Возвращение Царя

      Презрение Смоука ощущалось острыми иглами в душе каждого живого, кроме скуфов, так как их собачья преданность и непонимание человеческих эмоций укрывали их. Царя можно было понять — пред ним раскинулась картина полсотни обнажённых, обмазанных всеми возможными выделениями человека существ, (он не мог назвать их людьми) еще не отошедших от дурмана безумия и благовоний. Наркотики поддерживали их в сознании без остановки, чтобы каждый мог испытать весь спектр греховных наслаждений и преднамеренной боли. Они, как завороженная жертва, смотрели на хищника, ожидая своей участи. Некоторые из самых бесстрашных или безумных в последних попытках рвались к выходу, но каменными руками огры ломали волю, и резким хрустом кости ломались их силищей, а их плоть и органы раскрашивали стены. Скуфы весело прихрюкивали, когда глупые людишки кричали от ужаса.       Собчэк был в центре этого действа, судорожно смотря по сторонам. В один миг всё рассыпалось — все его интриги, годами выстраиваемая система, и арест единственного, кто мог их покарать превратились в ничто. Туман от калопряности еще не отпустил его, и реальность завихрилась в безумной спирали его видений прошлого и будущего, перемешанные с его горьким отчаянием и угасающей надеждой. Полностью голый, измазанный кровью и калопряностью, он был беззащитен.       Огр лишь немного уменьшился без привычного латного доспеха, и он также угрожающе нависал над всеми лордами, будто бы дровосек над поленьями. Ещё раз осмотрев весь зал, Смоук оскалился. Теперь ничто и никто не помешает его высшей цели. Его лицо открылось злорадством: — Надеюсь я не помешал вам, лорды? Древние ритуалы так важны для всех вас, а я ворвался в самый кульминационный момент?       Собчэк собрался с духом и прошипел: — У вас нет никаких доказательств! — А я вас и не обвиняю — пожал плечами огр — я лишь выношу приговор. — Но так нельзя! — Конегривый побледнел, но полностью голый он продолжил свою браваду — Законами Империи суд в таких случаях обязателен! Без доказательств и личного свидетельства вы не сможете!... — Верно, вы хорошо изучили закон, жалко что его создатель знает его еще лучше. — Да, я очень хорошо изучал закон, Смоук, и... — Собчэк заткнулся. Холодным лезвием осознания до него дошёл смысл слов Царя — Н-н-нет! Этого не может быть! — Я взываю к Тебе, мой повелитель — холодно глядя, сказал зеленожий. Несколько секунд молчания пожирали терпение Собчека, и он с трудом сдерживал мурашки ожидания. Один из скуфов решил почесать нос, но в момент орган обоняния начал менять форму, будто превращаясь в кусок бурлящей глины. Он было хотел удивленно ахнуть, но и рот взбурлил, и вся морда скуфа сложилась в единую массу, похожую на кипящий суп. Ещё несколько секунд, и то, что было несуразной кашей, начало приобретать форму. Концы "лица" максимально растянулись, и ограничились на форме диска, а перед головы стал максимально плоским, и в центре образовалось нечто, похожее на зеркало, из которого потоком разлился Свет. Он окутал всё, что было и есть, и все ощутили, что нечто, подобное Богу прорвалось сюда. — Ох, писечка Смоук, что же ты хочешь от меня?       Свет рассеялся. Глаза были ослеплены. Божественный голос отозвался в душах всех разумных. Смоук почти не вышел из своей привычной устойчивости, но всё же дрогнул при Его присутствии. Он поднял взгляд, видя уже такого привычного, но и такого инородного Повелителя. Его глаза располагались не в глазницах, а чуть выше самой головы, на ни на что похожих выростах. Его белоснежная улыбка отражала внешнюю благосклонность и доброту, но в уголках рта Гунгана была видна легкая печаль. Странный, морковно-земляной оттенок кожи не принадлежал ни одной известной расе Империи. Огр, ранее казавшийся таким неотесанным и грубым, с величайшим уважением заговорил с Великолепным Владыкой: — Мой Император Ребелион, вы согласны с тем, что я, не исключая ничего, устрою им Суд?       Горечь осела в глазах Гунгана, но всё лицо удержалось от истинных эмоций, и также легко и мелодично он пропел: — Ты можешь убить их всех, мой верный друг. Всех до единого.       Смоук холодно улыбнулся, и тихо произнёс: — Благодарю тебя, что ты снова на моей стороне, даже когда я снова мешаю.       Император ответил лишь лучезарной улыбкой, и его ангельские черты расплылись в серую массу морды огра. Тот, ничего не поняв, почесал многострадальный нос и выдал чих, который эхом разнесся даже за пределы Дворца.       Смоук повернулся к лордам. Никто не смог уйти, и Смоук в очередной раз убедился что скуфы не зря получают своё пиво. Он пересчитал всех, и кратко вспомнил про ранее прочитанные досье от агента. Здесь, в прорываемом вонью предательстве зале, сидела вся верхушка не только Пивограда, но и всех оставшихся городов, некогда бывших главным оплотом от Тлетворного Бога. Сотни лет стабильности в безкаловом мире огров, а позже десятки лет вечной обороны, и ни один каловик не мог прошмыгнуть внутрь. Ни золото, ни таран не могли взять сердца и волю Огров. Но их больше нет, и люди, слишком высокомерные и глупые, осквернили руины великой цивилизации. Каждый камень был пропитан семенами ереси, и последний Царь знал лишь один способ очистить память предков от скверны. Кровь. — Лорд Собчэк! — прогремел Смоук — подтверждаете ли вы, что создали сеть преступной Калоереси, проводили опыты над людьми, производили калопряность и помогали Эбавуту в его походе, нарушая поставки в мою армию? — Нет, я всё отрицаю! — истерично заорал Лорд. Всё его тело дергалось — смесь безумного страха, безумия и наркотического экстаза давала о себе знать. Его зрачки постоянно ссужались и расширялись в безумном завихрении отходняка, а его разум метался в оставшиеся варианты спасти свою жалкую жизнь, и что куда важнее — статус и богатство. Смоук презрительно фыркнул: — Собаке — собачья судьба.       Огр свистнул и указал ограм на предателя. Собчэк не знал, что именно приказал им Царь, но отчего то ему казалось, что сейчас его поведут в дальние темницы подземелий замка. Он ошибся       Огры неспешно подходили, а из их отвратительно воняющего рта начала плыть слюна. Они окружили Собчэка, подхватили под руки, и... Впились в его кожу. Своими жёлтыми, квадратными зубами один из орков начал рвать его ухо, прихлюпывая льющуюся кровь и серу. Второй поднёс к себе руку конегривого и начал методично пережевывать фаланги, аппетитно хрустя ломающимися костями. Собчэк начал кричать, но уже ничто не могло остановить голод хранителей Трона Огров. Он хотел бы впасть в сладкий и бесчувственный обморок, но специальный, дурманящий калонаркотик не давал ему возможности впасть в такое приятное забвение. Окровавленные лоскуты кожи скуфы кидали в дальние углы, чтобы потом засушить и сделать закуску, а шматы мяса, брызжущие кровавым нектаром стали первым блюдом. Некоторые скуфы уже начали вырывать кишки из живота Собчека, посасывая из них содержимое, а другие начали жрать печень и почки. Собчэк пытался вырваться, но каждая надежда выбраться прерывалась, тяжелыми как камень, руками скуфов, которые долбили его по голове, заставляя мозг содрогаться от невиданной силы. Через десять минут с Собчэком было покончено.       — Лорд Грудко... — начал было Смоук. — Да, да я признаю свою вину, прошу, вас, Господин помилуйте —взревел владелец завода, ранее суровый мужик, работавший на нём, теперь лежал в ногах Огра, лобызая его ноги.       Раздался удар. Череп предателя превратился в кашу. Мозги, кусками вываливались из новых трещин. Окровавленная рука огра сжалась. Лорд Каксимацев наконец-то понял, что здесь происходит. Он очнулся от дурмана, и увидел, что все их надежды рассеялись. Он так старался, и всё пошло прахом, развеявшись по воле безумца, возомнившего себя Богом и его прихлебателя. Он понял, что лучше принять смерть с достоинством, дабы Калобог был доволен его жертвой. Каксимацев, будто раненая собака, пополз к Смоуку. — Прошу вас, Царь, убейте меня. Я... — Нет, Каксимацев, теперь ты будешь моим шутом. Меня очень забавило, как ты, будучи моим врагом, помогал мне больше, чем вообще было возможно. Пшел за мной, собака.       Смоук направился к выходу, а за ним отправился шокированный Скуфидар. Скуфы услужливо уступали дорогу им, а Собчэк на четвереньках спешил за ними. Они уже почти вышли, но тут дальний скуф спросил: — Цар, а шо нам делать с ванючими юдишками? Смоук даже не повернулся, и лишь махнув рукой, сказал: — Мне всё равно, — он усмехнулся — делайте что хотите — он со смехом, в последний раз посмотрел на калоеретиков — хотя так вы их просто покалечите и сожрёте. Отдыхайте, гвардия.       Он прошёл вперед, и толкнув телом, заставил дубовую дверь распахнуться. Огр шёл также уверенно, готовясь к чудесному зрелищу. За захлопнувшимися дверьми послышались крики.

***

— Лорд Жирник, вы исполнили инструкции? — спросил Смоук. Позади бежал Скуфидар, с трудом приводя дыхание в порядок. Они пришли на вершину башни, пройдя восемь этажей перед этим, и вид сверху действительно был умопомрачительным. — Поверьте мне, все еретики сокрушены, а все выходы замурованы. Во славу Гунгана! — промолвил лорд Жирник. — Отлично — сказал Смоук, скрестив руки на груди, глядя сверху вниз на пепел его старого мира. Повсюду горели черные костры, где сжигали провинившихся перед Очищением. Скуфы, словно голодная стая волков, рыскали по улицам, выискивая еретиков благодаря своему великолепному нюху, и разрывали каждого предателя, а их кровь окрашивала осквернённую каменную кладку в самом основании города. Лояльные Жирнику стражники уже провели суды сталью в горло калопредателям, бывшим ранее их верными сослуживцами. Десятки самых упорных и изворотливых, насаженные на колы близь дворца, стали новым садом Царя. Кровавый закат вносил еще больше безумия, а вдалеке горел огромный Трущобный квартал, с местными культистами и пособниками. Множественные особняки также горели, а трупы аристократов пошли как дрова в огонь Новых Порядков.       Скуфидар был шокирован. Его родной город, да, во многом убогий и грешный, теперь горел. Его, казалось, неуязвимые повелители были разодраны пастями скуфов, или гуманно проткнуты алебардами. Целые районы его босоного детства, когда он переселялся с племенем своих предков, завод, которому он отдал жизнь, в конце его собственный дом теперь были лишь пеплом. Он подал дрожащий голос: — Я понимаю, что калоересь это ужасно, но... разумно ли сжигать всё?       Смоук отвернулся повернулся. В его глазах не было ни безумной ярости, присущей дорвавшимся до власти тиранам, которые убивали всех несогласных, ни фанатичной ненависти, готового убивать за все идеи своего пророка. Лишь холодная уверенность в своих действиях, похожая на то, будто он выполнял грязную, но невероятно важную работу. Он начал свой долгий рассказ: — Скуфидар. Этот город прогнил насквозь. Грязные шлюхи, обличенные властью, продались то, во что я никогда не верил. Чистому Злу. — он сжал кулаки — Скверна поразила Пивоград, который ранее был бастионом на её пути в этот обречённый мир. Но люди, на которых сделал ставку Император, слишком подвержены злу. Я предлагал создать ему новый подвид рабочих-скуфов, и так мы могли бы искоренить влияние КалоБога в этом мире, полностью лишив его плодородной почвы. Но он — голос Огра наполнился злобой — отказался. Долгое время я не понимал, почему же Гунган проявляет такую глупость, не смотря на свой гений. Люди слабы, ничтожны, и весь ваш вид не имеет доблести и твёрдости характера. Вы хороши лишь тем, что похожи на крыс, хорошо плодясь и трудясь за ничтожный паёк, чтобы спасти жалкую душонку от голодной смерти.       Скуфидар сглотнул. Всё это время он понимал, что огр не похож на него и его вид. Да, у него было две руки, две ноги, и не учитывая странных ушей и цвета кожи он был похож на крепко слаженного воина-человека. Но различия были куда глубже того, что мог увидеть глаз. Абсолютно чуждая и древняя культура, опирающаяся на неведомые постулаты и верования, и гораздо большая крепость разума и тела делали Смоука стоявшего на четыре головы выше любого его знакомого. Холодный пот пробил мерзкой мыслью — быть может, огр просто хочет убить всех людей? — Но после того, как я познакомился с безумным, но честным и верным Равэнитом, исполнительным и непреклонным до безумия Петром, и конечно же тот, кто хранящим верность своей Родине и всегда идущим путём истины — Смоук остановился, и впервые, за все время, искренне, без какой-либо насмешки и ярости улыбнулся — ты Скуфидар.       Пивовар не ожидал этого, и все что он мог сделать, так это просто охнуть от обжигающего неожиданностью удивления, и собравшись с духом выдохнул: — Но я же ничего такого не сделал.       Смоук, сдвинув брови для пущей серьёзности, сказал: — Тебе лишь так кажется. Как я и говорил, вы слабы, люди. Но от этого ваши подвиги еще ценней. Вы все показали, что лучшие качества моего народа, и даже больше, могут быть доступны вам, и теперь я понял истинную суть выбора мудрейшего Вождя. Вы максимально разнообразны. Мой погибший народ славен храбростью и силой, чады известны своим неукротимым и могучим духом, эльфы утончены и способны владеть Лором а вы, люди, способны иметь всё это. За вами будущее, и я, как недобиток старых времён, буду готов отобрать лучших из лучших и дать вам мудрости прошлого, дабы вы прочертили новый мир. — его лицо посуровело — а те, кто собьются с пути, начертанного Гунганом, будут отправлены в худший мир.       Скуфидар молчал. Он не знал, что ответить на это. Гордость сочеталась с непониманием. Запах гари впился в ноздри, перелистывая новую страницу истории Мира. Он, не принял, да и не полностью принял позицию огра, но огонь не мог отступить назад, а люди не могли ожить снова, дабы разбираться, кто являеться еретиком, а кто пожран пламенем зазря. Скуфидар спросил: — И что же теперь?       Смоук ещё раз посмотрел на горевший город. — Когда пепел старого города развеется, мы построим новую столицу. Чистую от еретиков и Калобога, мы возведём дверь в будущее для Людей. И я хочу, чтобы вы, Скуфидар, вели их в новое время. — Я!? — выпучил глаза простолюдин. — Да. Ты видел ужасы каловерия. Ты храбр и решителен в трудную минуту. Ты понимаешь чаяния простого народа. С тобой Новый Город пойдет ввысь. И кстати — Смоук задумчиво потёр подбородок — как ты назовешь его? — Смоук и Гоморра. Первая часть в честь Основателя Нового Города — уважительно кивнул Скуфидар — а вторая пусть напоминает людям о грехе, и пусть они страшатся, вспоминая Красный Закат. Огр удовлетворённо хмыкнул: — Да Будет Так.