Астрономия в понимании любви

За окном дождь, а на стёклах появилась испарина. Антон вздохнул в надежде, что на улице не так сыро или хотя бы нет этой противной грязи, в которой твои кеды превращаются в Титаник и медленно уходят на дно, носом к низу. На первом этаже юноша вроде видел учительскую. Там, скорее всего, и обитает преподавательский состав. Спустившись на первый этаж, Антон подошёл к учительской. Его кулак замер в сантиметре от двери, когда за ней послышалось громкое шуршание, шепотки и какая-то возня. Он тихо толкнул дверь, та покорно поддалась, даже без скрипа. — Пожалуйста, давай не здесь. Дети ещё в колледже, — на вздохе произносит Ляйсан Альбертовна, упираясь поясницей в стол. Высокий мужчина стоял в нескольких сантиметрах от неё. Его рука мягко обвила талию девушки, а пальцы сжали ткань рубашки. Он сделал шаг, сократив расстояние в одно мгновенье. Его лицо вжалось в женскую шею, пока пальцы второй руки переплелись в тёмных густых волосах. Судорожные вздохи, от которых грудь вздымалась и опускалась, наполнили тишину. Его руки скользнули к бёдрам девушки, едва сжав их пальцами. Ляйсан Альбертовна лишь издала тихий писк и вжалась руками в стол позади себя, прерывисто дыша. Она не сводила взгляд, полный страха и желания, с мужчины напротив. Тот же, наоборот, выглядел уверенно и даже немного напыщенно. Он с лёгкостью поднял её, усадив на стол. Стопка бумаг, лежащих на краю, покосилась, и они упали, разлетевшись по полу. Мужчина даже не обратил внимания на это, в отличие от девушки, которая вздрогнула и поддалась вперёд. Ляйсан осадила его строгим взглядом, пытаясь скрыть свои рвущиеся наружу чувства и дрожь в теле. Громкое горячее дыхание опалило шею девушки, когда его губы коснулись ключиц под расстёгнутой рубашкой. — Хорошо. Всё, что ты захочешь, — шепчет куда-то в изгиб шеи мужчина, не сразу отстраняясь. Тепло прилило к щекам, а тело будто окатило холодной водой. Антон непроизвольно захлопнул дверь, делая шаг назад. Слишком громко. За дверью тишина. Но в следующее мгновение торопливые шаги стали громче, пока дверь учительской не распахнулась. Мужчина успел заметить лишь край чёрного пиджака, который спешно скользнул вглубь коридора. — Паш... Павел Алексеевич, кто это был? — быстро приводя себя в порядок, спросила девушка. — Ничего, всё в порядке. Может, сквозняк — как-то слишком уверенно произнёс мужчина и прикрыл дверь, на этот раз на замок. Сердце стучало, отдаваясь пульсацией в висках, а уши горели. Антон видел многое. Кто ж в его возрасте не смотрел похабщину даже в журналах. Но чтобы вот так, не закрыв дверь, прямо в учительской. У него этого даже в мыслях не было. Да ещё и Ляйсан Альбертовна — просто подобие невинного детского веселья. Хотя, чего юноша ожидал? Она девушка уже взрослая, со своей личной жизнью. Вот только кем был тот мужчина? Надеюсь, он меня не заметил. Щёки всё ещё пылали алым огнём. Ну же, Антон! Ты чего, как ребёнок? Ну, занимаются люди своей личной жизнью, а ты из этого драму развести хочешь. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Жар не спал, так же как и чувство смущения, но дышать стало легче. Надо вернуться к своей первоначальной цели, а именно найти Арсения Сергеевича.

***

Антон бродит по коридорам, осматривая каждую табличку на дверях: Кабинет математики, Кабинет географии, Кабинет астрономии. Ух ты! У нас действительно будет астрономия? Никогда бы не подумал. Чуть ниже номера кабинета была табличка: Попов Арсений Сергеевич. Астрономия. На этот раз Антон постучался, прежде чем врываться в кабинет. Ему незамедлительно открыли, жестом приглашая войти. — Проходи. Ты по какому поводу? — интересуется Арсений, прикрывая дверь. Он проходит мимо Антона, плюхаясь в чёрное кожаное кресло у учительского стола. — Арсений Сергеевич, я вам принёс ваш пиджак, — отзывается юноша, протягивая сложенную вещь мужчине. Брови того приподнимаются, а лицо приобретает менее суровый вид. На лбу появилось несколько еле заметных морщинок под чёрной густой чёлкой. — А я и забыл про него. Положи на последнюю парту. Он мне пока не понадобится — мужчина откидывается на спинку, сложив руки на груди. Он оглядывает Антона с ног до головы, останавливаясь на лице. Молча смотрит. У меня что-то на лице? — Бегал, что ли? Я понять не могу, — будто сам с собой общаясь, преподаватель вскинул бровь — Красный весь как рак. Не то чтобы Антону это показалось чем-то забавным — самая обычная фраза. Но нервный смешок всё же вырвался — Да просто очень торопился пиджак отдать, — юноша всё ещё держал его в руках, сминая толстую ткань. В кабинете повисло молчание. Тишина, сквозь которую слышался гул машин за окном, шаги за дверью кабинета, а также сердцебиение. Антон даже дышать старался тише. Ну же. Не нервничай так. Не ты в кабинете обжимался с другим мужчиной... И слава Богу, что не я! Неожиданно живот Антона снова напомнил о себе: жалостный, протяжный полу вой, полу скрип. Казалось, что его желудок копил всё это, чтобы в один неловкий момент выдать юношу с потрохами. И ладно, если бы это было короткое урчание. В желудке будто поселилась стая китов, у которых начался брачный период. — Ты голодный? — спросил преподаватель, роясь в своём столе. Догадливый. — Немного. Сегодня утром поесть не успел. Арсений лишь хмыкнул, с шуршанием доставая из стола печенье в целлофановом пакете. Антон подошёл ближе, разглядывая презент. Сквозь прозрачную обёртку можно заметить песочное, бисквитное, вафельное печенье и даже зефир в шоколаде. Юноша не любитель подобного, но даже у него от этого вида под языком скопилась слюна. — Я могу сходить за чайником, если хочешь, — предлагает Арсений Сергеевич, демонстрируя в руках два пакетика с чаем. — Нет, спасибо. Я лучше дома поем, — отнекивается Антон, бережно вешая пиджак на первый попавшийся стул. — Да давай перекусишь немного. На улице вон какая погода. Хотя, я думаю, ты и сам это знаешь. Верно? — хитрый, но не менее этого строгий голос. Вот чувствуется в некоторых людях стальные преподавательские нотки, как бы их не пытались скрыть или замаскировать. Антон поёжился, вспоминая, как он глупо спалился на глазах преподавателя в первый же день. Сглотнув вязкую слюну, юноша снова почему-то почувствовал потребность извиниться. Но мужчина быстро прервал его. — Вот скажи мне. Для чего ты это делаешь? — вкрадчивый тихий голос прокатился по тишине кабинета. Казалось, даже дождь стих, чтобы выслушать оправдания юноши. Арсений сложил руки в замок перед губами. Его глаза словно тыкали в Антона, пихали, лишь бы выбить из него хоть слово. Антон искал в голове что бы такого сказать, чтоб не звучало как оправдание. «Я так справляюсь со стрессом — глупо. Да что вы, я курю ещё со средней школы — вообще смертельно. А что тогда?». Самым лучшим вариантом выбрал он пожать плечами и виновато взглянуть в ответ. Попытает Арсений юношу минуты 2-3, да сдастся. Так и вышло. Баррикада быстро рухнула. — Ладно, партизан, молчи. Не моё всё же дело, — махнул рукой мужчина, словно одним этим жестом смахивая всё напряжение между ними. Он развернул кулёк со сладостями. — Бери. — Правда не стоит...

***

Ещё как стоит. Антон сидел напротив преподавателя за его столом, поедая уже пятое или шестое печенье. Чай самый обычный, чёрный. — Ну ты, Антон, даёшь. Хотя с кем не бывает, верно? Каждый может забыть чужое имя, — подбадривает Арсений, потягивая один лишь чай. К печенью он даже не притронулся, только наблюдал за Антоном. — Ну, моё же имя вы быстро запомнили. Как и я ваше, Арсений Сергеевич. Мужчина лишь рассмеялся, прикрыв глаза. Переливистый бархатный смех — одно из лучших творений. Уши не вянут, а белая зависть тянет где-то в груди. — Твоё имя я запомнил, потому что тебе оно подходит, — ответил Арсений с добродушной улыбкой. Подходит? Типа, Антошка, Антошка, пойдём копать картошку? Ну да, большая часть лета посвящена именно этому на даче. — Ты знал, что у твоего имени хорошие корни? И раньше оно было признаком знатного рода. — Не думаю, что выгляжу как аристократ, Арсений Сергеевич, — немного сконфужено произнёс юноша, съев вафлю. Хотя снаружи Антон выглядел довольно равнодушно, но внутри его распирало от гордости. Выбирали это имя специально для него или так совпало — неважно. Антон — аристократ. Такими темпами самооценка перестанет хромать сразу на две ноги. В ответ лишь лёгкий неопределённый кивок головы. Неожиданно дверь в кабинет отворяется, от чего Антон и Арсений одновременно поворачиваются на звук. На пороге стоял тот самый мужчина, которого юноша видел часом ранее в учительской. На нём была немного помятая белая рубашка, состояние которой не сильно беспокоило ее владельца, т. к. даже его волосы стояли дыбом. — А я и не знал, что у тебя гости, — с широкой улыбкой говорит он, даже не прикрыв дверь. Мужчина почти в припрыжку подошёл к столу и вытащил из кулька зефир. — Здравствуй, Паш, — отозвался Арсений Сергеевич, поднимаясь с кресла. Он пожал руку и повернулся к Антону — Антон, это Павел Алексеевич, преподаватель информатики на первых курсах. Юноша не хотел смотреть на Павла, ведь единственная ассоциация с ним на данный момент — обжимания в учительской. Ну, и зефир. Но, пересилив себя, Антон вздохнул и взглянул на мужчину. В глаза сразу бросилось худое, с выступающими острыми скулами лицо. — А вот ты кто, Антошка! — какая-то хитрая ухмылка скользнула по губам преподавателя. Нет. Ты не мог узнать меня. Сердце снова дало о себе знать, забилось, как бешеное. Он сжался, исподлобья глядя на мужчину. Павел Алексеевич обошёл стол, склонившись над юношей. Он вытянул палец и ударил им по кончику носа Антона — Арсений рассказывал о тебе. У Антона сразу отлегло. «Значит, не узнал. Но Арсений Сергеевич рассказывал о нём? Значит, не только преподаватель астрономии знает, что юноша курит. Из-за этого шанс того, что об этом узнают и остальные, намного выше». Обещал же, что не скажет. Антон поднял молящие глаза на Арсения. Тот же смотрел в ответ, как ни в чём не бывало. Павел Алексеевич схватил один из стульев и пододвинул к столу. Он приземлился на него и достал из пакетика ещё один зефир. Атмосфера была, мягко говоря, напряжённой. Антон чувствовал себя так, словно является третьим лишним. Хотя таковым должен был чувствовать себя Павел. Но тот, как ни в чём не бывало, ел зефир, глядя то на Арсения, то на Антона. На последнего, кстати, с большим любопытством. Рассматривал, как диковинную вещь. То на руки, увешанные кольцами, посмотрит, то на шее взгляд зацепится за цепочку. Но молчит. — Арсений, я возьму чай? — спрашивает Павел, уже протягивая руку к чашке коллеги. Тот лишь равнодушно отодвинул её от себя. С громким, даже в какой-то степени радостным хлюпом он сделал глоток и поставил чашку на стол. — Что-то у меня аппетит разыгрался. С чего бы вдруг? Арсений Сергеевич заметно стих с приходом преподавателя информатики. Но и до этого разговорчивым его можно было назвать с натяжкой. Он просто отвечал Антону, кивал или подавал какие-то знаки, чтобы показать, что он весь во внимании. Ветер заметно стих, но редкие капли до сих пор били по стёклам. Где же та хорошая погода? Под конец лета становилось прохладней, но мало кто ожидал, что температура всего за одну ночь упадёт на 9 градусов. Антон рассматривал кабинет астрономии Самый обычный, не считая одиночных парт, широких окон и больших стеклянных шкафов в конце кабинета с самым разнообразным оборудованием. Но большее удивление юноша испытал, когда с тягостным хрипом запрокинул голову. Прямо на потолке был рисунок звёздного неба. Даже маленькие белые точки, обозначавшие звезды, были соединены тонкими линиями, создавая знакомые созвездия. А яркие цвета радовали глаз: просторы космоса были совсем не такими, какими их себе представлял Антон. «Скучная тьма, в которой по орбитам плавают цветные шарики со своей атмосферой». В отличие от того космоса, этот пестрил красками: малиновый дымок плавно перетекал в жёлтый. Яркие хаотичные брызги всех возможных оттенков фиолетового парили сквозь неизведанную густую туманность. Павел положил кусочек зефира на край стола — Я чего пришёл-то, — говорит он, почесав затылок. — Антон, у тебя сейчас что-то тут будет? Юноша оторвался от зрелища и с лёгким хрустом опустил голову — Нет, не намечается, — ответил он, сконфуженно взглянув на Арсения. — А чего ты тогда тут сидишь? Иди, давай, — поторапливая, говорит Павел Алексеевич, закинув кусочек зефира в рот. Он неопределённо взглянул на Арсения, нервно топая ногой. — Думаю, Павел прав. Иди, Антон, ещё увидимся, — говорит преподаватель астрономии, вздохнув. Когда юноша вышел из кабинета, а дверь за ним мигом захлопнулась, он замер. Сам пригласил, просил остаться, а теперь выгоняет. Странный он. Антон поплёлся к раздевалке и взял свою куртку. Видимо, хозяин той вещи, которая весела под одеждой юноши, тактично снял куртку Антона, достал свою и вернул предмет гардероба на место. Накинув капюшон, он вышел на порог. Дождь моросил по скопившимся на ступеньках лужам, а прохладный ветер обдувал листья, заставляя ветки жалобно скрипеть под его напором. Антону также хотелось скулить, но скорее от радости, ведь на сегодняшний вечер он свободен.

***

— Передайте, пожалуйста, за проезд, — прохрипела старушка, дрожащей рукой протягивая Антону мелочь. Пахло от неё, конечно, не дорогими духами с нотками роз и ароматом Франции. Что бы последнее не значило. Но это был не повод отказать ей в такой обычной просьбе. Юноша взял мелочь и отдал кондуктору, попутно обтерев руку о спинку сиденья впереди. Нет, Антон не был слишком брезгливым. Они могли с Димкой есть из одной тарелки или пить с одной чашки, как Павел и Арсений минутами ранее. Или раскуривать с Харитоновым сигарету, когда оставалась одна в пачке, а до зарплаты ещё неделя. Но тут же близкие друзья, им доверять-то можно. Антон достал телефон. Тоха 14:54 Дим, слушай, сможем сегодня созвониться? ^~^" Юноша несколько секунд смотрел на аватарку приятеля. Эта фотография была с их последнего выпускного. Там Дима стоит с красным дипломом в одной руке, а другая была закинута на плечо Антона. Оба в костюмах, всё культурно и официально. Но по сути, это была очень забавная фотография, ведь юноше пришлось буквально встать на колени, чтобы они влезли в кадр. Вибрация в кармане отвлекла от ностальгии. Димка 14:58 Думаю, да. Что-то случилось? =/ Тоха 14:59 Нет, просто скучно^^ Димка 14:59 А, понял ¬¬