Орденские зарисовки

Июль 1884 Марко нервно переступил с ноги на ногу, рассматривая, как танцуют на пряжках ботинок огоньки причудливого светильника с тремя лампами. В последний раз он был в келье мэтра Фролло почти два месяца назад, когда умолял выделить им с Астольфо отдельную комнату — и сейчас ему было почти так же страшно. Но и отступать — после всего, что он сделал — было малодушно, да и молчать, зная правду — неправильно. Его Светлость, предыдущий паладин Граната, был очень благочестивым и всегда отзывался об Ордене как о месте, где собрались люди исключительной чести и честности. Реальность оказалась совсем другой. Марко бросил взгляд на Фролло: тот уже минут пять читал принесенные документы, неторопливо листая листок за листком. Свет светильника клал на длинное морщинистое лицо глубокие тени, угольно-черные брови время от времени приподнимались вверх, но до сих пор Фролло не проронил ни единого слова. Марко смял дрожащими руками подол сутаны и снова уставился глазами в ботинки. Сначала он думал, что ошибся. Затем — что где-то потерялись нужные документы. Затем — что он что-то просто не учел. В конце концов, обеспечение оружием, одеждой и амуницией было закреплено не за ним: Марко как новенького приставили присматривать за закупкой продуктов на орденскую кухню. Ему лишь случайно попали на глаза несколько рапортов восьмого отряда, которые попросил передать сонный Баярд, а потом Марко носил на подпись в канцелярию документы на списание и зачитался по дороге. Невольно сопоставил даты — привычка проверять подобные вещи намертво въелась в него еще с тех пор, когда он работал управляющим у Гранатумов, — и понял, что не сходится. По документам Орден закупал, а потом тратил куда больше фасций, чем на самом деле. Тишина в келье давила на плечи. Марко снова переступил с ноги на ногу. Фасции у охотников действительно горели куда больше, чем любая другая часть униформы. К каждому из двенадцати отрядов был приписан полевой медик, который отправлялся с ним на задание — но они всегда оставались в безопасном месте: на дирижабле или в лагере, который разбивали охотники. Первой же помощью прямо на поле боя охотники занимались сами, и перевязать рану товарища изрезанной на полоски фасцией или перекрутить ту, сделав жгут, было обычно самым быстрым решением. Иногда охотник мог сменить две-три фасции всего за несколько недель, и это ни у кого не вызывало удивления. И все же даже при такой их недолговечности цифры в списаниях и закупках были слишком большими. Марко потратил больше полутора месяцев на то, чтобы точно во всем убедиться. Вычитывал до последней буквы рапорты, которые сдавали отряды после каждого задания, скрупулезно выписывал цифры закупок и списаний, фиксировал все даты и проверял по десятку раз, ловя собственные ошибки. А потом, когда отрицать очевидное стало бесполезно, не мог заснуть несколько ночей, не способный определиться, что же делать дальше. Решился он только тогда, когда темные круги под его глазами заметил Астольфо. В конце концов, тот тоже собирался стать охотником — а значит, нечестные закупки должны были задеть и его, и этого Марко допустить не мог. Сейчас, стоя в затопленной полумраком келье мэтра Фролло, он был почти готов проклясть себя за дурацкое решение. Ну правда, он работал в Ордене только третий месяц, он едва ли не насильно выпросил, чтобы его взяли, он отвечал всего лишь за продукты на кухне. Ну куда он полез? Зачем? Кто бы стал его слушать? Кто бы поверил?.. — Что ж, — низкий глубокий голос Фролло прорезал тишину, обрывая мысль, и Марко невольно вздрогнул. Поднял испуганный взгляд. Вот, наверное, сейчас ему скажут, что это не его дело, что с документами все в порядке, закупкой фасций годами занимались одни и те же интенданты, они давно в Ордене, им доверяют, и ему, новичку, не надо совать нос… — Приятно видеть подобную преданность службе. Марко моргнул: содержание сказанного до него дошло не сразу. Темные глаза Фролло смотрели прямо на него, внимательно, но безо всякой враждебности или осуждения. — Досадно, что в Ордене до сих пор существуют подобные гнойники, — Фролло говорил спокойно, отсветы светильника танцевали в его зрачках. — Однако Господь дает нам возможность их обнаруживать и вычищать, и на этот раз вы стали проводником Его воли. Марко таращился на него, не в состоянии сказать ни слова. — Мы займемся этим на ближайшем собрании коллегии мэтров, — Фролло положил листы на свой письменный стол и накрыл их сухой ладонью. — Вы можете быть свободны: свою службу вы преданно отслужили. Пусть Господь хранит ваш сон в эту ночь. Воцарилась тишина. Марко все смотрел на Фролло и никак не мог поверить в то, что услышал. Наверное, стоило поблагодарить, но слова не появлялись, язык онемел, а ноги словно приросли к полу. Фролло смерил его долгим взглядом. — Можете идти, — повторил холоднее, и это словно наконец сорвало оцепенение. Марко склонился в глубоком поклоне, пробормотал пожелание хорошей ночи — а затем торопливо повернулся на каблуках и вышел за дверь.