Астрономия в понимании любви

Антон без раздумий влетает в кабинет, остановившись прямо у входа. По всей видимости, в классе уже все собрались, т. к. послышались тихие голоса и облегчённые вздохи. У учительского стола стояла симпатичная девушка. Она быстро подошла к юноше, подняв глаза на его лицо. — Имя, фамилия, — быстро произнесла она, щёлкая ручкой, попутно открыв список. После просто отметила Антона и положила журнал на стол. Она несколько раз хлопнула в ладоши, обращаясь к студентам — Итак, мои новоиспечённые бывшие школьники, оставляем вещи и быстренько спускаемся на крыльцо колледжа. Куратор положила руку на плечо Антона и буквально потянула за собой к выходу из кабинета. Да почему всем нужно меня как-то щупать? Ладно хоть это женская рука. И на этом спасибо. Девушка шла впереди, за ней Антон, а позади стадо из около двадцати или более человек. Все молчат. Пока молчат. На улице светило бледное солнце, от которого тепла было меньше, чем от небольшой алюминиевой батареи за 600 рублей. А лёгкий ветер нёс за собой непривычную после летней жары прохладу. Хотелось вернуться обратно в здание, укутаться в куртку и просто сидеть, сжавшись в комок. Студенты выстроились в подобие перевёрнутой буквы «П» напротив входа. На пороге школы под толстой крышей собралась толпа преподавателей. Все при параде, будто недавно у визажистов побывали. Девушка с короткими волосами поставила стойку с микрофоном в центр и снова вернулась в импровизированный строй. Студенты стояли, жавшись друг к другу в меру приличия. Большая часть девочек из группы скучилась позади, словно маленькие серые воробушки, спрятав головы в плечи. На улице было действительно прохладно, особенно в белых тонких рубашках и брюках. А кому-то вообще не повезло, и стояли они в юбках и тонких колготках. Антон же чувствовал небольшую прохладу, пробежавшую по его телу, да так, что юноша вздрогнул, сжав зубы. Но приближаться к кому-либо не хотелось. Просто потому, что он их не знает, и из-за слишком большой гордости. Да что я? Не смогу потерпеть немного? Вон преподаватели тоже стоят на улице и ничего ни жмутся друг к другу. Антон лишь вздохнул и попытался расслабиться. Но стало только хуже. Для чего вообще пришёл, если одна и та же речь длится из года в год? Какой президент, такие и подчинённые. Антон мельком оглянулся, надеясь, что из присутствующих никто не умеет читать мысли. А то не сильно хочется получить по шапке. Неожиданно все замолчали и обратили своё внимание в сторону преподавательского состава. Антон последовал их примеру, ещё раз быстро пробежавшись взглядом по ним. Вперёд вышла та самая девушка в сером костюме, которая встретила его у входа. Как оказалось, это была директор колледжа. Она поправила кончиками пальцев выпавшую светлую прядь и обхватила рукой микрофон, слегка улыбнувшись. — Итак, рада всех вас сегодня видеть. Мы собрались здесь по очень важному поводу... — громко говорить девушка, а Антон в это время отключился, думая о своём. Он оглядел всех людей, рассматривая их одежду и лица. Некоторые стояли с ярким предвкушением на лице. Другие болтают между собой, за что их сразу отдёргивали кураторы. Но большая часть с нескрываемой скукой стоит, оперевшись плечами друг о друга, слегка подрагивая от холода. Боже, холод собачий. А Антон... а что Антон? Он стоял словно в прострации, совершенно отключив голову. Он пошёл в гуманитарный колледж просто потому, что времени думать совершенно не было. Да ещё и на кого. На документоведа. Тухлее работы и придумать сложно, зато бюджет. Никакой химии или физики, но есть несколько часов математики. Одна из хороших новостей для Антона-я-гуманитарий-Шастуна. Неожиданно юноша вздрогнул, ощутив на кончике своего носа холодную каплю. Задрав голову, как и добрая часть студентов, заметил, что кучи серых туч образовали тёмную пелену, скрыв свет и так бледного солнца. С каждой секундой дождь усиливался, а люди заёрзали на месте в полном недоумении, что же делать дальше. Но, по всей видимости, никто уходить не собирался. Так они и остались стоять, медленно промокая. А преподаватели стоят под крышей. Спустя несколько минут волосы уже промокли, а одежда прилипла к телу. Вокруг слышалось громкое возмущение. Хоть дождь был и не большим, но речь директора слишком затянулась, по мнению Антона. Он лишь убрал мокрые кудрявые волосы с лица. Ощупав пачку сигарет в брюках и убедившись, что она сухая, облегчённо вздохнул. —... Надеюсь, этот год вам запомнится надолго, и вы не покинете нас. Всем удачного обучения! — торжественно закончила она свою речь. А толпа учеников стали хлопать, больше радуясь тому, что это наконец-то закончилось. В одно мгновенье куча студентов бросились ко входу в колледж. Антон же немного задержался позади толпы. Когда, казалось бы, последний человек зашёл в здание, он пошёл к выходу за территорию учебного заведения. Благо ворота спокойно открывались изнутри. Зайдя за угол, он достал пачку и закурил. — Гм, красота. — тихо пробормотал юноша. Лёгкие наполнились дымом, а голова едва заметно загудела приятной болью. В одну секунду его стало меньше волновать, что он стоит около учебного заведения в мокрой рубашке. Он стряхнул пепел с сигареты дрожащей от холода рукой и просто прикрыл глаза. Очень хотелось спать, а голодный желудок в одно мгновение напомнил о себе, да так, что в боку что-то кольнуло. Не привык Антон пропускать завтрак — Пришёл учиться, промок до нитки. — И не говорите, юноша, — отозвался знакомый баритон, от которого Антон вздрогнул и чуть не выронил бычок, сжав его пальцами. Около него стоял мужчина, которого он встретил этим утром, и да-да, который спас его от потери сигарет. Как же. Он стоял в чёрном, слегка промокшем пиджаке и, судя ещё по более-менее сухим волосам, пришёл сюда недавно. Он как-то настороженно смотрел на Антона, сжав губы в тонкую линию. Блять, попался... — Я... да какие тут оправдания могут быть... — пожал плечами юноша, отвернув голову от преподавателя и, опустив глаза как бы в примирительном жесте. Он несколько секунд рассматривал бычок в руке, а затем выкинул его в сторону, растоптав подошвой. — Спалился. Мужчина кивнул в ответ и сделал шаг чуть ближе, протягивая руку — Мы с вами, случайно, утром не встречались? Лицо знакомое — Антон лишь шмыгнул носом и, помедлив, протянул руку. Ладонь была мокрой, но на удивление не холодной, в отличие от руки самого юноши. — Арсений Сергеевич — представился преподаватель, уверенно качнув рукой. — Антон, — без особого пафоса ответил он, сжав руку. Ладонь мужчины отдавала немного колющим теплом, от которого лёгкие мурашки пробежали от кисти прямо к предплечью. Они несколько секунд смотрели друг на друга без задней мысли — И что? Вы теперь отведёте к директору на ковёр? Арсений лишь еле слышимо хмыкнул, взглянув в сторону колледжа, куда-то в окна на третьем этаже. Наступило неловкое молчание. Юноша смотрел себе под ботинки, а преподаватель сверлил взглядом здание. По дороге ездили машины, а людей почти не было. Даже не успев отучиться свой первый день, пойдёшь на ковёр. Молодец, Антон. — Нет, — коротко отозвался мужчина и прочистил горло в сжатый кулак. Антон всем корпусом повернулся к нему, как-то недоверчиво рассматривая преподавателя. Он пнул кожаным ботинком воздух и посмотрел на Антона в ответ. Дождь заметно стих, но маленькие капельки всё ещё ощущались на уже холодной, онемевшей коже. Антон поёжился, оттягивая мокрую ткань в районе груди. Хоть ветер и стих, но в воздухе стоял запах сырой земли и грязи. — Дайте мне минуту, — коротко отозвался юноша, сжав онемевшие пальцы в кулак. Около ботинка на мокром асфальте лежал смятый окурок. Он уже не дымился, а бумага пропиталась грязью. Почему-то стало тошно. Опять вспомнилось своё обещание. Хоть спасибо ему скажи. — Спа... — холодные плечи накрыла плотная ткань, пропитанная терпким сладким ароматом. Она укутала плечи и спину Антона, отдавая своё оставшееся тепло. Тяжёлая рука слегка хлопнула по спине, заставляя ткань рубашки прилипнуть к коже. Юноша неотрывно смотрел на мужчину, прожигая в центре его лица воображаемую дыру. — Как закончишь, быстро в здание. А то заболеешь. — Арсений кивнул на прощанье и быстро скрылся из виду. Антон проводил его растерянным взглядом, а затем опустил глаза. На нём был чёрный пиджак, по всей видимости, дорогой. Аромат был настолько интенсивным, что в висках загудело. Он сжал пальцами края ткани, чуть плотнее подтягивая ворот к груди. Было одновременно стыдно и... приятно? Да, Антон именно так бы описал данное ощущение. Как неожиданный подарок. Вроде и приятно, но за какие заслуги? А если ещё и дорогой, то всё, суши вёсла. — Спасибо, — тихо отозвался юноша, прикрыв глаза. Курить перехотелось, ведь было бы очень жаль, если бы пиджак пропах табачным дымом. Простояв ещё минуты две, он пошёл в сторону здания. Потянув ручку двери, металл лишь тихо скрипнул, но не открылся. Антон нахмурился, сильнее потянув её на себя. Да ты, блин, серьёзно? Антон — везунчик от Бога. Как оказалось, выйти может любой, но для того, чтобы зайти, нужна ключ-карта. У юноши её не было. Антон решил попробовать найти ей аналог. Если уж не получится, то пойдёт домой или отзвониться куратору. Но последнее — крайний случай. В брюках была лишь пачка сигарет и ключи от квартиры. А вот в пиджаке нашлась белая, абсолютно пустая карта с маленькими чёрными цифрами в нижнем правом углу. Антон без задней мысли приложил её к замку. Едва пискнув, дверь поддалась и распахнулась. Замёрзший, мокрый и пропитанный запахом сырости, табака и ароматом чужого парфюма, Антон вошёл в корпус и поднялся на второй этаж. Арсения он решил найти чуть позже, т. к. итак задержался на улице. На этот раз в колледже было пусто, даже как-то слишком, будто все, кто находился в нем, внезапно вымерли. Честно, юноша был бы и не против такого расклада, ведь голова гудела, а в ногах чувствовалась неимоверная слабость. Хотелось прямо на лестнице лечь, свернуться калачиком и погрузиться в беспокойный, но длительный сон. Но он всё-таки доковылял до кабинета и буквально ввалился в него, оглядев присутствующих. Многим было плевать на Антона, ведь сами сидели около горячих батарей, отогревая руки. Другие же, в основном девушки, смотрели на него с жалостью. Неожиданно к нему подорвалась куратор, положив руки на чужие плечи. Юноша лишь съёжился, будто выставив иголки. Меньше всего хотелось сейчас прикосновений к холодной сырой одежде и лишнего бессмысленного внимания. А больше — прийти в свою квартиру и укутаться в тёплый белый плед. Девушка обеспокоенно осмотрела Антона с ног до головы, а в глазах читалась доля вины и жалость — Прости, Антон, ты так быстро исчез, мы даже спохватиться не успели. Давай, пошли к батареям, отогреем тебя, — и продолжил наш план. Вы хотели сказать Ваш план? Возразить юноша не успел, как его потащили в кучу других людей, смахивающих на маленьких замёрзших кроликов, подрагивающих от холода. Куратор посадила Антона спиной к батарее и сняла с его плеч пиджак. — А пиджак мы твой подсушим, — говорит она, накинув его на спинку стула и пододвинув к батарее — Кстати, ты вроде когда заходил, без пиджака был. Антону почему-то стало неловко. Он просто отстранённо пожал плечами и откинул голову, прильнув затылком к стене. Батарея заметно пекла в районе лопаток, так что ему пришлось слегка отстраниться от неё, глядя в потолок. Кстати о пиджаке. Разве преподавателю не было жалко отдавать такую солидную вещь какому-то дымящему студенту? Как-то слишком по-доброму он отнёсся к юноше, который к тому же чуть не столкнулся с ним на лестнице. Например, Антон ни за что не стал бы отдавать кому-то пиджак, да даже куртку свою, ведь заработал на неё сам. Первая, так сказать, заслуга за работу. Он с этой вещи буквально пылинки сдувает. Хоть она и пропахла табачным дымом, но зато каким! Сигареты Антон обычно покупает фиолетовые с кнопкой, ягоды лесные, вроде. Пробовал брать обычные сигареты, но вкус чистого никотина быстро приелся, да так, что тошнота подступала к горлу. Именно тогда Антон поинтересовался у своего знакомого, может, с ним что-то не так, раз остальные спокойно воспринимают сигареты, а Антона, видите ли, тошнит. И вот одним летним вечером юноше открылся дивный новый мир табачного магазина. И не абы какого, а самого элитного в городе. Помнит он тот день, как будто это было совсем недавно.

***

— Давай, Тошик-Антошик, пошли! Я обещал показать тебе мир никотинового раздолья! — улыбается Харитонов, таща за собой Антона, пока тёмно-кофейные волосы первого развивались на тёплом ветру. Юноша растерянно оглядывается, надеясь, что не встретит знакомых по пути. Как курить в квартире, пока родителей нет, Антон смелый, а как пойти под вечер в табачный магазин — так боится. В магазине было прохладней, чем на улице, градусов 15. Пахло очень необычно для «девственных» рецепторов Антона. Землисто-пряный тёплый аромат. Внутри было просторно. Множество полок, шкафов и прилавков обставлены герметичными упаковками, похожими на таблетки. За самим прилавком стоял продавец приятной наружности. Он протирал витрину, изредка поглядывая на часы. Харитонов подошёл к продавцу, — Добрый вечерок, нам бы хотелось увидеть сигареты с кнопками, — сказал он, слегка закатив глаза. — Тошик-Антошик, давай сюда! Какой вкус хочешь? Выбирай. Антон подошёл к продавцу, и тот смерил его бесстрастным взглядом, уходя за прилавок. Юноша заметно поёжился, неуверенно оглядывая помещение. Нет, он не спорил, что место приятное, да и пахнет не отвратно. Антон поймал себя на мысли, что ему это даже нравится. Если табак действительно пахнет именно так, да ещё и имеет какой никакой терпимый привкус, то он довольно быстро втянется. — А какой есть? — тихо, чтобы услышал только Харитонов, спросил он. Приятель лишь криво улыбнулся, приобняв юношу за плечи. — Ты не боись. Просто назови какой-нибудь вкус, тебе мигом принесут. Верно ведь, приятель? — добродушно прикрикнул он продавцу, слегка переваливаясь передней частью через прилавок. В ответ лишь тишина, но, похоже, Харитонова это вообще не смутило. — Давай, Тон-Тон, время идёт. "Тон-Тон" — прозвище, от которого Антона воротило, как от мусорного бака, пропитанного запахом гнильцы. — А есть ягодный какой-нибудь? — всё также тихо щебечет Антон, оглядывая светящиеся от радости лицо приятеля. Похоже, он был действительно в предвкушении этого момента. Словно в ожидании торта в конце дня рождения. — Эй! Принеси ягодных несколько штук и ещё с дыней "Rothmans". — Харитонов лишь потянулся, ожидая продавца, а Антон нервно оглядывался. Почему-то было стойкое чувство, что за ним наблюдают или могут в любой момент поймать. Конечно, когда тебе только 13 стукнуло, то и вправду страшно. Приятель же, которому было около 16, выглядел абсолютно спокойным, ведь по своим рассказам курил, ещё когда был таким же шкетом, как и Тон-Тон. Спустя менее 5 минут продавец принёс несколько цветных упаковок, в основном розовых и фиолетовых оттенков, но одна очень выделялась из общего круга. На ней преобладали мягкие оранжевые цвета. Антон просто стоял, растерянно оглядывая каждый коробок. — Давай, выбирай любой. Я заплачу, — поторапливал приятель, явно куда-то спеша. Он сразу взял оранжевый коробок и пихнул в карман куртки. Снова взглянув на Антона, он пихнул его локтем в бок и ткнул пальцем на один из коробков. — Бери вот эти. Вкуса почти нет, зато запах отменный, сладковатый. Юноша взял пачку «Rothmans Royals Demi» и покрутил в руках. Немного отпугивал рисунок какого-то месива на упаковке с надписью: «мертворождение». Но такое вроде на всех пачках рисуют. Целый букетик себе можно собрать. Харитонов положил купюру в 500 рублей на прилавок и, тихо матерясь, собрал мелочь в охапку. Он приобнял Антона и потянул с собой к выходу из магазина. Такой улыбчивый. Веяло тогда от него чем-то родным и тёплым. Будто солнышко на закате обнимаешь.

***

Антон сидел около батареи на полу, сжимая в карманах брюк пачку недокуренных сигарет «Rothmans».