Чёрное сердце

      Остаток дня пролетел за мгновение ока… Буквально незаметно, словно кто-то просто нажал на специальный пульт и в один клик перемотал всё. А что было до этого, впредь и не вспомнишь. Уборка в некогда яркой и красочной комнате заняла небольшой промежуток времени и особой рутины не предоставила. Осколки побитого интерьера и хрупких вещиц были убраны и выброшены в уличный контейнер, пыль протёрта в некоторых местах, взбита по новой вся постель. Ночь… Сегодня новолуние, потому небесное светило плохо пробивалось сквозь окно. Тучи, оставшиеся парить ещё со дня, только больше этому препятствовали. Спальню отныне перестали посещать то тепло и уют… Так дискомфортно, так холодно… Ничто не издаёт звука. Азулин, укутавшись в тёплый плед, пристально глядел на напротив стоящую и пустующую кровать. Нежно-розовое с оттенком сирени толстое одеяло, аккуратная и выпрямленная подушка так и остались нетронутыми. Он помнил, как Горди однажды рано утром всё это бережно заправил, подправил на спине свой рюкзак… И покинул свою комнату, даже не подозревая о том, что никогда больше не войдёт в неё. Теперь Азулина тут же осенило, в чём, собственно, дело — отсутствие чужого храпа… Родной братик всегда храпел, когда спал… Эти ночные звуки являлись для голубоглазого чем-то обыденным, приемлемым и родным. А теперь этого нет. Никто больше не заскрипит пружинами, когда перевернутся с одного бока на другой, никто не пробубнит странных и неразборчивых слов во сне, никто не будет бредить о еде и… Никто больше не обнимет Азулина в позднюю ночь, как только снаружи нагрянет сильный ураган. От этих мыслей на душе, где и без того чувствовалось паршивее некуда, примкнула сильная тоска. Появилась срочная нужда восполнить эту пустоту внутри себя… Но как?

________

Помпон сладко дремал на первом этаже гостиной, на том же диване, свернувшись полу-калачиком. Внезапный скрип половиц заставил невольно дёрнуться его правое ухо. Капрал с трудом приоткрыл свои глаза, и не поднимая головы принялся смотреть по сторонам, дабы убедиться, что либо здесь кто-то есть, либо просто привиделось. Неожиданно что-то тёплое и слегка когтистое быстро кладётся веснушчатому на плечо, от чего тот вздрагивает. Осмелившись отвернуться в сторону стенки дивана и чуть-чуть приподнять свой взгляд, Помпон едва ли смог сдержать себя, чтобы не заорать на весь дом. Лейтенант возвышался над ним, точно заглядывая в душу. Ночью его небесно-голубая шёрстка теперь не казалась такой приятной, скорее вызывало чувство паники от того, насколько же она стала бледной, словно за солдатом пришла сама смерть… Оголённый и немного мускулистый торс впредь был прекрасно виден фиалковоглазому: тело пострадало не хуже того, что за ужас творился с его мордой. Самый большой шрам находился в области рядом с сердцем, что говорило о пробитии ребра и, возможно, лёгкого в том числе. Судя по слегка округлой форме, именно сюда его боднул единорог при решающей схватке. Бóльших подробностей Помпон не знал, лишь предполагал, насколько эта однорогая тварь была жестока и агрессивна, что лейтенант лишился всех черт, говорящих всем о том, насколько он красив и очарователен. — Не побеспокоил? — Полушёпотом поинтересовался Азулин, совершенно не смутившись тому, что разгуливал по дому при постороннем в одних боксёрах. — Кхм, никак нет, лейтенант. — Помпон, приподнявшись на локти, быстро принял сидячую позу. — Вам нужна помощь? — Эм… Я просто подумал… Там на втором этаже есть вторая свободная кровать. Она гораздо лучше, чем этот скрипучий диван, на котором ты спишь. — Это очень мило с вашей стороны, спасибо, но я, пожалуй, обойдусь. — Веснушчатый вообще не ожидал такой любезности с его стороны, похоже, командир всё ещё не в себе… — Капрал, я настаиваю. — Пальцы голубоглазого сильно сжались в хватке чужого плеча. Что ж, раз лейтенант этого так хочет, отказать будет стыдно. Помпону ничего не оставалось, как полностью встать и последовать за медведем, взяв со стула свой берет и военную форму. Старался не скрипеть полом, аккуратно и тихо идя по ступеням. — Вот… Раньше эта кровать принадлежала моему брату, теперь, пока ты гостишь у нас, она полностью в твоём распоряжении. — Спасибо… — Он был не совсем уверен, что всё это происходит наяву, в подсознании молодого солдата витало чувство явного подвоха. — Ты заслужил, не стоит благодарить… — Азулин тут же лёг на свою кровать, укутался в плед и отвернулся лицом к окну. — Доброй ночи. — Спокойной ночи. — Помпон положил свои вещи на комод, нырнул под плед. В его полусонную голову забредало всё больше и больше навязчивых мыслей, с чего у него вдруг такая доброта и благосклонность к обычному служащему? Что он сделал такого важного и грандиозного, чтобы к нему так относились? В голосе его командира больше не звучали тот холод и нотки монотонности вперемешку с едва проскакивающей злобой… На то была очевидная причина, потому ефрейтор на стал гадать лишний раз. Однако, что-то ему подсказывало о нескором возвращении в норму состояния Азулина и здесь явно не помешает лишняя поддержка… Обладатель голубой шёрстки вновь почувствовал спокойствие… Больше нет той мёртвой тишины, что так страшно давила на нервы и отдавала ноющим пульсом в висках. Скрипы, дыхание, сопение, храп — всё это давало ему сведение о том, что он здесь не один, о том, что ему не придётся засыпать в одиночестве, под гнётом мрачных четырёх стен, которые прекрасно воспроизводили эхо от каждого крика. Этого не было раньше, так почему же теперь? Сложно будет объяснить даже самому себе… Аквамариново-синий глаз медленно закрывался, дыхание сокращалось, страна сладких грёз забирала Азулина с собой.

***

Утро следующего дня выдалось весьма необычным. Особенно для Азулина. В самую рань по всему дому пролетел звонок в дверь… Он напоминал кряхтящий и неисправный гудок или, скорее, сигнал при включении аттракциона в развлекательном парке. Давно пора менять… Услышав его, подскочили все разом. Лейтенанта первым посетило нехорошее предчувствие: — Блять, кого сюда ещё приволочило? — Несмотря на раздражение в голосе, Азулин только насторожился и уже приготовился к самому худшему. — Сеньор? — Помпон приподнялся с постели, нехотя показав на вид свою сонную мордашку из-под подушки, услышав вторичное гудение на первом этаже, он обернулся в сторону выхода. — Который час? — Полшестого утра… — Пробубнил Азулин, смотря на часы, что висели на стене. — Совсем ебанулись, что ли? Пытаясь встать с кровати, до голубоглазого дошло одно осознание — он не чувствует своей левой лапы по самый локоть. Похоже, она отекла, так как всю ночь он спал на ней, ни разу не сменив позу. Теперь штаны будет одевать ещё сложнее, но без этого никак — открыть дверь всё равно придётся, покуда до неё ещё никто не дошёл. Вдруг раздаётся скрип откуда-то снизу и топот отца, направляющийся к выходу. Звонок тут же замолкает, как только щелчок и открытие заполняет дом своим не очень приятным звуком. Вновь чужие голоса, но такие не разборчивые! Фаусто с кем-то тут же завёл активный диалог, явно пригласив пройти за порог. Азулин, прислушиваясь к словам, так и не смог разобрать их, попутно массируя ампутированную руку, чтобы циркуляция в крови наконец вернулась в норму и спало противное до жути онемение. Помпон понимал, что уснуть у него заново не получится, потому снова встал с кровати вслед за командиром, надев свою униформу… Но берет оставил лежать на комоде. Как только солдаты все были в сборе, Азулин сделал глубокий вдох, поняв, что терять уже особо нечего, быстрым шагом поскрипел по лестнице вниз. — Приношу свои извинения, что я заявился сюда так рано, но мне необходимо увидеть лейтенанта Азулина. — Голос показался не только отчётливым, но и до боли знакомым, где-то синеглазый уже успевал слышать его. — Похоже он как раз подходе… — Фаусто оборачивается на шаги своего сына, что уже без какого-либо опасения показывается на вид. Медведю уже до предела всё равно, о чём, кто бы то ни был, подумает о нём, как только увидит его без маски. Узкий от напряжения и предвкушения зрачок в его глазу тут же расширяется, а колкое ощущение волнения в груди спадает, словно гора с плеч, когда видит здесь лишь своего верного помощника — Гримальдо. Стоп… Что-то тут не так… В нём что-то изменилось… Высокий мускулистый медведь, бледно-жёлтого окраса шерсти, горбинкой на носу и острым орлиным взглядом тут же взглянул на лейтенанта. — Сеньор! Как я рад вас видеть! — Гримальдо при виде своего главнокомандующего тут же оживился, подходя к нему всё ближе и явно не обращая внимание на его внешний вид. — Я думал, вы погибли… Как и Помпон, к сожалению… — Не пизди, я жив вообще-то. — Наигранная недовольством морда капрала высовывается из-за угла. Алоглазый в ступоре замирает на месте. Он не мог поверить, что видит перед собой товарища, которого посчитали погибшим в этой безжалостной битве. — Пом, едрить твою мать! Тебя где черти носили?! — На радостях, Грим грубо схватил веснушчатого, крепко прижал к себе в дружеские полу-объятия и кулаком потрепал его слегка кудрявую голову, взъерошив буквально самую густую мехом область. Помпон стал сопротивляться и чуть ли не задыхаться в этой хватке, но всё же он смог признать, насколько сильно скучал по своему сослуживцу. Тем временем Азулин, сощурив свой глаз, стал приглядываться к солдату, всё никак не понимая, что в нём изменилось… Что у него на морде? — Рекрут Гримальдо, что с твоей челюстью? — Интересуясь, наконец-то спросил командир. — Оу… Да так, это всё хуйня, товарищ лейтенант. — Отвлёкся обладатель длинного шрама на щеке. — Единорог выбил мне челюсть, меня как нашли, так сразу новую поставили. Не поверите — я могу свободно двигать ей, не то, что дешёвыми пластинами…

***

— Солдаты! Брать их на поражение!!! — Кричал Гримальдо, навострив свой гневный взгляд на единорогов, что безжалостно бодали врагов без разбора, протыкая их насмерть своими рогами. Алые глаза приобрели кровавый оттенок злобы, Грим оскалился во все свои клыки… Подумать только — в одном медведе хранится ненависть сотни тысяч таких же. Война для многих новобранцев являлась новым этапом в их жизни, но не все успели подготовиться к ней… Они просто-напросто физически и морально не готовы! — Ни шагу назад! В атаку!!! — Из-под шлема Гримальдо просачивалась тонкая струйка крови, в его глазах размывалось и двоилось, но будучи верным подчинённым лейтенанта, он выстоял свой лидерский статус и повёл на бой множество солдат… Приподняв свою армейскую саблю и громко зарычав, он преодолевая препятствия, тут же бежит на единорога, что успел потерять бдительность. Грим перепрыгивает через свежий труп, скользит по окровавленной траве, размахивая оружием, он точно попадает в однорогую тварь, вонзив остриё холодного меча глубоко во внутренние органы, вспоров её брюхо… Кишки и прочее склизкой жижей вывалились наружу. Единорог с предсмертным и жалобным ржанием тяжело падает на землю, забрызгав медведя в собственной крови. Но радоваться было слишком рано… Наслаждаясь смертью существа, Гримальдо заметил нападение лишь в последнюю очередь. Вторая непарнокопытная тварь таранит его рогом, но он успевает прикрыться плоской стороной своей сабли, отразив смертельный удар. Рог единорога взлетает в воздух, омерзительный хруст, подобный перелому костей раздался посреди шумной бойни и криков обеих вражеских сторон. Теперь, будучи, казалось бы, беззащитным и обезвреженным, единорог теряет равновесие, шатаясь из стороны в сторону, словно в него влили целый бочонок столетнего рома. Но не тут-то было… С гневным ржанием демон чёрной масти тут же отворачивается задом, делая вид, что готов унести ноги, однако у Гримальдо были совершенно другие планы. Приготовившись вторично вонзить свою саблю глубоко во врага, единорог лягнул своими тяжёлыми копытами прямо в его челюсть. Грим с болезненным криком отлетает на метр, корчась от адской боли. Он не успел даже понять, что только что произошло… О нет! Из его рта обильным водопадом лилась кровь, смешиваясь с мелкими кровавыми сгустками плоти и слюной. Как такового хруста не было, значит и, соответственно, перелома быть не должно, так ведь? Здесь Гримальдо оказался не прав. Нижняя челюсть совсем его не слушала, она непроизвольно болталась, отныне живя своей жизнью… Чёртово блядское отребье!!! Увидев то, как единорог, только что атаковавший его, бежит на медведя второй раз, приготовившись раздробить череп уже передними копытами, на сей раз Грим оказался бессильным… Было досадно и до боли стыдно признавать своё поражение. Бледно-жёлтый обратился в бегство, не сумев даже выдать решающую судьбу всей армии команду… Какой позор… В гневе по пути он успел насмерть зарезать ещё несколько ослабевших тварей и скрыться в тылу… Именно в том самом тылу, откуда десятью минутами раннее его лучший друг детства и, по совместительству, военный товарищ, взлетел вверх от мощного взрыва… Гримальдо понимал, что это были последние мгновения, когда он видел его живым… Тела разрывало на части, напополам, в ошмётки и кашу дробило их головы, омертвляя неокрепший разум… Всё это безумие… Бессмысленная война, уносящая жизни миллион молодых мальчишек, у которых впереди могла быть целая жизнь, полная возможностей и невероятных свершений… В это сложно поверить… Гримальдо в тот час возненавидел своё собственное существование… Скоро всё вот-вот закончится, помощь подоспеет вовремя, но этого так и не произошло. Единственное, что запомнил Грим, так это то, как чугунный килограммовый осколок врезается в него, отрывая нижнюю челюсть, чудесным образом не затронув язык. Потеряв сознание, он вернётся в него спустя несколько дней, в совершенно незнакомом ему месте…

***

— Ого… — Помпон с интересом осматривал протез нижней челюсти из нержавеющей стали. — Ты и вправду чувствуешь прикосновения, прямо, как к живым тканям? — Веснушчатый проводил пальцами по железу, ощупывая каждый рельефный выступ из вкрученных гаек и болтиков. — Да, с тех пор, как мне что-то вкололи в затылок… Я так и не понял, что именно. — Довольствуясь своей переменой в образе, сказал Грим, и отхлебнул три глотка крепкого чая. — Лейтенант Азулин, как вы себя чувствуете? Что-то вы сами на себя не похожи… — Наконец-то он обратил на него внимание. — Долгая история… — Уныло вмешался Фаусто, шурша конфетной обёрткой. В ответ на это Гримальдо скептически нахмурил левую бровь. Похоже случилось что-то серьёзное… То, чего его абсолютно не касается. — Я зачем пришёл-то? Меня сюда направили двое рекрутов, что раннее уже бывали тут. — Алоглазый переключился на другую и боле важную тему. — Началось… — Отец Азулина потёр переносицу, приготовившись выслушать всё, что угодно, даже плохие вести… — Несколькими днями назад им удалось найти меня на самом отшибе города второй клиники, узнав, что в этом отделении проводится бесплатное протезирование, они как раз вспомнили о нашем командире. Доложив о своей боязни сюда возвращаться, я заявился лично сам. На слове «бесплатное протезирование» уши Азулина встали торчком. — Гримальдо, я сейчас тебя правильно понял? — Лейтенант внезапно удивился и подключился к диалогу; он был единственным, кто сидел здесь за столом просто так. — Так точно, сеньор! Я ни за что бы не соврал вам. — Нет, я ни на что не намекаю, просто… Так странно. Я впервые слышу о нечто подобном. — Задумался голубоглазый, смотря на свой обрубок левой лапы. — Да я и подавно был в недоумении. Пока на мне не провели эту операцию, сам не поверил! — Взяв печенье из конфетницы, он в один укус проглотил его. Помпон, косясь куда-то вниз, явно о чём-то размышляя, тут же посмотрел на товарища с надеждой и доверием: — Так что, Грим, ну же, где эта клиника?! — А тебе то зачем? — Всё ещё прожёвывая кондитерское изделие поинтересовался Гримальдо. — У тебя же всё на месте. Или нет? Капрал хоть и смотрел на него с округлёнными глазами, но злобно нахмуренные брови передавали всё его возмущение. Громкий истерический смех пронёсся по всему дому. Солдат орал с широченной улыбкой, что аж до слёз, бил кулаком об стол, всё никак не собираясь прекратить это безумие. Скорее ему было смешно не с собственной шутки, а с бесценной реакции друга, сидящего напротив. Фаусто глядел на пришедшего гостя, точно на идиота… — Гримальдо. — Твёрдо отчеканил Азулин, сдерживая свои когти, что уже норовили пуститься глубоко в настольную скатерть. Как только его имя холодком пробежалось по спинам остальных, включая самого обладателя, Гримальдо резко заткнулся, настороженно и внезапно встретившись взглядом с лейтенантом. Сглотнув слюну и едва ли не прижав уши к голове, Грим осторожно спросил: — Да, сеньор? — К твоему сведению, я не люблю громкого шума. Имей совесть, смейся по тише. — Глаз Азулина сверкнул странным блеском и тот же поблек, словно предупреждая о реальной угрозе. — Я вас понял… Извини, дружище. — Виновато ответил Гримальдо, несильно похлопав товарища по плечу. — На твоём месте я бы вообще сейчас не шутил. — Помпон сердито нахмурился, подёргал носом и поджал губы, таким образом поставив Грима в неловкое положение. — Лейтенанту это необходимо сейчас, а ты несёшь какую-то хуйню! — Да ладно, чё ты! Сейчас итак много кому не сладко, нужен ведь какой-то позитив? — Отнекивался алоглазый, нервно отведя взгляд в торону. — Позитив нужен, но определённо не такой. Давай не будем сейчас спорить, ладно? — На этом капрал планировал поставить точку и больше данной темы не поднимать. Как упоминалось раннее, Помпон и Гримальдо знакомы с детства, потому веснушчатый знал своего сослуживца лучше всех, включая Пелудито, который был старше них на пять лет и, от большей части, присматривал за ними обоими, чтобы медвежата не лезли на тренировочные площадки или не залезали в неположенные места, где хранились все виды оружия, включая гранат. С тех пор, как поступили первые пробы работ с порохом, один из неосторожных новобранцев лишился своего достоинства, что для Грима показалось довольно-таки забавным. Прошло больше десяти лет, но он по-прежнему не перестаёт про это шутить. Капрал раздражается и по сей день, но он изо всех сил старается не выдавать своих настоящих чувств, чтобы случайно не обидеть… Правда, сегодняшний случай оказался исключением и окончательным тормозом для подобных юмористических контекстов Гримальдо. По крайней мере, Пом на это надеялся… — Ну так что? — Азулин внезапно прервал их разговор, уже не в силах ожидать чего-либо. — Откуда ты? — Кхм…

***

Гримальдо не шутил. Клиника, из которой он прибыл по адресу, действительно располагалась на самом отшибе города, и выглядела гораздо опрятнее, чем предыдущая. Фаусто не припоминал, чтобы она раньше находилась тут. Недавно основали? — Хорошо, вы ступайте, я подожду вас здесь, сколько потребуется. — Медведь припарковал машину в автостоянке возле здания. — Да там быстро. — Уточнил алоглазый, выходя из машины. Отец не стал высказываться на этот счёт, но он всё ещё не был доволен его поведением за столом. Рано или поздно всё вспомнится за обеденным столом, ещё со смехом… На лице лейтенанта вновь завязаны новые бинты. Он не знал, как к этому отнесутся здесь, подстраховка никогда не помешает. Вылезая из транспорта, Азулин искоса глядит на многоэтажную постройку с кучей панорамных окон… Как здесь непривычно. — Сеньор? — Вылезая следом за командиром, Помпон вновь с настороженностью обращается к нему. — Как вы? — Всё в порядке… — Словно игнорируя бóльшую часть сказанного, Азулин быстрым шагом рванул ко входным дверям. — Лейтенант, постойте! Вы же не знаете, куда идти! — Гримальдо последовал в одно направление, чтобы как можно быстрее сопроводить его до входа. — Надеюсь мы не задержимся допоздна. — Усмехнулся капрал, закрыв дверь машины. — Хорошего терпения… — Пожелав Фаусто что-то по типу удачи, веснушчатый скрылся за тонированной стеклянной дверью. Длинные коридоры, гудения люминесцентных люстр на плоском кафельном потолке — всё так же одинаково, но настораживала странная тишина вокруг: никто из пациентов свободно здесь не разгуливал, однако сотрудники блуждали повсюду летящей походкой и с невозмутимыми мордами. Обнаружив лифт впереди по центру, Грим ускорил шаг, направляя остальных к автоматически открывающимся панорамным дверям. Войдя внутрь, передвижной транспорт резко взлетел наверх: — Этот процесс не займёт много времени, он проводится на третьем этаже. Первые два месяца данная процедура будет абсолютно бесплатной в связи с недавними событиями. — Пояснял бледно-жёлтый, смотря серьёзным взглядом вперёд. — А тебе не было больно? — Заинтересовался Помпон, стоя рядом с лейтенантом. — Вот в том-то и дело, что нет. Не будь сейчас такого удобного случая, то на протез нужно было бы вбухать сумму, равностоящей твоим почкам! — И почему я не удивлён? — Бросил Азулин свой утомлённый взгляд на всплывающий в обзор третий этаж. Двери вновь открылись, пропустив медведей. На вид показался очередной коридор, что практически не отличался от того, по которому трое прошлись ниже. Азулин знал, что качественный протез вставляется вглубь кожаных тканей и при этом соприкасается с костями. Он уже представлял, насколько это болезненно и неприятно, хоть и с сильной анестезией, но слова того, кто через это прошёл, заставляли его верить лишь в лучший исход. У кабинета спокойно разгуливал медбрат, фисташковый цвет шерсти, низкий, в очках, немного полноват, но на вид выглядел добродушно. Заметив их и подправив свои стёкла на секунду прищурился: — Лейтенант Азулин, не так ли? — Прозвучал он позитивно и весело. — Вы как раз вовремя. Гримальдо рассказал нам о вас, потому всё заранее подготовили! — А разве тут нет очереди? — Спросил веснушчатый в подозрении, оглядываясь по сторонам. — А о какой очереди, собственно, идёт речь? Весь этаж только и забит этой процедурой, комнат для проведения сеансов по количеству достаточны. Заходите, вам в триста шестой. — Указал он большим пальцем влево, приглашая солдат войти в помещение. — Присядьте на это кресло, сеньор, сейчас всё быстро вам установим, ничего не почувствуете! Почти ничего… — Почти ничего? — Повторился голубоглазый, уже насторожившись. — Почти ничего, это как? — Да максимум, как кошка укусит. — Неуверенно хихикнул фисташковый, проверяя активированную… машину? Разглядывать непривычный для больничных палат кабинет времени не было, потому Азулин тут же устроился на сидении мягкого бежевого кресла. — Главное расслабьтесь. Дайте мне вашу левую лапу. — Не ожидая подачи, врач сам аккуратно взял её, снял марлевую повязку, после чего стал внимательно разглядывать шов на месте ампутации. — Тааак… Сейчас всё будет готово. Снимите с себя верхнюю одежду, мне полностью нужна ваша рука. Перед вторичным отъездом в город, Азулин больно не заморачивался и ничего кроме бирюзового кителя из верхней одежды он на одевал, рубашка и майка внутри отсутствовали. Без лишних слов лейтенант сделал всё по сказанной просьбе. Слева весь торс практически тут же оголился, показав вновь свои шрамы. — Отлично… — Медведь отвернулся к нему спиной и начал рыскать по стоящему напротив алюминиевому столику, после неожиданно взял в руки небольшой шприц и выпустил из него немного воздуха. Азулин напрягся от увиденного… А это-то нахуя? Зачем? Глупо бояться уколов, ещё и в таком возрасте, да звании… Помпон наблюдал за процессом, впервые видя нечто подобное. На наркоз это явно не похоже. Медбрат подошёл поближе к Азулину, аккуратно взял ампутированную культяпу, и стал ощупывать большим пальцем подходящую вену, после потёр выбранную область увлажнённой спиртом ватой. Ожидалось, что игла окажется под кожей где-нибудь в районе локтевого изгиба, но… Шприц метнулся гораздо ниже, — буквально рядом с тем местом, где должна была присутствовать кисть руки. — Это одна из мощных анестезий нашего отделения. Наркоз рискованно использовать, потому мы выбрали самый подобающий метод данной операции. — Разъяснил он, что к чему. — А почему рисковано-то? Наркоз как раз таки самый распространённый метод. — Смутился подобным изменениям в медицине капрал, видя, как жидкость внутри шприца вводится в вену его командира. — Верно, распространённый… Но только не в этих дверях. Здесь всё совершенно другое. Гримальдо стоял в стороне, облокотившись о стену и поглядывая за происходящим. Он-то знал, что будет дальше, потому никуда не вмешивался и тихо ухмылялся. Азулин, тем временем, немного начал волноваться, но особого вида не подавал, чтобы не вызвать ещё больше лишних и нежелательных вопросов. Он в ту же секунду после введения резко-вонючего медикаментом вещества перестал чувствовать свою лапу и не мог пошевелить даже плечом! — Пиздец… — Не смог промолчать, удивлённо озираясь на результат. — Что-то не так? — Встрепенулся врач, не успев подойти к специальному отделу для протезов. — Да нет, я не ожидал, что онемеет практически вся конечность! — Чуть повысил голос от удивления; лейтенант повёл себя словно маленький ребёнок. — Сохраняйте спокойствие, у меня всё под контролем. — Мило улыбнулся фисташковый медведь. — Уже через пару минут вы выйдете отсюда с вашей новой рукой. Не прошло и минуты пристальных взглядов каждого, как врач взял полностью неконтролируемую лапу солдата, подогнав неизведанный им аппарат и аккуратно вставил её в специальный отсек, подстроенный под размер. Рука Азулина оказалась внутри по самый локоть… Вдруг прибор внезапно активировался и громко загудел, из всевозможных рельефных щелей и извилин стал просачиваться ярко-синий свет, практически ослепив. Азулин замер на месте, уставившись в одну точку, не поворачивая головы в сторону проводимой установки. Чёрт… Эта жижа, что теперь путешествовала в его крови действительно сильная, он даже не знал, трогают ли его руку прямо сейчас. Всё, что лейтенант слышал, так это визгливый скрежет по ту сторону, яркие вспышки и небольшие неожиданные оглушающие звуки, которые свидетельствовали о том, о чём знал только медбрат. Если же тот молчал и не бранился, значит процесс идёт стабильнее некуда. Минута… Две… Аппарат внезапно отключается и отодвигается назад. Интрига, предвкушение и страх неизвестности взяли полный контроль над телом голубоглазого. — Всё готово, товарищ лейтенант. — Спокойно и обнадёженно сказал фисташковый. — Можете взглянуть! В немом изумлении Азулин медленно отводит взгляд на свою лапу, так как по-прежнему не может шевелить ей. Решившись посмотреть на результат, он с неимоверным удивлением стал разглядывать протез: нержавеющая сталь — первое, что он определил как на внешней основе, так и на ощупь, болты и гайки надёжно закрепляющие каждый металлический закрой, стало быть, глубоко вживлены внутрь протеза, самым отличимым от его естественный руки стало тем, что когти здесь гораздо длиннее и острее сантиметра так на два — неплохое оружие! Меха-рука въелась словно намертво, закрепившись на всей области запястья. — Внутри на месте ампутации протез соединён прямо с костью, специально разработанные нано-нервы практически такие же, что и настоящие, их нереально отличить. Они — есть главная фишка нашего проекта по нововведению протезирования. Кому на нашем веку сейчас сдались пиратские крюки или силиконовые муляжи? — С охотой и интересом рассказывал он, поправляя очки. — Как ваше имя, уважаемый? — Азулин впервые за долгое время расплылся в счастливой улыбке. Помпону первый раз довелось видеть радость на лице своего вечно хмурого главнокомандующего. Веснушчатый, теперь, несказанно удивлён и более чем потрясён. Он никогда бы и не подумал о том, насколько профессиональна, красива и очаровательна эта довольная морда, хоть и наполовину изуродованная… — Алэно. — Без колебаний тут же ответил он. — Обращайтесь! Осталась одна последняя деталь… — Алэно взял второй шприц с уже другим препаратом внутри: жидкость имела фиолетовый оттенок. — Её необходимо ввести в затылок, чтобы функциональность была всевозможной в любом её проявлении. — А что насчёт боли? — Не отрывая взгляда от нового шприца, задал очередной вопрос капрал. — Увы или к счастью, у наших разработанных нервов очень высокий болевой порог. — Лапы фисташкового мишки ловко и резко ввели иглу в область затылка, от чего Азулин вздрогнул, но из-за всех сил продолжил сидеть неподвижно; его левое колено стало трястись, не угомонившись ни на секунду. — Всё в порядке, так и должно быть, терпите. Иглу в тот час изъяли и выбросили в мусорное ведро. Вдруг Азулин, спонтанно для себя, пришёл в понимание, что чувствительность вновь возвращается к нему, но очень медленно — его плечо начинает ощущать прикосновения и совершать небольшие движения. Помпон, видя странную реакцию командира, уже с неслышным смешком стал представлять себе картину: Гримальдо выходит из палаты с отвисающим челюстным протезом, ничуть не смущаясь реакции проходящих мимо. Солдаты, заметив небольшие трудности встать, подошли к лейтенанту и поставили его на ноги — онемение конечности вызвало неуравновешенность и перевес. — Благодарим вас. — Вежливо сказал Помпон, выводя Азулина на выход, Грим показал одобрительный жест и подмигнул.

***

На сей раз ситуация более-менее улажена. Ехали вчетвером обратно домой с лёгкими улыбками на мордах. — Я немного погорячился насчёт тебя, Гримальдо. — Признался Фаусто. — Ты это, заходи как-нибудь на чай, если что… — Ничего страшного, с кем не бывает. Да-да, я вёл себя по-свински… Это произошло на радостях. Азулин, в этот раз, сидел на заднем сидении вместе с Помпоном и Гримом на правой стороне, глядя в окно. Вдруг он внезапно краем глаза заметил шевеление... Взглянув вниз, он был приятно удивлён, насколько быстро воспроизвела функцию его новая рука, начав двигать пальцами и сжиматься в кулак.