белое платье и серебряный кулон в форме креста. Это был подарок отца, якобы в знак примирения. Но в нашу следующую встречу кулона на Джен уже не было. Я пытался узнать причину, а она предпочла молчать. Сказала только, что рядом со мной она не боится потерять саму себя. Тогда я влюбился в неё окончательно.       Когда он смолк, Рейден всё продолжал рассматривать речную долину, утопающую в пышных изумрудно-зелёных лесах. Рассказ Кунг Лао вполне удовлетворил его, но ощущение напряжения продолжало витать в воздухе. Оно было сравнимо с плывущей по воде корягой. Вроде бы, вреда от неё никакого, но так и хочется, чтобы течение унесло её куда подальше.       — Между вами что-нибудь было?       Повседневный тон, с каким Рейден задал вопрос, ввёл юношу в ступор. Тот выпрямился и посмотрел на бога грома изумлёнными глазами.       — В каком смысле?       — Кунг Лао, то, о чём я спрашиваю, совершенно нормальное явление. Ты взрослеешь и открываешь для себя мир с совсем иной стороны. И мне важно знать, насколько далеко зашли твои открытия.       Заметив, как Лао густо покраснел, Рейден закатил глаза. Разве мог он представить, что их воспитательные беседы занесёт в настолько глубокие дебри?       — Я повторяю вопрос.       — Да не было… — произнёс Лао со стеснением. Либо он стыдился темы разговора, либо, что маловероятно, но не исключено, самого факта, что между ним и Джен ничего не было. В любом случае Рейдена такой ответ устроил.       Он по-доброму рассмеялся.       — Поверь, я не против твоего общения с девушкой. В таком возрасте это даже полезно. Но прошу тебя, не теряй голову раньше времени. Ещё я рассчитываю, что впредь романтические похождения не будут вредить тренировкам. Цветочными букетами и поцелуями ты турнир не выиграешь, позволю себе заметить.       — Не против? — глаза юноши засияли от восторга. — Ты правда не против?!       Всё ещё сомневаясь, он придвинулся ближе к Рейдену, так, что их плечи соприкоснулись.       — Всё верно.       — И больше не злишься на меня? Вот прям ни капельки?       — Нет, больше нет. Я так часто требовал от тебя понимания, но при этом никогда не стремился понять в ответ. Надеюсь, ты простишь мне мой промах.       Кунг Лао снова улыбнулся, правда не так лучезарно, как в прошлый раз. Сказывалась усталость, с которой он продолжал бороться. За время их разговора солнце сместилось чуть правее и теперь назойливо светило прямо в глаза. Лао прикрыл их рукой и стал рассматривать горные вершины. Точно иссушенные зноем, те возвышались над долиной серыми остроконечными пиками, совсем не примечательными и не вписывающимися в живописный речной пейзаж.       — А у меня уже неплохо получается, да? — вдруг поинтересовался он.       Речь, конечно, шла о драке, которую они устроили прямо на краю обрыва. Рейден поспешил согласиться. Только теперь он заметил, что ладони Кунг Лао покрывали свежие ссадины.       — Я бы сказал, очень хорошо. Есть несколько недоработок, но думается мне, у нас найдётся время их исправить. И да, атака ногами выше всяких похвал. Не припомню, чтобы учил тебя чему-то подобному.       — Конечно, ты ведь был против моего рвения драться ногами, — заметил Лао, прикрывая глаза. — Об этом приёме мне подсказал один человек. Он был не то паломником, не то путешественником, уже и не помню. Посещал храм пару месяцев назад. Захотел понаблюдать, как я тренируюсь, а потом предложил помощь.       — Надо же. Он поведал что-нибудь о себе?       — Нет. Сказал только, что прибыл издалека. Всё хотел посмотреть, как обучаются монахи. Мне показалось, он знал гораздо больше, чем говорил.       — Почему ты так решил?       — Он расспрашивал о тебе. Точнее он слишком хорошо тебя описал, а затем спросил, известен ли мне кто-нибудь с такой внешностью. Я сказал, что нет, но он так странно улыбнулся. Наверное, врун из меня никудышный.       Рейден подозрительно прищурился. В Земном Царстве оставалось относительно немного людей, которые верили в его существование. Среди них малочисленные индейские племена, теперь уже исчезнувший культ у берегов Средиземного моря, несколько кланов из Восточной Азии и шаолиньские монахи. Иных кандидатов попросту не могло существовать, если только в мире не объявился отчаянный искатель правды.       — А как он выглядел?       — Такой, — не раскрывая глаз, Кунг Лао вытянул руки перед своим животом, — толстый. С чёрной бородой.       — Впервые о нём слышу.       Немного поразмыслив, Рейден пожал плечами. Он не исключал, что интересовавшийся им человек был носителем иной веры, по канонам которой бог грома носил другое имя. В любом случае это было не так важно. Вскоре образ таинственного мужчины выветрился из головы, и на его месте возникла мысль, что пора бы сопроводить Лао домой.       — Уходим?       Юноша мотнул головой.       — Давай ещё посидим, пожалуйста. Мне здесь очень нравится.       — Ты говорил так о всех местах, где мы побывали.       — Больше всего меня поразил водопад, — немного подумав, Кунг Лао добавил, — и пляж. Где росли пальмы, помнишь?       Разумеется, Рейден помнил. Он никогда и ничего не забывал. Тогда Лао был ещё маленьким мальчиком, болтливым и до жути непослушным. Впрочем, с годами слишком критических изменений не произошло. Рядом с ним сидел всё тот же непоседа, готовый рвать цветы в ночном саду, седлать коров и препираться с отцом девушки, которую он очень сильно любил.       — Да, Кунг Лао. Рад, что тебе понравилось.       В тишине думалось особенно хорошо. И чем дольше она продолжалась, тем ближе к Рейдену подбирались тревожные мысли. Они мучали его целый день и до того момента, пока начавшийся дождь не отвлёк Лао от тренировки на маятнике. Что ещё ему сделать, чтобы обеспечить победу? Как быть дальше? За столько лет одни и те же вопросы не вызывали ничего, кроме отвращения и чувства безысходности. Но Рейден упорно продолжал задавать их самому себе, надеясь когда-нибудь найти ответ.       Всё чаще он убеждался, что люди смогут выиграть турнир, лишь утопив его в собственной крови. Воины должны погибнуть, чтобы самый сильный из них сумел добраться до нынешнего чемпиона — монстра, не знавшего поражений. У него не было острых когтей или зубастой пасти, он не выглядел, как воплощение ночного кошмара, не плевался кислотой и не останавливал биение сердца силой мысли, но от этого быть мерзким и пугающим не переставал. Человеческая душа обладает колоссальной силой. Может, потому и говорят, что самый главный враг жителя Земли — это он сам.       — Хочешь историю? — спросил Рейден, глядя в пустоту. Ему вдруг показалось, что река под ним растеряла свой привлекательный вид. Стала безжизненной и серой, подобно горным вершинам за холмами.       — Хочу, — послышалось в ответ.       — Она повествует о человеке, таком же, как и ты, Кунг Лао. Он родился и вырос здесь, в Земном Царстве, и уже с ранних лет демонстрировал интерес к боевым искусствам. Его воспитывали воином, чтобы впоследствии отправить на древний турнир, где испокон веков решались судьбы миров. Мальчик горел желанием доказать своё превосходство. Он работал над собой и днями, и ночами, тренировался упорно и в какой-то степени фанатично. Знакомо звучит, неправда ли? Словно бы я описываю жизнь, волею случая выпавшую тебе. Но поверь, на том сходства заканчиваются. В своём стремлении достигнуть величия мальчик не гнушался совершать дурные поступки. С жестокостью он расправлялся со всеми, кто бросал ему вызов или хоть сколько-нибудь сомневался в его способностях, мастерски играл на чужих чувствах и эмоциях. Так продолжалось до тех пор, пока, уже будучи юношей, он не открыл в себе способность к магии. Такое бывает среди людей. Многих она отпугивает или же сводит с ума, но человек, о котором я говорю, этой силе только обрадовался. Он считал себя выше других и вскоре стал воспринимать природный дар как дополнительный рычаг силы. Причинять боль другим стало гораздо легче, и к тому времени, когда человек возмужал, рядом с ним не осталось никого из спутников. Он был один на этом свете. И, что самое ужасное, его это полностью устраивало.       Когда пришло время турнира, человек не думал ни о чём, кроме своего величия. Он узрел силу существ из иных миров, и зависть заиграла в его искалеченной душе. Желание стать таким же, как они: устрашающим, непобедимым, бессмертным, взяло над ним вверх, и кое-кто воспользовался этим. Нет ничего проще, чем отравить человеческое сердце ядом обещаний. Император Внешнего мира очень хорошо это понимал. Он предложил знания в обмен на служение. Предательство родного мира против тёмной магии, тайны которой могли оказаться прямо у него в руках — для человека выбор оказался очевиден. Его звали, — на этом моменте Рейден сделал паузу, потому что неожиданно для себя осознал, как противно ему произносить это имя, — Шанг Цунг. Человек, который сделал неправильный выбор. Совсем скоро ты встретишься с ним, Кунг Лао, и лично убедишься, почему его называют Пожирателем Душ. Он станет твоим последним испытанием на турнире. Одолей чемпиона и обеспечь Земному Царству безопасность на следующие пятьдесят лет. Это всё, о чём я тебя про…       Он смолк на полуслове. Невесть откуда возникшая тяжесть сбила его с дальнейших размышлений, заставила вернуться в реальность. Рейден посмотрел на своего ученика и вместе с тем поразился нелепости ситуации, в которой оказался. История явно показалась Кунг Лао скучной — он крепко спал, щекой уткнувшись в плечо бога грома.

***

      Завтра, завтра, завтра…       Одно единственное слово завладело истерзанным разумом. Ураганом оно прошлось по самым его глубинам, выдирая на свет давние и неприятные воспоминания. Вспышки зелёного света, брызги крови, фонтанирующие во взбешённую толпу, и крики, полные боли и страха. Крики сотен людей. Понимание, что воцарившийся хаос рано или поздно придётся устранить, приходило к нему, когда ураган ненадолго стихал. Тогда он переводил сбитое дыхание и вновь пытался медитировать. Не получалось. К тому времени разрушительная стихия заходила на следующий круг. Порой ему казалось, что в его голове поселился змей, заглотивший свой собственный хвост.       Снаружи бушевала гроза. Древние стены вновь и вновь вздрагивали от раскатов грома, где-то вдалеке капала вода, мерно и осторожно, как часы. Времени оставалось мало. Сегодня он вполне мог наслаждаться тишиной в последний раз, потому что завтра…       Завтра. Завтра. Завтра.       Нежно-голубое сияние осветило его лицо. Рейден вытянул руку вперёд, коснулся пальцами потока света, льющегося из глубокого колодца. В ответ ощутил приятное тепло, сравнимое, разве что, с теплом догорающего костра и слабо улыбнулся. То, ради чего он боролся долгие годы, находилось здесь, рядом с ним, и оно пыталось его подбодрить. Вдруг гром прогремел совсем рядом. Стены задрожали так, что, казалось, ещё чуть-чуть и они повалятся друг на друга. Но Рейдена насторожило совсем другое. Он заглянул во мрак, окутывающий выход из палаты Джинсей, выжидающе замер. Ему показалось, что среди громовых раскатов хлопнула входная дверь.       Спустя пару минут звук снова повторился. Гораздо ближе и отчётливее. Рейден услышал, как завыли старые петли, и поднялся с колен. Сомнений, что кто-то неизвестный забрёл в его обитель, больше не осталось. Быстро, но бесшумно он преодолел коридор, освещаемый огнями в каменных чашах и остановился подле трофейной комнаты, из приоткрытой двери которой шёл тусклый свет. Прежде, чем зайти туда, гость сбросил на пол вымокшую под дождём накидку. Она лежала прямо на пороге, почти что чёрная, с тёмно-фиолетовым отливом. Рейден поднял её одной рукой. Затем прошёл в комнату и повесил накидку на пустующую стойку из-под оружия.       Наблюдая за его действиями, высокая фигура издала короткий смешок.       — Очень учтиво с твоей стороны. Благодарю.       Этот мягкий старческий голос нельзя было спутать ни с каким другим.       — Здравствуй, Аргус.       В свете факелов древнейшее и когда-то могущественное божество напоминало призрака. Создавалось ощущение, что его физическое тело пропускало свет — до такой степени Аргус казался немощным. Он стоял в центре комнаты. Закреплённый на специальном манекене тяжёлый доспех, должно быть, пробудил в нём любопытство, потому как снова и снова Аргус возвращался к его изучению.       — Отличная броня, — заключил он, дотрагиваясь до наложенных друг на друга стальных пластин. — Почему не носишь?       — Очень массивная, — ответил Рейден, — сковывает движение. И потом, если приглядишься, в некоторых местах она оплавилась. В последний раз, когда мне пришлось её примерить, я сдирал перчатки и наручи вместе с кожей.       Аргус понимающе кивнул. Он задержал взгляд на шлеме, изображавшем оскалившуюся морду дракона, и указал на глубокую вмятину между прорезями для глаз.       — Шиннок?       Рейден кивнул.       — Шиннок.       — Жаль. В ней ты смотрелся бы куда величественней, чем в этих тряпках. Прости мне эту грубость, но тобой словно бы помыли пол, — довольный собственной шуткой, Аргус хрипло рассмеялся. — Здравствуй, Рейден! Давно не виделись.       — С тех пор как…       — Да-да, именно с тех самых пор. Сколько воды утекло, друг мой, а ты, я смотрю, совсем не изменился.       — Не могу сказать того же о тебе.       Приблизившись, Рейден окончательно рассмотрел лицо собеседника. Оно было осунувшимся и сплошь изрезанным рядами морщин. Когда-то аккуратная седая борода исчезла. Заместо неё острый подбородок покрывала щетина, густая у шеи и совсем скудная на дряблых щеках. Кожа посерела, сделалась мятой, будто скомканный лист бумаги, а губы застыли в кривой ухмылке. Их левый уголок опустился так, как если бы кто-то насильно тянул его вниз.       — И не говори, — согласился Аргус. — Мне здорово досталось.       — Когда до меня дошли вести, я бросился тебя разыскивать. Но ты как сквозь землю провалился.       — У меня не было выхода. Ты же знаешь, Шао Кан не прощает своих врагов. Мне пришлось долго скрываться от его карательных отрядов, заметать следы и делать всё возможное, чтобы не разделить участь Королевы Ночи. А она, поверь мне, была незавидной.       Сказав это, Аргус резко дёрнул плечами. Он всеми силами сдерживал подступающую дрожь.       — Ничего об этом не знаю. Может, потрудишься объяснить?       — Не сейчас.       Рейден нахмурился. Он ничего не слышал об Аргусе с того времени, как Эдения пала под натиском Внешнего мира, а произошло это очень и очень давно. Порой он осмеливался думать, что старого друга больше не существовало в этом мире, ведь иного объяснения, почему все хранители царств исчезали после поражений на турнире, попросту не было. Однако Рейден с радостью принял ошибку в своих суждениях. Аргус стоял прямо перед ним. Ослабший, но всё такой же спокойный и сдержанный. Слишком сдержанный.       Когда ещё, если не сейчас, они смогут поговорить? Рейден привык бороться с присущим ему пессимизмом, но даже он понимал, что в будущем такой возможности у них может и не быть. Сегодня Земное Царство было в безопасности. А завтра…       Завтра. Завтра. Завтра.       — Тогда для чего ты здесь?       — Навестить тебя, конечно. Совсем скоро начнётся турнир и…       — Да неужели? — перебил его Рейден наигранно удивлённым тоном. — Я, право, не знал.       Аргус вздохнул. Из его горла вылетели сухие хрипы.       — Твой сарказм здесь совершенно ни к чему. Понимаю, ты нервничаешь. Но будь посдержаннее в эмоциях, чай уже не маленький, — говоря это, он принялся ходить по комнате из угла в угол. Но, не услышав возражений, снова остановился. — Я шёл сюда с мыслью, что моему появлению будут рады.       — И это действительно так. Но почему ты не хочешь поговорить о том, что с тобой произошло?       — Потому что у тебя другие дела и заботы, а мои советы по сохранению своей жалкой жизни тебе не понадобятся, — вдруг потухший взгляд Аргуса прояснился. — Ведь не понадобятся?       Рейден покачал головой. Если Земное Царство проиграет, он не станет бежать, испуганно поджав хвост. Это решение было принято давным-давно.       — Я так и думал. Ты рассчитываешь вырвать победу прямо из-под носа Шао Кана. Возможно, у тебя даже есть план.       — Есть, — произнёс Рейден с тоской. — Этот план досыпает последние часы в храме Ордена света.       На секунду он подумал о Кунг Лао — совсем ещё юном воине с пламенной, бойкой душой. Одинокий лотос, подхваченный холодным течением судьбы. Последняя надежда Земли. А потом мысли снова оказались во власти стихии. Ураган унёс их прочь, оставив после себя только пустоту. Думать сегодня о чём-либо было невозможно.       — Тогда пусть тебе благоволят Старшие боги, — сказал Аргус. Голос его стал совсем тихим, спина согнулась, как у глубоко старца. — Знаешь, мне ведь не безразлична судьба твоего мира.       — Ты не одинок в своих суждениях.       — Согласен. Однако в моём случае суждения сугубо положительные и мотивируют на великодушные поступки. Утром я пошлю к тебе троих слуг. Они отличные бойцы и наверняка принесут тебе пользу на турнире.       — Ого! — удивился Рейден. — Откуда такая щедрость?       — Из чисто дружеских побуждений. Я планировал задействовать пятерых, но Делия очень вежливо попросила меня поумерить пыл. Прости мне эту слабость.       О своей жене Аргус старался никогда не говорить. Как правило, он ограничивался короткими упоминаниями в духе "любовь на всю жизнь" и "мы понимаем друг друга без слов". После такого в голове слушателя вырисовывалась вполне логичная картина с супругами, познавшими семейную идиллию. При свете дня они могли бы прогуливаться по пышным садам, держась за руки и беседуя о каких-нибудь повседневных вещах, а по ночам любоваться звёздным небом. Но Рейден представлял всё совсем иначе. Он никогда не видел Делию, но в его воображении вырисовывался образ привлекательной и весьма строгой женщины. Лишь такое сочетание, по представлению бога грома, должно было удерживать Аргуса от попыток к бегству.       — Попросила настолько вежливо, что ты решил отсидеться здесь?       Собеседник беспомощно развёл руками.       — И ничего-то от тебя не скрыть, друг мой.       — Тогда идём в святилище. Старику, вроде тебя, следует сидеть в тепле.       Жестом Рейден пригласил следовать за ним. Он вышел в коридор и направился тем же путём, которым пришёл. Немного поколебавшись, Аргус двинулся в том же направлении. На его лице застыла маска умиротворения.       — Спасибо, я действительно продрог до самых костей. Но у тебя в запасе осталось несколько часов. Уверен, что хочешь потратить их на старого ворчуна вроде меня?       Рейден пожал плечами.       — Скажем так, я очень часто пренебрегаю временем.       Тогда же гром прогремел совсем рядом, и ему вторило продолжительное эхо. То было последним ударом в гонг, знаменующим возможный конец. Начался обратный отсчёт, и Рейден уловил его в биении собственного сердца. Он знал, о чём говорил. Время всегда было его врагом.