Трупы женщин в озере...

... Солнце медленно заходит за горизонт. Егор читает, пока его никто не беспокоит. Джон вошёл в комнату, подошёл к брюнету.    - Сокровище моё, убирай книжку Журналист загнул край странички и отложил книжку. Эванс присел на кровать, стянул с младшего шорты и боксеры. Егор закрыл своё достоинство хвостом.    - не сразу, хочу получить нежности    - вообще-то это наказание    - всё равно хочу ласки Писатель был удивлён условиями младшего, но выполнить их он тоже не против. Егор стянул с себя футболку. Татуировка шла по плечу, переходя на шею и заканчиваясь на щёчке.     - и никаких засосов, укусов, как же так?     - исправь это Шатен снял свою футболку, начав целовать животик партнёра. Тату приобрела красный цвет, младший засмущался. Эванс начал разбавлять поцелуи покусыванием и засосами. Несколько минут и животик младшего весь украшен укусами и засосами. Шатен перешёл повыше рёбра, грудь, особое внимание старший уделил груди. Кроме животика, у младшего чувствительна грудь. Укусы и засосы теперь украшали и её. Джон отклонился от журналиста, брюнет весь красный и не смотрит в сторону старшего. Эванс воспользовался этим и оставил сильный засос на щёчке партнёра.    - хэй! Джон, я как с этим ходить буду?!    - как обычно, хочешь могу ещё оставить    - не хочу, можешь входить Брюнет убрал хвост. Джон вернул хвостик обратно.    - я ещё не закончил    - Джон, стой! Шатен прислонился к шейке партнёра, оставив на ней сильный засос. Дальше засосы и укусы стали появляться на ручках Линча.    - стой! Джон! Через некоторое время Эванс закончил украшать партнёра своими метками.    - ножки я позже помечу Линч очень смущён, тату ярко-красного цвета, ушки сложены кончиками назад. Он опустил хвостик.    - хороший котик    - Джон, блин Шатен положил руку на животик младшего, взяв его ножку, начал переворачивать его. Брюнет не противился, ему нравится быть послушным, ведь приятно слушать похвалу.    - малыш, честно, я думал ты их вытащишь    - я не могу, пока хозяин не разрешит Шатен улыбнулся, начиная оставлять засосы и укусы на ножках партнёра. Линч немного поддрагивал. Через несколько минут обе ножки были помечены от ляжек до самых пальчиков. Эванс развязал ниточку, к которой привязывал шарики, начиная медленно тянуть к себе. Егор почувствовал движение шариков и застонал.    - стой! стой! Ах! Шатен вытащил один шарик.    - можно я сам?    - нет. Эванс продолжил вытаскивать игрушку. Егор стонал, стараясь не двигаться, то что делает старший доставляет дискомфорт.    - остался последний, солнышко Шатен вытащил его и убрал шарики в сторону.    - малыш, сможешь быть в этой позе долго?    - нет...    - тогда ложись на спинку    - может меня положит хозяин? Шатен приложил руку к животику партнёра, взяв ножку, перевернул его на спинку.    - может тебе нравится, что я трогаю твой животик?    - нравится и не только животик Шатен взял ножки младшего и положил себе на торс, предварительно стянув мешающую одежду с себя. Старший вставил свою плоть в брюнета. Журналист простонал.    - тебе так это нравится, обычно мальчики любят вставлять, а ты?    - я пассив    - ну и?    - не хочю вставлять, хочу чтобы вставляли мне, а с тобой это... Это    - очень приятно Егор кивнул. Джон начал двигаться, младший постанывал от удовольствия. Линч прикусил палец, Эванс остановился.    - что я тебе говорил? Брюнет убрал палец.    - не могу по-другому    - может мне начать давать тебе по носу за такое?    - нет, по носу не надо, я постараюсь не кусать себя    - вот и хорошо Джон набрал темп, на котором остановился. Егор продолжал постанывать. Шатен надвис над ним, сделав сильный толчок.    - Ах! глубоко! Ха!    - а тебе нравится так?    - угу ах! Егор обхватил шею партнёра. Его сладкие стоны заполняли всю комнату, с ними изредка звучала фраза : 'глубоко'. Громкий протяжный стон Егора, судил о том, что он кончил. Джон заполнил свою зверюшку и вытащил свой агрегат.    - хороший котик, полежи так Шатен поцеловал меньшего в верхнюю область живота и начал собирать вещи у кровати. Егор наблюдал за ним, его лёгкая улыбка такая милая. Шатен достал из шкафа сапфировую футболку и лёгкие пижамные сапфировые штаны, прихватив маленькое полотенце. Старший одел боксеры и штаны. Он подошёл к младшему, полотенчиком протёр животик и промежность.    - давай одену тебя    - не хотю    - а потом я полежу с тобой    - я на тебе    - хорошо, ты на мне Шатен одел младшему боксеры и футболку. Джон лёг на кровать, брюнет сел на него и лёг на его тёплую грудь. Тату стала жёлтой.    - кое-кто рад, что лежит на мне?    - не лежу..    - а что ты делаешь?    - сплю Шатен начал гладить младшего. Вскоре Линч засопел, шатен подтянул его повыше и тоже стал проваливаться в сон. *** Егор проснулся в горячих объятиях. Солнце только встаёт.    - как же я мало поспал    - зато мы можем закончить с твоим наказанием    - чего? А разве вчера оно не..?    - а ты помнишь вчера слова: 'наказание окончено'?    - не помню, чтобы слышал их Брюнет поднялся в сидячее положение, желая слезть. Шатен положил руки ему на ляжки.    - Джон, можно я слезу?    - какой умница, конечно Шатен убрал руки от младшего, Линч встал его ножки были все в засосах и укусах.    - зря не украсил спинку и твои ладошки, но могу это исправить    - у меня и так щека с засосом, тебе этого мало?    - конечно мало, ты очень вкусный для меня Брюнет засмущался, его тату стала розовой.    - бьюсь об заклад, ты специально говоришь мне такие вещи Шатен взял талию младшего и левую ручку.    - специально или нет, но мне нравится, когда ты смущён, а ещё обожаю слушать тебя    - тебе нравится мой голос?    - мне нравится всё в тебе Эванс начал оставлять засосы на кисти младшего. Вскоре ручки фенека были помечены старшим: пальчики были искусаны, ладошка и обратная её сторона в засосах.    - Джон, вот зачем ты так сделал?    - потому что ты мой, у меня ещё есть спинка    - (Джон блин, Лили меня убьёт...)    - а кто такая Лили?    - сестра моя, ревновать меня не надо    - и с чего она тебя убьёт?    - из-за твоих засосов, вот как они так долго не проходят?    - потому что я знаю как их делать, чтобы было именно так Шатен повернул меньшего в сторону и прижал к стене лицом вперёд. Между тумбочкой и кроватью сейчас большую роль играло расстояние. Егор идеально там встал.    - Джон, что ты делаешь?!    - ты такой стройный, у тебя маленькая талия Эванс поднял футболку младшего, начав оставлять засосы.    - Джон, зачем ты это делаешь?    - хочу чтобы знали, что ты кому-то пренадлежишь    - может стоило оставить засос на шее?    - ну ты весь мой, да и к тому же из-за твоего ошейника не совсем удобно, но мне нравится как он смотрится на тебе    - ... Несколько минут спинка журналиста практически вся покрыта засосами.    - Джон, может на этом всё?    - это не тебе решать или мне стоит всё же убить Милену?    - нет! Шатен провёл рукой по животику партнёра. Линч вздрогнул, следя за рукой старшего. Эванс заметил это.    - до сих пор?    - чего?    - до сих пор боишься или не доверяешь мне?    - нет, я.... Я доверяю, но..    - всё хорошо, скажи честно, я слушаю    - меня не отпускает та стена имён....    - мы можем её стереть    - нельзя! Это же память, у них нет захранений.. и...    - малыш, мы что-нибудь придумаем, но сейчас, пока забудь об этом Брюнет немного поник, стараясь не показывать это старшему, но его тату приобрела голубо-синеватый цвет.    - не могу я так, наказание окончено    - (Не смотря на то что это наказание, Джон всё же переживает...) Джон присел на кровать и принятнул к себе младшего. Егор упал на колени к старшему, тату стала оранжевой.    - солнышко, успокойся, ты со мной    - Джон, может у тебя остались какие-то вещи от тех девушек? ... Егор закапывает вещь последней умершей девушки, имя её так и не удалось узнать. Брюнет принял странное решение, он закапывает вещь девушки под деревом и что-то шепчет. Шатен не участвует в этом, но он наблюдает за своей зверюшкой. Джон вообще хотел сделать это сам, но Линч утверждал, что ему нельзя этим заниматься, а вот почему так и не сказал. Журналист отошёл от последнего дерева, видно что его ножки дрожат. Писатель подошёл к своей зверюшке. - малыш, всё хорошо? - мне плохо, отведи меня домой Эванс взял брюнета на руки, направившись в особняк.