Когда цветёт Герань

Женя проснулась без настроения. Мириться с мыслью о том, что Этери, скорее всего, в её жизни больше не будет — не хотелось, но разум отчётливо убеждал её в этом. Часы показывали почти шесть утра, поэтому девушка решила пораньше разобраться с хозяйственными делами. Наливая уткам воду, она услышала звук приближающегося мопеда, но он почему-то не ехал, а летел в небе. "Герань... Этери... — на глазах выступили слезы. — Этери... " Женя мотнула головой, словно изгоняя мысли. Беспилотник пролетел мимо и затих. Кому-то из жёлтых будет скоро весело. Женя по привычке проверила сообщения, хотя знала, что от Этери ничего не будет. Вернувшись в дом, она достала из сокровенных запасов бутылку хорошего коньяка с ароматом кофе, решив напиться. Стук в дверь отвлёк её. Открыв, она увидела Казаха, того самого, с полигона. — Привет, Жень, — он улыбнулся, — не разбудил? Женя была рада его видеть. Но ей было одновременно и больно от того, что он напоминал ей об Этери. Казах отрастил бородку, чем стал похож на Барса. Ох, снова воспоминания об Этери... — Нет, не разбудил. Что нужно? — Женя смогла говорить ровным голосом, хоть и хотелось плакать. — Да в район нужно, мне сказали, что ты можешь отвезти. "Она не хотела, чтобы я ездила... Но её ведь нет... " — Женя кивнула: — Да, могу. Сейчас хочешь поехать? — Можно. Мне и денег снять надо, да и вещи теплые купить. Раньше сядем — раньше выйдем. — он улыбался так лучезарно, что невольно поселил хорошее настроение и в сердце Жени. — Ну, мне нужно одеться, привести себя в порядок... Заходи, могу предложить кофе. — Женя впустила его в дом. Сев за стол, Казах рассматривал дом. Увидев коньяк, который Женя поставила на подоконник, он спросил: — У тебя праздник? — Скорее, поминки... — Женя включила чайник и приготовила чашку. — Сколько чего? — Один к одному, половина воды. Какие поминки? — Не хочу говорить. Личное... — Этери? Женя вздрогнула от того, как парень легко произнёс её имя. — Почему так решил?.. — чайник закипел, и Женя налила воду в чашку, забыв, что тот просил половину. — Все наши знают. И сочувствуют тебе, Жень. Если она поправится, обязательно увидитесь. Этери Георгиевна никогда не бросает слов на ветер. — Казах заметил лишнюю воду, но промолчал. — Не уверена... Солдат ничего не ответил, занявшись кофепитием и серфом интернет-новостей. Женя умылась, накрасилась и надела светлые джинсы с тёплой шведкой. — Ну, что? В путь? Обьезжая ямы, девушка постоянно возвращалась мыслями к Этери. Когда-то женщина везла её этой дорогой впервые. А назад Жене было приятно пить "Гараж". Этери тогда улыбалась, видя Женю расслабленной и счастливой. Девушка обьехала особенно глубокую яму, выворачивая руль влево и понижая скорость до первой. Руки Этери тоже именно так касались руля на этом участке дороги... "Черт подери... Этери, Этери, Этери... Одна Этери!" — Женя начинала злиться. Проезжая беспрепятственно первые два блокпоста, девушка снова вспомнила любимую: это из-за неё здесь всегда пропускали Женино авто... Казах молчал всю дорогу, наблюдая за девушкой. Лишь уже приехав на место, он заговорил: — Не переживай. Вот увидишь, она вернется. — его голос был хриплым от долгого молчания. — Я пошел к банкомату. Ты здесь будешь стоять? — Да, — Женя кивнула, глядя перед собой, — если что, буду в кафе. На тот случай, если машина будет заперта. — Хорошо. Казах вышел, аккуратно закрыв дверцу за собой. "Даже машина работает, как часы, потому что ею занималась Этери..." — Женя стукнула кулаком по рулю. Решив выйти и побродить по рынку, девушка замкнула девятку. Возможно, она купит мяса, чтобы пожарить шашлыка с Лизой. "Точно... Идея! Нужно ещё купить пивка побольше... " — эта мысль так понравилась девушке, что она тут же пошла воплощать её в жизнь. Купив мясо и специи к нему, Женя зашла в магазин за пивом. Очередь на кассу была сумасшедшая: простояв пятнадцать минут, девушка лишь прошла полпути. Неожиданно её погладили за талию, и нежный женский голос тихо прозвучал у уха: — Женечка, давно не виделись... Отмечать что-то собралась? Женя вздрогнула и обернулась. Позади нее стояла её школьная любовь: бывшая учительница литературы, а по совместительству ещё и бывшая классная руководительница. — Здравствуйте, Элина Леонардовна... — Женя улыбнулась, на секунду взглянув в голубые глаза женщины. Но лишь на секунду. Почему-то девушка не смогла поддержать зрительный контакт дольше. Сердце тоже как-то странно стукнуло и зачастило. — Ничего не отмечаю, просто шашлыка захотела. Приглашаю и вас. — Ну... Не знаю, Женька. — Элина задумалась. — Напиши смс, когда начнешь жарить. Может и приду. — Вдруг подмигнула и улыбнулась: — Твоя очередь. — Точно... — Женя быстро оплатила пиво и, прошептав учительнице "До вечера", вышла из магазина. Внутри было странно. Удивляло предвкушение вечера, ожидание встречи. Выпив две чашки кофе в кафе, девушка вернулась к своим Жигулям. Казаха ещё не было, поэтому она спокойно курила и залипала в телефон. Небо постепенно затягивалось, обещая дождь. Женя любила сидеть в машине во время дождя и наблюдать, как люди бегают, пытаясь спрятаться. Глядя на такое, чувствуешь себя ещё уютнее. Вскоре вернулся Казах, нагруженый пакетами с вещами: — Я такие чёткие берцы себе прикупил! — улыбался он. — Мозолей быть не должно теперь. Ну, что, погнали домой? — Добрый человек, денег дай, и погоним. — Точно, забыл... — Казах достал бумажник и отсчитал пять тысячных купюр. — Держи. — Это много. — Женя отрицательно мотнула головой. — Нормально. Не чуди. Лысый так и берёт с нас. — воткнул свернутые трубочкой деньги в решетку печки. "Лысый и правда, прихерел... — подумалось Жене. — Я-то думаю, за что он тачки меняет постоянно..." Лысый, он же Олег, получил свою кличку за блестящую лысину. Будучи всю жизнь патриотом своей жёлтой страны, как-то резко переобулся, начав таксовать, как только в деревне появились военные. Его жена успешно торговала алкоголем на дому, не забывая пояснять мирным жителям, что это лишь способ выжить в оккупации. Женя не любила таких людей, которые и вашим и нашим. В таких раздумьях она и добралась домой, высадив Казаха в начале деревни. — Лиз, а Лиз, — Женька укладывала порезаное стейками мясо на дно большой миски, придерживая телефон плечом, — угадай, что я делаю? — Хрен тебя знает, — ответила Лиза, — без понятия. — Шашлык мариную, курица. — поверх слоя мяса легли тоненькие колечки лука, которые тоже накрылись мясом. — Часиков на пять можно жечь костёр, тут пара решёток выйдет всего. — Свинина? — Конечно. — Не замаринуется, — со знанием дела ответила Лиза, — надо, чтобы ночь стоял. — Ты забыла секретный ингредиент, — Женя посолила, поперчила и посыпала специями, — уксус! — в миску отправилось несколько капель уксуса, и Женя принялась перемешивать массу, сжимая руками колечки лука. — Жёсткий будет. — Жёсткой была твоя бабушка, бля. Погрызешь! — Женя снова начала раздражаться. — Кстати, я видела Элину Леонардовну. Возможно, она придет к нам. — Даже так... — протянула Лиза. — А как так вышло? — Сегодня, в очереди на кассу. Какая-то она интересная была... Наверное, сплетни дошли обо мне с Этери. — Никто не знает об этом из местных. Женя вздохнула: — Ну, я же признавалась ей в любви. Думаю, не трудно догадаться, какие отношения меня могли связывать с Этери. — В принципе, логично. Наверное, завидно стало, что такая девушка таскалась с женщиной-майором, а не с ней! — Лиза засмеялась. — Ладно, чего линию занимать, я сейчас приду. — И бросила трубку, не дожидаясь ответа. Женю это иногда выбешивало, но она молчала — у каждого свои вредные привычки. За болтовней прошло время. Девушки разожгли угли в мангале, и вскоре ароматный дым разносился по всей улице, заставляя гуляющих бабушек-патриотов заинтерисованно вертеть головой и принюхиваться. *Добрый вечер. Мы уже жарим, если что) — Женя отправила смс учительнице. *А кроме пива есть что-то ещё? — ответ пришёл быстро. *Кроме коньяка нет ничего... — Кому уже пишешь? — спросила Лиза, переворачивая решетку с мясом. — Да Элине же... *Женечка, у меня есть домашнее вино, ты пьешь такое? Женя взглянула на Лизу: — Мы домашнее вино пьём? — Пф, конечно! *Несите)) — отправив сообщение, Женя спрятала телефон в карман. Вечер обещал быть интересным. Настроение приподнялось, и его даже не портили всплывающие картинки с Этери, которая когда-то держала в руке стаканчик с домашним вином Лизиной мамы, закинув ногу на ногу. "Никаких солдат больше." — Женя выложила дымящийся шашлык в тарелку и наложила новую порцию на решетку. Послышался звук приближающегося скутера, и вскоре Элина заехала во двор, придерживая ногами пакет, в котором, видимо, и было вино. — Привет, девочки, — она слезла со скутера и протянула Жене пакет, — держи. Девушка вынула из пакета пластиковую двухлитровую бутылку вина и поставила её на столик. Терраса наполнилась ароматом занесенного Лизой шашлыка. В пакете оказались контейнеры с овощным салатом и оливье. Женя вопросительно посмотрела на Элину. Та улыбнулась: — Неси тарелки и вилки. Да и о стаканах не забудь. Сервировав столик, они уселись, и Элина разлила вино по стаканам. Женя села на принесенный стул, чтобы можно было видеть гостей, которые расположились на диване. — Девушки, за то, чтобы это все поскорее закончилось... — произнесла тост женщина. Женя кивнула и отпила из стакана. Вино оказалось крепким, девушку передернуло: — Вы туда водки долили? — Нужно ведь, чтобы был результат от того, что пьешь. — Элина смотрела в глаза Жене. — Нет, не доливала. Вечер протекал за разговорами ни о чем, иногда Элина рассказывала смешные школьные истории и девушки смеялись, вспоминая себя. Женя рассматривала женщину, в которую когда-то была влюблена. Сейчас она казалась ниже ростом, но все равно на голову выше Жени. Элина раньше носила волосы до пояса, а сейчас они превратились в длинный боб и касались лишь плеч. Эта стрижка невероятно шла ей, так как она обладала длинной шеей, которая нравилась Жене. Ещё девушке нравились её голубые глаза, в которых всегда присутствовала некая искринка. Учительница литературы всегда отличалась веселым нравом, чем влюбляла в себя учеников вне зависимости от возраста. От пятого класса и до здоровых, курящих в школьном туалете, лбов, она всегда слыла любимой учительницей. Женя задумчиво рассматривала её тело, спрятаное от холода в вязаный кардиган и серые джинсы. Фигурой она напоминала Этери: была такая же худая. Даже выпуклость груди под вязаной тканью походила на размеры Этери. "Если не смотреть на лицо, ночью можно перепутать с Этери..." — подумалось Жене. — Ты о чем задумалась? — спросила Элина, заметив невидящий взгляд Жени в свою сторону. — М? — Женя вздрогнула. — Да так... Не о чем... Я что-то пропустила? — улыбнулась виновато и потянулась за кусочком мяса. — Выглядишь, как Мыслитель. Помнишь скульптуру? — Элина улыбнулась. — Помню... Через некоторое время все трое были порядочно выпившими и Лиза изъявила желание пойти спать. Но, мотивируясь тем, что мама будет ругаться, спать она отправилась к Жене на диван. — Часто так пьёте-то, а? — Элина внимательно смотрела на Женю, которой резко стало не уютно без подруги. — Нет... Компания сегодня хорошая просто... — пожала плечами девушка. — Вы тоже можете остаться, если хотите. Будет не смешно, если посчитаете все столбы по дороге домой. Женщина улыбнулась: — А знаешь, наверное, я приму твое предложение. Завтра мне к третьему уроку, поэтому можно позволить себе ночевку вне дома. — Заодно и поможете с посудой, — Женя поиграла бровями, — Лиза вечно старается слинять, чтобы не мыть ничего. — Мы ведь не идем ещё спать? — Элина взглянула на свой телефон. — Двенадцати нет, время детское. — Можно ещё посидеть... Пожалуй, в меня ещё поместится стакан винишка. — Женя пододвинула к ней свой стакан и Элина наполнила его. — Вино уже не кажется таким... крепким... — отпила. В полночь женщина помогла ей убраться, а затем и помыла посуду. Женя была благодарна Элине, потому что мытье посуды никогда не вызывало радости. Когда последняя тарелка была помыта, женщина вытерла руки и повернулась к девушке: — Кофе сделаешь? — Угу. — Женя включила чайник и открыла окно на проветривание, намереваясь зажечь сигарету. — Это что такое? Зачем в доме куришь? — возмутилась Элина и отняла у неё зажигалку. — Марш на улицу! Как можно курить в доме! Женя улыбнулась: — Я все время здесь курю. — Это чувствуется, Женя. Пришлось девушке курить на террасе, зато Элина сама сделала кофе. — Идем спать? —когда чашки опустели, спросила женщина. — Да. Я постелю вам в дальней спальне, — Женя намеревалась встать, но рука Элины удержала её за талию, - что? — Зачем эти лишние действия, Жень. Может, ляжем вместе? — на лице женщины играла естественная улыбка и Женя не усмотрела никакого подтекста в её предложении. Тем более, хотелось спать, а не метаться в поисках красивых простыней и одеяла. — Окей, — легко и свободно согласилась Женя, — только чур, я с краю! Раздевшись до трусов и майки, девушка нырнула под тёплое одеяло. Скоро в таком же виде к ней присоединилась и Элина. Обнимая девушку со спины, она прошептала: — Спасибо за хороший вечер, Женечка. Спокойной ночи. — Взаимно, — ответила Женя, прислушиваясь к её дыханию, которое грело затылок — оно было ровным и спокойным, — это хорошо, что мы сегодня встретились. Утром девушка проснулась от запаха свежих блинчиков: ванилью пахло даже под одеялом. Сонно потирая глаза, Женя вышла на кухню и увидела Элину, которая жарила тончайшие блины с дырочками. — Доброе утро, Женя, — улыбнулась она, — умывайся и садись завтракать. Я немного похозяйничала у тебя, ты не против? — Вовсе нет, наоборот, я только рада, — Женя отправилась в ванную. Позавтракав, они распрощались и девушка пошла будить до сих пор спящую Лизу. Та лежала лицом в подушку, пуская слюни, чем вызвала Женин смех: — Вставай, алкоголичка! — девушка пнула её в плечо, но Лиза лишь подобрала слюни и перевернулась на другой бок. — Лиза! Подъём, блины жрать! — Блины? — девушка сразу же села. — Где? — Элина приготовила. Но она уехала уже. Пока Лиза завтракала, Женя листала телеграм, читая новости. Наступил декабрь, земля укрылась снегом, согревая её до весны, чтобы потом она могла радовать людей и животных своими красивыми цветами и сильными зелёными деревьями; чтобы озимая пшеница, которую люди умудрились посеять, не смотря на войну и не взорвавшиеся снаряды в полях, не замерзла, а дала крепкий колос, спасая этим население от голода. Одной такой снежной ночью к ней пришёл Казах. — Наши приехали с передка. Барс, Два-ноль-семь — двухсотые. Завтра вечером нас отправляют, — сказал он. Они пили вдвоём всю ночь. Женя так и не рискнула спросить об Этери, потому что теперь к ней пару раз в неделю наведывалась Элина. Между ними по-прежнему не было никаких отношений, кроме дружбы. Они пили кофе вечерами, иногда что покрепче. Иногда женщина оставалась ночевать, ложась с ней в одну постель и обнимая девушку со спины. Казах знал об Элине, но вопросов не задавал, а Женя и не объясняла, сомневаясь, что он поверит. Да и к чему это все, если от Этери нет никаких вестей, кроме того, что она поправилась. — Ты знаешь, как там страшно? — подвыпившего Казаха потянуло на откровенность. — Пацаны по нужде выходят, их так и хлопают со спущенными штанами. Мы там ходим по трупам, по своим и чужим. — он хлопнул ладонью по столу. — Собаки их едят бездомные. И забрать тела не можем — не дают, суки, стреляют. — на глазах его выступили слезы, а голос дрогнул. — Ты знаешь, что они с нашими пленными делают? Яйца отрезают! Девкам пену строительную прямо туда задувают, — он указал пальцем на низ живота Жени, — а они умирают потом несколько суток! А мы! — он ткнул кулаком себе в грудь. — Мы этих уродов в плен когда берем, то лечим и чаем поим! Тушенкой кормим! Где, сука, справедливость, а? — снова удар по столу. — Они детей маленьких насилуют, ваш, сука, президент, педофилов из тюрем выпустил! — Он не наш президент, забыл? — мягко напомнила Женя. Ведь проснувшись однажды в другой стране, они все получили и нового Красного президента. — Прости... — тихо ответил Казах. — Мне эта война вот где сидит! — указал пальцем на кадык. — У всех она уже там... — Женя вздохнула. На часах — почти пять утра. — Я спать пойду, не против? — Можно мне у тебя кости бросить? Я там, в зале... На полу лягу... — Да ложись на диван, ты чего? — Не-не, я на полу... — пошатываясь, Казах побрел в большую комнату и увалился на пол. — Только подушку и плед дай. Женя ему все предоставила и отправилась спать. Ей с трудом удалось уснуть, потому что Казах храпел так, что штукатурка осыпалась с потолка. Обое спали почти весь день, не реагируя на настойчивые стуки в дверь: Женя так и не купила звонок. Кто-то хотел стираться, кому-то, возможно, нужно было ехать куда-то — Женя не могла найти в себе силы встать, только раздраженно прятала голову под одеяло, услышав очередные шумы. Лишь к вечеру она встала, разбудила Казаха, который не мог вспомнить, как он оказался у неё. Сто раз извинившись, он попрощался и ушёл. — Возвращайся! — крикнула Женя ему в след. — Вернусь! — оглянулся он. Девушка вздохнула. Состояние было паршивое от выпитого алкоголя накануне. Не смотря на сон, спать хотелось все равно. Немного подумав, девушка вновь упала в свою кровать и довольно быстро уснула. Сон длился до четырёх утра. Чувствуя себя бодрым Гитлером, Женя сообразила себе огромную чашку кофе и с наслаждением вдыхала аромат, стоя на террасе с сигареткой в руке. На улице было тихо, даже не слышно было деревенских собак. Никто не стрелял, ничего не летело, словно это было обычное утро, в котором не было войны. Глоток горячего кофе приятно согрел сердце и душу, убеждая девушку, что сегодня будет просто отличный денёк. А как же, пятница, придет Элина и они проведут вечер за просмотром какого-нибудь фильма. Алкоголю точно нет. Женю передернуло от воспоминаний недавнего распития коньяка с Казахом. Деревня потихоньку просыпалась. Где-то вдали затявкали собаки, кто-то на мотоцикле куда-то уже поехал. Девушка выбросила третий окурок в урну и зашла в дом, знатно подзамерзнув: зима, мать её... Кофе ещё оставался, поэтому четвёртую сигарету она скурила на кухне, листая новости в телеграм. Зайдя на любимый красный канал "Звезда", она читала последние новости своей новой страны. Листая фото чиновников, посты о принятых законах, военные сводки, девушка наткнулась на пост. Читая его, её брови хмурились, а губы подрагивали, про себя едва выговаривая слова: — За добестную службу родному отечеству получили звезды майора Калинин Е.В и Егоров Б.К... Так же отличилась майор Тутберидзе Э.Г, её повысили до подполковника, а полковник Слесаренко Д.М отпразднует получение генеральских погон... Ниже были прикреплены фотографии военных, среди которых Женя увидела и Этери. Та улыбалась, как и всегда. Парадная военная форма ей шла, и Женя почувствовала, как защемило её сердце. Теперь уже подполковник... Она забыла Женю, занимаясь своими военными делами. Девушка вздохнула и смахнула слёзы — ими ничему не поможешь. Нужно жить своей жизнью и выбросить эту блондинку из головы. Чтобы хоть как-то отвлечься, Женя решила устроить дома генеральную уборку, чтобы вечером просто уснуть мертвым сном от усталости, лёжа на плече Элины под телевизором. Вытерев всю пыль в доме и помыв полы, девушка собрала вагон стирки. Зарядив машинку, она вышла на улицу покурить и как раз вовремя: утопая в снегу к ней брела Лиза, неся в руках миску с чем-то. — Привет, Лизок! — Женя вышла навстречу и заглянула под полотенце, которым было накрыто содержимое миски. — О, чебуреки?.. У меня есть пиво. Я не планировала пить сегодня, но раз такое дело... — Пошли уже, холодно ведь! — Лиза пнула её бедром. — Они горячие ещё, скорее. — Ооо... Вот это я объелась... — Женя вытерла жирные пальцы салфеткой и потянулась за бокалом с пивом. — Я теперь точно разжирею, как свинина. Хрю. — Вот ты меня бесишь этим, Жень! — Лиза уперлась сверлящим взглядом в девушку. — У тебя фигура, как у модели! Вообще нет ни слоя жира, чего ты хрень несешь? — А жопу ты видела? Она не влезает в мои любимые джинсы! — В те, которые ты носила в одиннадцатом классе? — Ну да. — Пиз.. пец. — На животе у меня складки, вот, — Женя задрала свитер с майкой, показывая Лизе складочки кожи от того, что сидела, сгорбив спину, — видишь? Это — свиная прослойка. — Мозги у тебя куриные, — вздохнула Лиза, — хотя почему-то курицей ты зовешь меня! — У меня ляжки толстые! — Ну, согласна. Зимой все чуток набирают. Похудеешь весной. Наливай пиво, жирная. — Сама ты жирная! Зима сменилась ранней и холодной весной. Не смотря на отодвинутую дальше передовую, вражеские войска активизировали своих диверсантов, которые наносили удары в глубоком красном тылу. Опасаясь террора, из деревни выехало ещё несколько человек. Вновь стали предлагать эвакуироваться в связи с грядущим контрнаступлением врага, который последние месяцы только грозился. Женя отказывалась покидать родной дом. Лиза, доверявшая Азизу на все сто — тоже, ведь он уверял её, что деревне ничего не угрожает. Иногда пролетали по три-четыре истребителя, и Женя молилась, чтобы они вернулись. Однажды один Су даже "помахал" ей крыльями, когда особенно низко летел на задачу, и Жене было безумно приятно такое внимание. На девятое мая красные не дали жёлтым поднять голову. Весь день Женя слушала пролетающие над головой ракеты и авиацию. Накрывая на стол, который был вновь вынесен на террасу, Женя ждала Лизу и Азиза. Те с минуты на минуту обещали быть, предупредив, что с ними приедет и друг Азиза. Расставив все приборы, она услышала, как разбитая Нива Азиза заехала во двор, а вскоре и увидела хозяина авто с его девушкой. Они зашли на террасу, а за ними зашел и друг Азиза - жгучий брюнет, похожий на чеченца, но с гладко выбритым лицом. Жене он понравился внешне, поэтому она улыбнулась и протянула ему руку, про себя радуясь, что одета в джинсы и футболку: — Привет, меня зовут Женя. — Исмаил, - улыбнулся он и поцеловал протянутую руку, — где можно сесть? — его брови приняли форму домика, и Женя улыбнулась шире: — Куда хочешь. Он сел в кресло, в котором когда-то сидела Этери. Закинул ногу на ногу, и Женя обратила внимание на его форму. Тёмно-зелёный пиксель. Перевела взгляд на его плечи: новенькие майорские звезды гордо поблескивали. "Этери... Я так скучаю..." — Ну, что? За знакомство? За Победу! — Азиз поднял бокал с вином, остальные последовали примеру. Воспоминания не оставляли Женю. Этери в этот день особенно всплывала в сознании. После девятого мая майор зачастил к Жене. Заходил несколько раз в неделю, всего на несколько минут. Они курили, он спрашивал у Жени как её дела и уходил. Иногда приносил вкусняшку типа шоколадки или банки вкусного энергетика. — Ты ему нравишься. — однажды с ноткой ревности сказала Элина, увидев, как Исмаил разговаривал с Женей. — И что? Я не собираюсь вступать в отношения с военным. — Женя удобнее устроилась на её плече, лёжа на диване перед телевизором. — И правильно... — Элина вдруг взяла её двумя пальцами за подбородок. — Ты знаешь, я приняла решение уехать отсюда. Подальше от войны. Женя смотрела в её глаза и думала, что в очередной раз привычное существование рушится. Человек, к которому она привыкла, намеревался уехать и покинуть её. — Я давно хотела это сделать... — губы Элины коснулись губ Жени, нежно целуя. Девушка удивилась, от неожиданности даже не ответила на поцелуй, но и не оттолкнула. — Прости, если я опоздала. — Элина коснулась большим пальцем её щеки. Да. Опоздала. Женя не чувствовала к ней ничего, кроме привязанности. Но тело, которое долгое время обходилось без ласки, предало Женю и девушка потянулась к женщине, впиваясь в её губы. Получилось довольно грубо и резко, они столкнулись зубами. Нащупывая торчащие позвонки на спине учительницы, Женя пыталась внушить себе, что рядом — Этери. Если закрыть глаза... Если не смотреть... Этот поцелуй, который Элина посчитала всплеском страсти, для Жени был актом отчаяния. Она предавала любимую женщину, которой была не нужна. Элина целовала её, постепенно раздевая и раздевалась сама. Поглаживая тело девушки, женщина упивалась её молодостью и красотой, даря ласки губами и языком везде, где ей хотелось. Жалея, что не поддалась этой любви, Элина прощалась с любимой ученицей, отдавая ей любовь, которая хранилась в сердце женщины все эти годы. Женя жадно покрывала поцелуями ее тело. Кусала кожу, играла пальцами с сосками, ласкала их языком, слушая стоны женщины. Скользнув рукой к ней между ног и убедившись, что Элина готова, Женя вошла в неё на всю длину пальцев. Грубо и резко двигаясь, она смотрела, как женщина кусает губы, приближаясь к оргазму. Касаться её там языком — не хотелось. А потом Элина прижала девушку, подминая под себя. Спустившись вниз и устроившись между ног Жени, она очень медленно провела языком между девичьих половых губок, раздвигая их и увлажняя. Женя чувствовала, что внизу было недостаточно мокро, не смотря на возбуждение. Низ живота мучила ноющая боль, хотелось поскорее ощутить внутри что-то серьезнее, чем поверхностные ласки языком. Которые, к слову, не оказались желанными, вопреки всем ожиданиям. Женя притянула голову Элины ближе, почти вдавливая в промежность и прошептала: — Я хочу тебя... Я хочу твои пальцы. Женщина тут же вошла в неё двумя пальцами, осторожно двинулась вперёд и Женя подалась ей на встречу: — Глубже... — Сильнее... — Жёстче... Элина трахала её по всем выданым инструкциям, посасывая возбужденный клитор девушки. Женя стонала, сжимая пальцами давно сбившуюся простынь. Пальцы женщины приносили невероятное удовольствие, и от этого девушка плакала, пытаясь подавить всхлипы. Ей было хорошо, и ей было больно. В эту ночь она прощалась с Этери, кончая с её именем на губах и слезами на щеках. А потом зацвела герань...