Возвращение Царя

— И что же вы можете сказать, мой царь? — презрительно фыркнул Собчэк.       Смоук стоял в центре, будто бы он объектом обвинения был не лорд Навэлус, а он сам, что, пожалуй было недалеко от истины. В роскошных залах особняка Каксимацовых все лорды сидели за столом-полукругом, хищно озираясь на посмевшего всколыхнуть всё политическое болото Пивограда. На стенах развевались знамёна, преимущество в алчно-золотых и подло-фиолетовых цветах. Огр горько усмехнулся, вспоминая славные времена красно-храбрых гербов и простых щитов воинов-дворян Старого Пивограда. Сзади стояла на удивление небольшая дубовая дверь, последняя тропа отступления. Самосохранение, колыхавшееся в душе Царя, говорило всё оставить, крича о бесполезности Но огры отсупают лишь для нового удара, даже если после умрут. — Вы проникли в дом благородного и честного Навэлуса, что всеми правдами и неправдами спас наших бедных людей от эпидемии Кронтурика, бесплатно давал кров сотням убогих после кошмарного затопления, и самое важное — постоянно исцеляет от импотенции благородных мужей. И вы — Собчэк злобно проскрипел — хотите обвинить его в измене? — Лорды, я не пришёл в этот дом со злым умыслом По древней традиции я имею приходить в гости к своим лордам в любое время, разве это не так?       Еле заметная ухмылка огра пробрала Собчэка до чистой ярости. Он мигом зыркнул на Навэлуса. "Вот же идиот, почему нельзя было лучше следить за логовом!?" .       Огр продолжил: — Единственное моё желание — показать правду. Мы же не хотим, чтобы грязные калокультисты подтачивали стены прекрасного Пивограда? — спросил у присутствующих Смоук, раздвинув руки, будто собираясь обхватить весь зал. Его широкая грудь только добавляла ему веса, и некоторые спящие из прислуги быстро очнулись, с интересом готовясь наблюдать словесную баталию. — Кало... Кто? — недоверчиво спросил однорукий феодал Зюган, священник культа Бога Металла. Обычно он обманывал своих прихожан, требуя новых и роскошных подношений Богу, который покровительствовал бедным и ущемленным. Тело его покрывало бархатно-кровавое одеяние, которое было актуально еще полвека назад, во время Разваливающейся Империи Очищения. — Калокультисты — настойчиво повторил огр — во многом их существование было моей теорией и опирались лишь на сочинения моего знакомого — он хмыкнул —, до недавних событий. Они родственны каловикам, но существуют отдельно — огр мрачно усмехнулся — и мой слуга Скуфидар уже погиб от их действий. — Да — Собчэк саркастически скривил лицо и высокомерно улыбнулся. Тело этого подонка давно разбирали на части его готовящиеся к пиру повара — это же не может быть вашим трюком, чтобы просто убрать всех политических конкурентов, ведь так?       Смоук звериным взглядом впился прямо в лицо Собчэк. Его мышцы напряглись, а обычно и так суровые глаза источали ненависть. Лорд с лошадиной гривой чуть не подпрыгнул, и начал судорожно щупать свой карман в поисках кинжала. Остальные лорды тоже готовились принять гнев нечеловека.       Огр резким движением достал нечто из сумки за спиной. Отвратительное гниение забило ноздри всем присутствующим. За рыжие волосы Смоук держал голову той твари, что он убил в подземельях. — И что же вы скажете, благочестивые лорды? Существо в доме самого лорда Навэлуса, явно не похожее на обычного человека. — огр ткнул палец в один из оранжевых фурункулов и он громко лопнул, разбрызгивая коричневое содержимое. Еще более мерзкий запах, похожий на протухшую тушу коровы в своем же навозе, поразил всех до рвоты. Лица лордов позеленели, а некоторые из слуг выбежали. — Уберите это, немедленно! — взвизжал лорд Грудко. Хоть он и был владельцем мануфактуры, но уже сильно отвык от мочи и говна, которые так активно использовали на его производстве.       Огр расхохотался. — "Это?" У, как вы выразились, "Этого" есть родители и имя. Войдите!       Двери с тяжелым скрипом раскрылись. Беспокойный мужчина с сединой придерживал слабую и уставшую беловолосую женщину. Огр проводил их взглядом и спросил: — Узнаете ли вы свою дочь?       Дворянка взрыдала. Дворянин бесцветным и выдержанным голосом сказал: — Да. — Благодарю вас за стойкость духа, Стерлиг, вы можете идти, если вы не хотите более тут оставаться — сказал Смоук, по факту отдавая приказ.       Родители несчастной поспешили удалиться.       Лорд Собчэк уже представлял, как будет перемывать кости Каксимацову. Как этот идиот позволил тупому огру пронести такое доказательство, да и еще пропустил способных подтвердить это?! — Ммм, — Конегривый лорд обжевал губы — но... всё это было лишь в особняке лорда Навэлуса? — Верно — огр нехотя подтвердил — но если калоересь есть в одном из домов, не значит ли это, что и всё остальное поражено ей? — Лорд Навэлус худший из нас. Я объявляю ему вотум недоверия, и считаю, что его нужно отдать под суд.       Малодушное лицо Навэлуса отразило весь ужас. Он даже ничего не мог сказать. Всё его положение и привилегии в миг пропали. Всё, что он так долго создавал, помогая распространить калопряность в трущоба, ушло в молоко. Как только он стал не нужен, его бросили. — Вы можете что-нибудь сказать, Лорд Навэлус? — подобно Последнему Суду сказал Смоук. Голос огра не звучал из уст, а будто проникал из всего сущего в самую суть. Он проникал на самую подкорку брошенного Лорда, вызывая волну мурашек испуга и безысходности. Вся жизнь проносилась перед глазами. Время будто остановилось, превратившись в горькую, медленно текущую микстуру. — Я... Я признаю свои грехи. — сказал Навэлус.       Молчание охватило комнату. Лорды холодными взглядами обвели падшего Навэлуса. Некоторые с жалостью, другие с презрением. Но единым было нежелание помогать глупцу. — Уведите калоеретика в карцер! Балто Охоткус! — приказал Смоук куда-то в пустоту. Около секунды ничего не происходило. Властьимущие вопросительно смотрели на Смоука, попутно оглядывая всю комнату.       Из тьмы послышались грузные шаги. Свет яркого утра, пробиваясь через стекло, осветил морды существ, вышедших по приказу царя. Горбатые, с зеленовато-серой кожей и немного туповатым выражением лица, отражавшем в том числе и готовность выполнить любой приказ вызвавшего их, они подошли к Навэлусу, и каменной хваткой взяли под руки предателя. — Что это за твари?! — взвизгнул Грудко. — Мои верные слуги — скуфы. Они исполняют любой мой приказ. — Но иметь личную гвардию в обход Кодекса... — Скажите это Ребелиону.       Грудко поперхнулся: — Вы хотите сказать...? — Это его творения и дар мне. А как же я могу отказаться от даров Всевышнего Императора? Я порой сам поражаюсь их возможностям и гению Гунгана. К примеру, они абсолютно не подвержены влиянию Калобога и калопряности. — сказал он будто в укор людям.       Оскал огра корежил нутро Собчэка. Этот артефакт Очистительного похода был слишком умен, и каждый раз он находил возможность выходить сухим из воды. Но все же и на это у лорда Сочэка были свои ходы. — У вас кончились обвинения, мой Царь? — прошипел Собчек, придвинув скрещенные в замок пальцы к подбородку.       Лицо зеленокожего передернулось. — Да — выдавил огр. — Славно, славно — улыбнувшись пропел конегривый — и что же вы тут делаете? Лорд Навэлус арестован, а остальные лорды не причастны, ведь так? Или же у вас есть доказательства?       Огр поморщился. — Вы правы. Я больше не имею претензий к вам. Я удалюсь в свой замок... — О, мой Господин, у вас же страшная болезнь, как вы можете себя так не жалеть? — подавляя смех и выдавливая ядовитую жалость прощебетал лорд. — Потерплю — пророкотал огр. — Отлично. И оружие вы тоже оставите на складах.       Поморщившись Смоук кивнул. Битва была проиграна.

***

— Тебя звать Хедж, так?       Скуфидар стоял перед грубоватым и повидавшем многое столом, испытывая взгляд не уступавшего столу старого капитана стражи. Пожилой пивовар держался стойко, хоть и военной выучки ему не хватало. Ещё в те времена, когда война против Эбавута была в разгаре, дворяне предпочитали отсылать наемников и уголовников в армию, сохраняя рабочих для развивающегося Пивограда, в числе которых и был лысый мужичок. Тем самым он никогда не держал что-то похожее на оружие, по крайней мере больше не больше кинжала в кармане, в неспокойную ночную пору. — Да, Хедж. Я хочу записаться в стражу — уверенно сказал Скуфидар. — Староват ты уже. А почему к нам записаться хочешь? — лениво пробурчал капитан. — Да на мануфактуре сокращение — вот и пошел.       Капитан смерил взглядом Хеджа и наморщил лоб. Да, конечно, воин из этого старика выйдет никудышный. Но лорд Каксимацов приказал набрать хоть кого-то, и приказу нужно было подчиниться. — Ммм... Ладно, заполни заявление — он вяло спросил — писать-то ты умеешь хоть, Хедж? — Только своё имя, капитан! — Скуфидар отдал честь, притворно показывая безропотное подчинение. На самом деле Скуфидар умел держать перо в руках и выводить из чернил многие слова, но его задача показать из себя максимального дурачка. Да и позлить прислужника калокультистов ему было только в радость.       Капитан страдальчески взвыл, проорался на "деда с прогнившими мозгами", но смог показать, как поставить подпись неучу, и просто заставить его выводить буквы.       С силой массируя лоб, капитан приказал: — Так, ты теперь в страже! Иди в подвал, там тебя и еще нескольких таких же идиотов — капитан вздохнул — Дэр нормально сорганизует вас. Иди-иди, там полно бочек с вином, а Лорды удивительно быстро поглощают его.       Скуфидар поспешил вниз.

***

      Тёмный зал слабо освещался редкими, серебряными лампами, которые давали причудливо-холодно синим светом, и до большинства углов огромного помещения. Каменная, громоздкая кладка стен и пола и подземное расположение зала делали его еще более неприветливым. По бокам возвышались самые разнообразные статуи — от огромных и устрашающих исполинов, возвеличивающим власть Древних Огров до совсем уж коротких и уродливых статуй скуфов, по большей части уже прикрытых тканью, так как напоминаний о их презренном повелителе. Множество стражников постоянно несли бочки, а перед дверью стояли одетые в панцирную броню ветераны. Лорды медленно проходили и сажались за роскошно обставленный стол. Множество слуг обхаживали всех, копошась перед торжеством. Один из них был особенно неуклюж, и часто капельки вина попадали на статуи скуфов, но в торжестве победы никто не замечал этого. Лорд Собчэк сидел за столом на позиции самой важной фигуры, и никто не смел оспаривать это. Он оглядел всех. Лорд Жирник не был приглашен, так как он не был частью заговора. Но Собчэк всё равно озаботился им, и отослал на нудную работу управляющего стеной. "Так далеко идти до нас, и так тяжело постоянно следить за караванами и монстрами. До чего же я умен, раз отослал его туда!" — восхитился собой конегривый. Он победно поднял свои руки, заражая всех своим огненным энтузиазмом: — Господа, мы загнали зверя в клетку!       Лорды радостно подняли золотые чаши, инкрустированные самоцветами. У многих проглядывалась ранее скрываемая символика кала — цепочки с статуэтками пророков, тщательно обрисованные иконки Калобога, серебряные, с примесью калостали, перстни с переливающимся в предвкушении калитом, и одежда. которая своими изображениями и текстами восхваляла Истинного Бога. Собчэк встал, широко раздвинув змеиную улыбку: — Наследие эпохи до Великого Валая наконец-то сдалось — он указал на монументальные статуи огров — весь его умерший народ всегда шел ва-банк, и если шансов не было вовсе, то они не были подобны загнанной крысе, нет — он слегка рассмеялся — скорее похожи на малое испуганное дитя. Они не могли поверить в то, что их "Великая Цивилизация и Могучий Народ" могли хоть где-то оплошать, и любая ошибка приводила огров в шок. Как и нашего идиота. Как и всех скуфов, которые сейчас благополучно валяются в яме с пивом, куда их было несложно заманить. — Браво, Лорд! Как вы так разгадали их? — праздно и надменно спросил Каксимацов.       Лорд Собчэк сжал зубы. Как же этот идиот доставил проблем. Пару раз из-за его тупости все интриги чуть были не раскрыты. Но собравшись с духом, он начал объяснять: — Я долго изучал их культуру. Их саги повествуют о целеустремленных и непобедимых героях, которые никогда не отступают, их замки — он ехидно кашлянул — остатки замков всегда возводили как монументальные строения, повествующие о их непобедимости. И так я смог познать всех огров. — Вы великолепны, Собчэк! — пролепетал Зюган — а теперь мы его прикончим? — Всему свое время, мой друг — он невинно огляделся — мы же не злодеи, чтобы убивать своего "великого царя"? — после он хитро прищурил глаза — но что же мы можем сделать со случайно упавшим камнем, или шацкой разбойников которые пробрались бы в замок? — Умно придумано! — приторно-мерзко произнёс Грудко. — Верно. И ничто более не может нам помешать, братья. Да Здравствует Калобог! — Да Здравствует — льстиво повторили все лорды, подняв свои бокалы с каловым вином.       Лорд Собчэк дал знак начинать празднование. В двери вошли множество женщин, одетых так, что голышом они выглядели бы куда пристойнее. Десятки ангелиц входили в пространство разврата, откуда уже не было возвращения. Все их формы были идеально отшлифованы их владельцами, специально под вкусы самых прихотливых заказчиков, и это не пропадало даром. Лорды уже начали воплощать животное желание в жизнь, искаженное безумным садизмом и извращением их проклятой души. Некоторые лорды воплощали желание даже с котолюдками и молодыми слугами-мальчиками, приближая безумие вседозволенного разума в реальный мир. Наркотические благовония сводили с ума, притупляя рассудок и вызывая бред и галлюцинации.       Художники и композиторы уже начали наносить первые мазки на холсты соком любви, кровью и калом, натуралистично отображая каждую мерзкую и прекрасную деталь греха. Музыканты играли на инструментах из человеческих костей, а часто просто мучая животных и людей побоями для нужной ноты греховного празднества. Слуги носились с великолепными до отвращения творениями кулинарии. Сотни специй удобряли неописуемым вкусом человеческое мясо, а смесь крови и вина пьянила лишь видом. Жрецы воспевали Лордов, но в первую очередь того, кто всё это им дал.        Собчек чувствовал себя Царем. Нет, Богом этих жалких душ! Он выстраивал всё это десятилетиями, еще с того момента как впервые попал на оргию Калового Вседержателя, и с тех нес истинные идеалы в элиту. Да, всё это его заслуга! Да, я великий! Я — великолепен! — Фу, ну и ваняет!       Всё и все смолкли. Как в толпе, уже зашедшей уже столь далеко, мог найтись ненадежный культист? Собчэк, ещё не отойдя от дурмана, пьяно огляделся: — Да кто же ты, презренный, что отвернулся в столь далекий час?!       Молчание. Никто не говорил. Даже сердца, взбешенные похотью и безумием, казалось смолкли.       Одна из статуй скуфов... двинуласью Моргнув чёрными глазами он проревел: — Чилавечишка, ты конечно с Бозом, но то чем ты нас будил проста дрянь какая-та!       Ужас. Толкотня. Крысы пытались сбежать с тонущего корабля, но очнувшихся скуфов было гораздо больше. Те начали двигаться к единому выходу, преграждая путь к спасению. Особо упорных они кидали в стены, похрюкивая мерзким хохотом. Двое стражников, что не сбежали сразу, попытались спасти своих работодателей, но мечи просто ломались о каменную кожу чудовищ, после чего ломались позвоночники посмевших бросить вызов древним слугам Огра. — Ох, Господа, я не опоздал?       В зал вошел Смоук.