Астрономия в понимании любви

Спустя часа два всё закончилось. Кто-то ушёл домой, кто-то остался знакомиться между собой, у кого-то уже были планы пойти вместе и выпить. Юноша всегда поражался тому, как остальные так быстро заводят новые знакомства. Выйдя из кабинета, Антон прихватил пиджак и замер. А теперь куда? У него был чёткий план: найти Арсения Сергеевича, отдать ему пиджак и пойти домой наслаждаться ужином. Незадача. На телефон пришло сообщение. Димка 12:45 Как дела у моего дорогого теперь-Антон-студента?^^ Тоха 12:46 Неплохо. Я сейчас с голоду помру. Ты обязан приехать ко мне на каникулах и что-нибудь испечь( Без стыда и совести Антон мог спокойно признаться в том, что просто обожал стряпню Димы. Особенно его шарлотку, такую свежую, смачную, со сладкими яблоками, которые занимали большую площадь тарелки, а остальная часть — сладкое воздушное тесто. Это блюдо Антон с Димой буквально смаковали. Раньше парни любили сбегать из города, садились на маршрутку и уезжали за город, в небольшую деревушку. Дима рассказывал, что раньше там жили его бабушка с дедом. В первый раз, когда Антон приехал в тот дом, то очень удивился. Внутри не было ни грязи, ни паутины. У стены стояла старая газовая плита и духовка, которые за несколько десятков лет пропитались ароматом выпечки, теста и подсолнечного масла. Там приятель мог от самого рассвета до заката что-то готовить. Всегда говорил, что его не интересует сама выпечка, скорее этот муторный, по мнению Антона, процесс.

***

— Тох, ты сказал родителям, что едешь со мной? — спрашивает Дима, роясь в своей большой сумке и звеня стеклянными банками. Приятель всегда был ответственным. Если сказано взять всё необходимое, то значит, Дима берёт не рюкзак, а практически метровую спортивную сумку, смахивающую на кирпич. В отличие от Димы, Антон взял с собой школьный рюкзак, напихал туда разного хлама: футбольный мяч, чипсов, попить, в общем, всего того, что может пожелать душа. — Не думаю, — отозвался Антон, расположившись на кресле рядом. Его рюкзак стоял на полу между ног. Дима строго взглянул на приятеля, продолжая рыться в рюкзаке на ощупь — Тох, не хорошо как-то, волноваться будут. Ты лучше позвони, пока связь есть, — твердит он, выудив из сумки подушку под голову. Антон достал телефон. Как назло связь, до сих пор была. Он отправил короткое: «Мам, я у Димы, буду поздно. Пока». И положил телефон в карман. Ох, чудесный вид бесконечного поля за окном автобуса. Жёлтые колосья пшеницы колышутся на ветру, поддаваясь дуновению тёплого летнего ветра. Тихий шансон по радио, которому водитель с удовольствием подпевал. Маршрутка пуста. Дима уже расположился на сиденье у окна, прильнув головой к подушке. Он молча смотрел в окно. Видно было, что звук шансона, который прерывался хрипотой, не очень радовал приятеля, но из вежливости он просто молчал. А Антону нравилась музыка дорог. Он даже изредка мычал, ведь ритм в подобных песнях угадать было очень легко. Этим они и нравились. От города до деревни часа 3 ехать, если не больше, судя по скорости водителя. Дима спустя несколько минут задремал. А Антону не спалось. Не хотелось. Он наслаждался тем, что его маленькое мимолётное желание сбылось: он наконец-то смог выбраться за город. Даже не один, а с лучшим другом. Автобус слегка покачивался на ухабах и ямках, создавая подобие колыбели. Но Антона это ни капли не успокаивало. Скорее подташнивало. И вот, спустя время, нужная остановка. Дима буквально вытащил на себе бледного Антона. Юноша и забыл, как его штормит от подобных поездок, хотя каждый раз напоминал себе о том, чтобы перед этим принять таблетку от тошноты, а лучше две. — Тох, ну ты что? Может, водички? — спрашивает Дима, держа сумку, рюкзак Антона и самого владельца данного рюкзака на своём плече. Юноша лишь категорично замотал головой, от чего тошнота подобралась ещё ближе к горлу — Не надо. Тогда меня наизнанку вывернет, — пробормотал он, подняв мертвецки бледное лицо к небу. — Да ладно тебе. Сейчас придём, отдохнёшь, шарлотку съедим, — сдавленно сообщил Дима, переваливаясь с ноги на ногу от неравного веса на плечах. Антон неожиданно оживился. Хотя плывущий взгляд и слишком смазанные движения говорили о том, что он ещё не до конца пришёл в себя. Дорога до домика сопровождалась лаем лохматых дворняжек, мычанием коровы, жующей траву, и непривычной для города тишиной. Повезло Диме, каждые выходные видит такую красоту. Солнце милосердно пряталось за перистыми облаками. От жизни в деревне были и свои плюсы. Например, чистый воздух, приносящий с собой разнообразные ароматы: от выпечки до цветочной пыльцы с полей неподалёку. Всю дорогу Димка нахваливал то деревню, то дом своих бабушки с дедушкой. И действительно, не обманул. Деревня была хорошей: домики со старыми резными крышами и наличниками. Асфальта не было, но это не отменяло того, что тропинка чистая, без камней или отходов жизнедеятельности. А воздух какой! Наберёшь в лёгкие, а выдыхать-то не хочется, слишком хорошо, свежо. Антону даже на секунду показалось, что он учуял аромат тех сладких булок с сахаром. Обычно Дима одевался официально: рубашка, галстук с каким-то узором, брюки и ботинки. Но сейчас он выглядел как обычный дворовый мальчишка — школьник: голубая футболка с белой надписью «Mexico», чёрные шорты с белыми лампасами и чёрные кеды. Перекинув через плечо, он тащил большую спортивную сумку, в которой изредка бренчали стеклянные банки. Антон же не долго выбирал, что надеть, т. к. родители должны были приехать с минуты на минуту и точно бы не отпустили его в какую-то деревню. А тут выбора уже нет. Юноша ведь уже ушёл, да и написал, что будет не абы где, а у Димы. Почти у Димы. Спустя несколько минут приятель остановился, задрав голову к солнцу. Они стояли напротив старого домика. Крыша, покрытая красной краской, резная, сразу видно — ручная работа. Наличники, которые слегка колыхались от порывов тёплого летнего ветра. Дом действительно выглядел не новым, о чём говорила побледневшая в кое-каких местах краска. Но лужайка — загляденье! Травинка к травинке, лепесток к лепестку. Среди всего этого сразу виден перфекционизм Димы. — Ну, вот и дом. Извини за небольшой беспорядок внутри, всё же неделю не был, — неловко говорит он, поднимаясь ко входу. Антон идёт следом. Рука скользнула по деревянной изгороди, такой тёплой из-за припекающего яркого солнца. Юноша не мог налюбоваться домом. Сколько же сил было в него вложено. Как руки мастера филигранно оттачивали каждый узор, выпиливая и шлифуя светлую плоть берёзы, чтобы в конечном итоге создать нечто подобное. Сколько же лет прошло? Наверное, кто-то бы с лёгкостью считал это по кольцам дерева на спиле. Лишь от одной мысли, что это место старше Антона, мурашки бегут по телу. Запах берёзы до сих пор исходил от гладких балок по бокам, а в кое-каких местах был даже виден засохший берёзовый сок. На матовые капельки ложился свет, придавая смоле оттенок мёда. Юноша мог бы часами стоять так, пока запах берёзы окутывал его тело, проникая вглубь сознания. Но его отдёрнул Дима, потащив вглубь дома. Аромат дерева стал менее интенсивным из-за смены температуры. У деревянных домов всегда было одно особенное свойство: зимой в них было тепло, а летом под палящим солнцем прохладно. — Клади вещи на скамейку, бери метлу и будем работать, — говорит Дима, скидывая сумку на пол, попутно закатав воображаемые рукава. Антон лишь огорчённо хмыкнул. Он думал о том, что можно будет просто отдохнуть и повалять дурака, но не тут-то было. Приятель уже достал откуда-то две старые метлы, протягивая одну юноше. — А может, в начале на речку, а уже потом подметём? — канючит Антон, хватая метлу. — Ну уж нет. Назвался груздем — полезай в кузов, — опередил его Дима с хитрым прищуром, выглядя точь-в-точь как тот самый чудаковатый старик из советских фильмов — Тут работы-то на час даже меньше. В голове был выбор: сделать всё сейчас и пойти на речку только вечером, когда вода остынет, или всё-таки выпросить у Димы отдых, искупаться в тёплой воде под лучами солнца, а затем до самой ночи убираться. Между первым и вторым Антону долго выбирать не пришлось. Уборка резво началась. В тишине слышалось шуршание веток по деревянному полу и ковру, лежащему в центре помещения. Дима открыл окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Но одними мётлами дело не обошлось. Юноши успели не только подмести, но даже выбить пыль из ковра. Пока Дима безжалостно хлестал по ковру, Антон сидел на крыльце, со скукой наблюдая, как серая пыль вздымается к небу. А ветер доносил её до Антона, который успел несколько раз чихнуть. Спустя час дом выглядел свежим. Казалось, что даже дышать стало легче. Дима лишь улыбался во все зубы, гордо осматривая каждый блестящий угол. Антон сидел на стуле, запрокинув голову. Энтузиазма приятеля он совершенно не разделял, но в глубине души был рад, что это наконец-то кончилось. Рук почти не чувствовалось, а пыль в носу до сих пор приносила дискомфорт. — Ну что? Можно и на речку? — Дима достал из спортивной сумки два полотенца. — Ну наконец-то! — почти крича от радости, Антон вскочил на ноги и помчался, хватая одно из полотенец под подмышку. 17:40. Стало чуть прохладней, а во дворах стали появляться дети. Они бегали, кричали, дразня собак на привязи. Да даже те не были против разделить детского энтузиазма после жаркого дня. На подходе к реке виднелась детвора. В основном мальчики резвились в воде, плескаясь и крича, а девочки сидели на берегу, тихо хихикая. Можно было догадаться, что не только юноши захотят охладиться в чистой широкой реке. Полотенца и вещи были оставлены прямо на берегу. Скинув с себя одежду, они прыгнули в воду. Прохлада сразу пронзила тело, от чего мышцы сжались в подобие комка. Дима замер, словно Железный Дровосек, не зайдя в воду и по горло. Антон уже успел несколько раз окунуться, после чего спокойно плавал по подбородок в воде. — Эй, ну ты чего? Раз, два и готово! — вскрикнул Антон, таща за собой под воду с головой приятеля. Тот брыкался, пытаясь отпихнуть руки от своих плеч. Он резко вынырнул, хватая лёгкими воздух. На стёклах очков виднелись крупные капли, а в ушах булькала вода. Он ошалевшими глазами посмотрел на Антона. — Ты совсем, что ли?! — первое, что пришло в голову, выдал Дима. Он не знал, что сказать. Плавать-то умел, но нахлебаться водой, а потом ходить с болью в животе — идея тоже не заманчивая. Он встряхнул головой, избавляясь от ощущения озера внутри черепной коробки. Антон же не выглядел так, словно его мучает совесть. Совсем наоборот. Он сиял. Ему действительно нужно было это. Просто уйти из шумного города, подальше от опеки родителей, от дома и школы. Окунуться в природу с головой. Словно рыба в воде или птица в небе. — Да ладно тебе! Ты сейчас вон стоишь по шею в воде. И действительно, Дима привык к реке, к воде, уже успевшей впитаться в плавки, которые они, кстати, предусмотрительно надели под шорты. А вечерний ветер, взмывающий над пляжем и рекой, лишь предавал антуража безмятежности. Дети плескалась поодаль от них, перекидывая из рук в руки надувной мяч, который так и норовил уплыть. — Спасибо, но в следующий раз предупреждай. — Дима поправил очки и плюхнулся на спину. Он поддерживал себя на плаву лёгкими движениями рук. Словно лодочка безмятежно качался, прикрыв глаза. Антон попробовал также, но спустя пару минут пошёл ко дну. Дима встал и рассмеялся — Спасибо моему телосложению. Юноша лишь фыркнул и окунулся в воду, скрывшись. Дима просто стоял в предвкушении, что же сейчас может вычудить Антон. Но ничего. Дети всё также резвились. Смех и гул разносились по реке, но от приятеля не звука. Даже вода вокруг немного поутихла. — Успокойся, Дим, это же Антон. Он как таракан и при ядерной войне выживет. — Дима растерянно оглядывался, ища на водной глади хоть намёк на друга. Даже пересилив себя, несколько раз нырнул. Под водой была муть, даже несмотря на солнечный свет. Он плавал по кругу, даже у детишек спросил, но ничего. Сердце билось быстро. Он несёт ответственность за Антона на данный момент. Сам захотел притащить его в эту деревню. Что он скажет его родителям? Да что родители? Антон. Что он будет делать без него? В голову полезли глупые мысли: "А что если он зацепился за ветку? А если споткнулся о камень? А если...". Так это "если" и осталось незаконченным, когда он увидел Антона, лежащего на берегу попой к верху, как ни в чём не бывало. — Вот же гад! — прошипел сквозь зубы Дима и поплёлся к берегу. Когда он в два счёта настиг Антона, то влепил ему смачный подзатыльник. — Эй! Ты чего? — пробурчал он, не отрывая щеки от песка. Дима стоял над ним, трясясь от гнева. Он смотрел на умиротворённую моську Антона. Хотелось придушить его и снова выкинуть в эту чёртову воду. Но, пересилив своё в какой-то степени заманчивое желание, Дима сел рядом. Он сжал ладонью песок, переминая между пальцами мелкие крупицы. Поджав ноги к груди, Дима уткнулся лицом в колени. Антон поднял голову, заметив утихший пыл друга. Он протянул руку и коснулся чужого холодного, немного покрасневшего плеча. Дима взял полотенце, стал вытираться, бурча себе что-то под нос. Его губы шевелились в безмолвном шёпоте. Он поднялся, взял вещи и побрёл от берега. Антон вскочил за ним, хватая полотенце — Эй, ты чего? Ты куда? — расторопно спрашивает юноша, завязав полотенце на бёдрах. Дима молча шёл впереди, не замедляясь ни на рыхлом песке, ни на кривых скользких камнях. Антон всю дорогу пытался вытащить из приятеля хоть слово, но тот лишь пыхтел и изредка поправлял очки. Они вернулись в дом и только тогда, когда Антон сел на скамейку, Дима повернулся к нему. Маска злости спала с его лица. Теперь в его глазах читалась лишь грусть и небольшая тоска — Что же ещё? Я же обещал тебе шарлотку, — ответил он, натягивая белое поло. — И ты действительно сейчас будешь её делать? Дима кивнул и указал в сторону выхода — Да. Пойди пока, нарви яблок. Желательно красных, — под конец бормочет он, доставая из шкафа посуду. Антон выскочил из дома, спрыгивая со ступенек вниз. За домом находился яблоневый сад. Высокие тонкие яблони раскинули свои пушистые зелёные ветви, а среди них были яблоки. В основном зелёные, с красными румяными боками, словно солнышко припекло их только с одной стороны. Юноше было достаточно просто встать на цыпочки, чтобы уцепиться за самые сочные плоды, которые для низкого человека казались просто недосягаемым соблазном. Сочные, немного пыльные яблоки были скиданы в футболку Антона, которая теперь походила на передник у нянечек. Немного прогулявшись вдоль сада, среди крон юноша заметил небольшую постройку — беседку. Старая белая краска облупилась и обветрилась по бокам. Высокая конусообразная крыша с резным флюгером в виде белого голубя — символом мира. Но почему именно голубь? Он больше напоминал крысу, которая рылась по помойкам, ища огрызки, чтобы хоть ненадолго продлить свою жалкую жизнь. Антон действительно хотел побыстрее перекусить, т. к. после завтрака внутри была пустота. В основном в животе, но если так и дальше пойдёт, то пусто будет и в голове. Но он решил заглянуть в беседку всего одним глазком. Старые доски жалобно скрипнули под подошвой, словно умоляя не идти дальше. Но останавливаться сейчас, когда ты уже на пороге — глупо. Дима стоял у духовки, которая буквально сочилась жаром. Тесто уже было готово. Осталось нарезать яблоки, залить тестом и всё. Но Антона долго не было. — Не думал, что сбор яблок — такое сложное задание, — вздохнул Дима и хотел было сесть на стул, но на пороге появился Антон. Он молча подошёл к другу. — Эх, ты бы хоть корзинку попросил. Ладно, спасибо, — спокойно ответил он, вкладывая яблоки в раковину. Антон же сел на второй стул у окна и просто смотрел вдаль. В глухой тишине звучал лишь резкий размашистый удар ножа по доске, хруст свежих яблок и тихое мычание. Вот пирог уже стоял в духовке. Дима оттряхнул руки и поднял глаза на Антона. Тот потерянными глазами смотрел в даль. Его тело находилось здесь, но взгляд будто блуждал где-то далеко. Приятель решил не отвлекать его от размышлений. Всё же думать полезно. А в случае Антона это крайне необходимо. Уже 20 минут была тишина. Дима чувствовал себя родителем. Когда каждый Божий день слышишь шум и гам, и вдруг всё смолкает, тут уж не до шуток. На душе не ожидаемый покой, а тревога и страх. — Антон, ты как? — аккуратно придвинул стул Дима, садясь ближе. Казалось, что юноша даже не дышал, просто сидел, как кукла. Приятель положил руку на плечо, и только тогда Антон вздрогнул, глядя уже на Диму так, словно он всего секунду назад сидел в забвении. Антон мотнул головой — Нормально. Скажи, а ты действительно за меня переживал? Ну, тогда, когда я уплыл от тебя? — тихо спросил он, сложив руки на колени, как провинившееся дитя. Дима опустил глаза, думая. Да, он боялся. Вспомнил своё бьющееся в порыве гнева и отчаяния сердце и колотун, который пробил его ватные ноги. Он просто кивнул. Можно было ожидать что угодно. Может, Антон бы рассмеялся или ещё что-то. Но его поникший и какой-то взрослый взгляд скользнул по руке Димы, которая всё ещё лежала на его плече. Он так переживал. А Антон — дурак. Маленький 13-ти летний дурак. Знал же, что всё не пройдёт мимо. — Прости. Дима хмыкнул, поджав губы — Да чего уж там. Ты, конечно, напугал меня, но и я сам не молодец. Сразу напридумывал себе глупостей. Не бери в голову, — отвечает он и глубоко вздыхает. Нос его слегка сморщился, а глаза хмуро посмотрели в сторону. Он рванул со стула, с тихим шипением натягивая кухонные рукавицы на руки. Распахнув духовку, оттуда повалил густой, опаляющий кожу пар. Шарлотка была готова и отставлена в сторону. Очки Димы запотели, когда он выкинул варежки в угол стола. — Ещё бы немного, и главное блюдо пошло коту под хвост, — с нервным смехом отзывается он, протирая тканью поло свои очки. — Да я даже от сюда вижу, что шарлотка просто загляденье, — смущённо говорит Антон, нетерпеливо качая ногой. Румяные бока, запечённые яблоки и сладкое плотное тесто — еда Богов, не меньше. А если ещё с чаем, то можно спокойно получить гастрономический оргазм два раза подряд. Пирог поставлен в центр стола. Чашки с горячим ромашковым чаем стояли напротив друг друга. Дима отрезал первый кусок, щедро наполненный яблоками. Зубы впились в горячее до скупых слёз тесто, но даже это не могло обломать ожидание. Оправданное ожидание. Корочка хрустела, а аромат яблок пропитал пальцы. Антон за один присест слопал кусочек и принялся отрезать второй. — А ты не лопнешь? — словно ленивый кот, наевшийся свежей сметаны, спрашивает Дима, смахивая крошки с губ. Ему всегда льстила реакция друга на его кулинарные шедевры. Будто Дима возносил его к пику удовольствия только одним словом — еда. — Не дай Боже лопнуть и больше никогда не попробовать твоих блюд, — отчеканил Антон, прежде чем сделать следующий смачный укус.

***

От подобных воспоминаний живот юноши неистово заурчал, взывая хозяина вернуться в реальность, найти владельца пиджака и свалить отсюда. Димка 12:47 Как скажешь. Постараюсь приехать только ради тебя. - 3- 12:49 Эй, ты куда пропал? Тоха 12:50 Ой, прости, я уже мысленно ем твою шарлотку. ;3 12:51 Учись, давай, вечером напишу~ Димка 12:52 Покеда)