Валет бьёт туза

Фиолетовый дым расползался по комнате, зависая в воздухе и постепенно просачиваясь через приоткрытое окно. А был ли дым фиолетовым или его источник уже начал влиять на зашуганный коточеловский разум? В любом случае, Ньона это не особо волновало. Лежа на диване и направив свой взгляд на потолок, постепенно покрывающийся витиеватыми узорами, он выставил перед собой руку и принялся разглядывать коготки на ней, почти не слушая отдаленный гул несмолкающего телевизора. Да уж, наркотический приход никогда не заставлял себя долго ждать. Мастер определенно бы не оценил эту плохую привычку, которую вислоухий делил на пару со вторым коточелом, впрочем, не слишком сильно увлекавшимся раскуриванием, в отличие от русского. Кстати о втором коточеле. Вот и он, словно по зову зашедший в комнату после очередного срача с Рэндалом. Ну, срачем это тяжело назвать, скорее дразниловка со стороны последнего, которая перетекла в желание продырявить ножом этого бездушного рыжего, вовремя прерванная Мастером Лютером. Но, хоть конфликт и был быстро исчерпан, послевкусие озлобленности никуда не исчезло, поэтому Ньену сейчас необходимо было расслабиться, чем он и собирался заняться, бесцеремонно выхватив самокрутку у Ньона, почти не прореагировавшего ввиду замедленности реакции из-за действия травки. Единственная реакция, которой тот одарил остроухого, это медленно переметнувшийся в его сторону взгляд, немного задержавшийся на воришке. - Че пялишь?, - поинтересовался агрессивный кот, выдыхая причудливо выглядящий в глазах второго дым тому в лицо, - тоже промеж глаз получить захотел? - Нет, - на чистом русском заговорил Ньон, напрочь позабывший язык, на котором разговаривал его хозяин. - Тц, опять эта хуйня? Из-за неё ты ещё овощнутее чем обычно, - сложив у себя в голове, что благодаря этому можно вылить на Ньона поток злобы, накопившейся из-за Рэндалла, он принялся ожесточенно ораторствовать, - Как же он меня заебал, - всплеснул Ньен руками, - думает, раз он "тёмный принц", то ему всё будет сходить с рук? И вообще, кто решил что именно ОН должен быть принцем?, - последний вопрос, который парень тихо пробурчал, был риторическим, ведь спорить с уже выстроившейся иерархией в доме было бы глупо, но Ньен всё никак не мог примириться с тем, что какая-то пубертатная язва старше его по званию. Ньон в это время лишь пялил бессмысленным взглядом в говорившего, не ощущая разницы между бубнившим телеком и остроухим и не предавая особого значения его словам. Казалось, даже если бы ему об лоб сейчас затушили бычок, он бы почти никак не среагировал. - Не трогать его зверушку, - продолжил Ньен, - Так пусть блять твоя зверушка не шляется где попало и не мешает мне охотиться. А почему он шляется где попало? Да потому что от такого хозяина как ты даже полудохлый хомяк предпочтет съебаться, - коточел настолько завелся, что уже начал вступать в полемику с Рэндалом в своей голове, когда понял, что вместо того чтобы конфликтовать со своим воображением, можно отыграться на совсем не воображаемом Ньоне, поэтому он повернулся в сторону вислоухого, чтобы продолжить его терроризировать. - А знаешь, кто помимо них двоих раздражает меня сильнее?, - никотинозависимый злобно приулыбнулся и схватил второго представителя вида коточеловых за шкирку, выдерживая паузу прежде чем ответить на столь животрепещущий вопрос, - Ты. Ты просто ходячее олицетворение позора, которое всё ещё находится в этом доме только потому что у тебя достаточно хорошая регенерация. Мастер кормит и поит тебя, а ты даже крысу для него поймать не можешь? Ничтожество, - после произнесённого он замахнулся либо с целью перейти уже к физическим истязаниям, либо для того чтобы запугнуть, что на деле вряд ли бы как-то повлияло на другого коточела. Но, как ни удивительно, исполнить что бы то ни было Ньену не удалось, ведь вместо испуга или удивления вислоухий выдал совершенно непредсказуемую реакцию - обхватил обеими ладонями ладонь второго коточела и принялся сосредоточенно перебирать пальцы на ней и тыкать подушечки, словно они оба играли в какую-то игру, правила которой каждый понимал по-своему. Ньена такая реакция на какое-то время дезориентировала, но тот, благо, вовремя осознал всю абсурдность происходящего и прижал угашенного коточела к дивану. - Ты че вытворяешь, придурок? Совсем страх потерял? - Нет, - казалось бы, остроухий получил тот ответ, который и должен был, но почему-то наличие этого самого ответа ничуть его не расслабило. - Да я из тебя щас-, - видимо, травка начала действовать и на его коточеловский разум, ведь Ньен остановился на полуслове, подхваченный внезапным идейным порывом, который казался ему куда увлекательнее обычного избиения. - Щас я тебя научу, как надо, - в то время как он договаривал последнюю часть фразы, парень схватил нижнего за основание джинс и начал их методично стягивать, что показалось слегка забавным последнему. - Что ты делаешь?, - языковой барьер мешал пониманию, но даже если бы его и не было, вряд ли бы Ньен ответил что-то вносящее ясность в картину происходящего. Да и ответом в данной ситуации служили действия, которые были красноречивее всяких слов. Пока Ньон ожидал несуществующего ответа на свой вопрос, остроухий уже успел стянуть с него джинсы наряду с боксёрами и приподнял жёлтый свитер первого, проводя коготками по коже, оставляя на ней царапины, сопровождаемый легким похихикиваньем со стороны русского. - Больно же!, - несмотря на ясно, яснее чем обычно ввиду обострения органов чувств, ощущаемую жгучую боль, Ньону ситуация не переставала казаться забавной. Неужели Ньена настолько возбуждают разговоры о Рэндале, что он решил полезть к вислоухому в штаны? Да уж, от собственных мыслей становилось только смешнее. Тем временем, раззадоренный остроухий уже подобрался к паху, грубо сжав половой орган нижнего и всё также грубо проводя ладонью вверх-вниз так, что казалось острые коготки в любой момент могут оставить беднягу Ньона без достоинства. Хотел ли Ньен доставить удовольствие жертве? Напротив. Это было лишь способом коточела поиграться. Именно поэтому он бесцеремонно вторгся в задний проход первого с помощью пальцев, доставляя ещё более неприятные ощущения, царапая стенки кишечника вислоухого, что сложно было назвать адекватной разминкой. Ньону было тяжело сдержать сдавленные стоны, которые молниеносно не остались без комментариев коточела-садиста. - О, так ты кайфуешь от этого? Долбанный мазохист. - Н-нет- мх, - голос парня сорвался на очередной приглушенный стон. - Кажется я знаю как сделать тебя полезным на этот раз, - говоря это, он слегка придавил рукой голову коточела к подушке, хотя тот даже не был в силах сопротивляться. Садистская улыбка не сползала с лица, когда пальцы мучителя заменились на более весомый аргумент в виде эрогированного члена. Придерживая ноги нижнего, дабы он не мог их сдвинуть, и царапая нежную кожу, парень совершил первый толчок, который был на удивление хорошо принят телом вислоухого, подталкивая к дальнейшим действиям. - Так тебе уже не впервой? Отдаешься как последняя шлюха, - порыкивая от удовольствия превосходства, Ньен болезненно начал мять грудь вислоухого, надавливая на чувствительные соски. Это не было охотой в привычном понимании, но постанывания Ньона вполне можно было сравнить с криками растерзываемых жертв, настолько же сладостно было их слышать. Конечно, коточелу было сейчас далеко не до мыслей, точнее, мысли его находились в разрозненном состоянии, но на подкорке сознания всё равно пряталась одна - о том, что Мастер Лютер может их услышать, и поэтому Ньон старался подавлять стоны, однако, остроухий не давал этого сделать, продолжая царапать, покусывать до крови, мять грудь и с силой вдалбливаться в судорожно потрясывающееся тело нижнего. Казалось, все чувства и ощущения смешались в единую радужную кашу, заставляя голову кружиться, дыхание сбиваться, а сердце бешено стучать в ушах. Если бы Ньон смотрел на себя со стороны, он бы безоговорочно согласился со словами второго коточела о его "шлюшьей" натуре. Но это был не обычный, тихий, спокойный и сдержанный Ньон. Это был Ньон под травкой. И сейчас он в последнюю очередь думал о том, насколько же ситуация представала ужасной и унизительной. Сейчас он думал уж чем чем, но явно не головой. Но в конце концов оргазм не заставил долго ждать. Живот коточелика окропила его же собственная сперма. И парень из-за переизбытка чувств и напора остроухого незаметно сам для себя начал отключаться. Но насильник, вовремя заметивший, как сознание ускользает от жертвы, не позволил ему этого сделать, схватив его за личико, с силой вцепившись когтями в кожу и притянув к себе. - Не смей отключаться, пока я не закончил, понял меня?, - казалось, от очередного толчка из глаз посыпятся искры. Ньен порыкивал с предыханием, бесцеремонно вдалбливаясь в тело нижнего, пока его член с хлюпаньем выходил из первого. Он схватил парня за шею, придушивая и так еле сознательного беднягу. Как же ему хотелось сдавить его глотку ещё чуть-чуть сильнее, чтобы услышать хруст ломающихся позвонков или же вгрызться в неё зубами, выдирая трахею. Но что бы Ньен не сделал, этот гаденыш всё равно выживет. Хотя, может, в этом и было веселье? Дербанить игрушку, которая не умрёт даже если распотрошить ей брюхо и вытащить все внутренности. Нет уж, Ньен не позволит этому позору всего рода коточеловского сдохнуть так быстро и просто. К тому моменту, когда парень кончил, наполняя нижнего своей спермой словно булочку с кремом, Ньон чуть было не задохнулся. Он судорожно глотал ртом воздух, находясь на грани между осознанностью и бессознательностью. Да уж, кто мог знать, что потеря всех предыдущих девяти коточеловских жизней ничуть не приблизит его смерть? Ньен презрительно взглянул на весь устроенный беспорядок, на оттраханного первого и быстро натянул штаны. - Приберись, пока Мастер Лютер не зашёл, - с этими словами он исчез из комнаты так, будто бы его никогда тут и не было, пока в коридоре раздавался ритмичный стремительный топот. ——— Рыжая бестия забежала в комнату и захлопнула дверь так сильно, что казалось весь дом услышал. Себастьян прикрыл уши от сильного хлопка и уже приготовился к тому, что над ним снова будут издеваться, поэтому поспешил опередить возможный словестный понос Рэндала вопросом. - Что случилось? Привычное ехидное хихиканье и ухмылочка, расползшаяся по лицу вандала говорили о том, что он явно что-то увидел или задумал нечто нехорошее. Парень театрально сложил руки за спиной, продолжая похихикивать. - Хехе... Походу Лютер не коточелов завел, а голубятню. - Что?, - Помидорович тщетно надеялся, что просто додумывает и на самом деле его тиран-хозяин имел ввиду нечто совершенно иное. - Ньен с Ньоном забавляются, - всё также расплывчато (возможно, намеренно) сказал мелкий очкарик. Себастьян решил, что спрашивать ещё раз себе дороже, поэтому, покрываясь холодным потом, предпочёл закончить сей неловкий разговор и пойти в уборную, которая являлась практически единственным местом в доме, где можно спокойно посидеть в одиночестве и подумать. - Мы тоже позабавимся... скоро..., - фраза, брошенная шуту мимоходом, обдавшая его вместе с теплым дыханием, заставила табун мурашек пройтись по спине и ускорить побег в туалет. Себастьяну не хотелось думать о её значении.