Письмо в пустоту

Дождь. Монотонный голос священника уже слился с громким шумом тяжёлых капель, которые с силой ударяли по черному зонту. Слова было невозможно разобрать, или Питер этого просто не хотел. Черные зонты перекрывали друг друга, создавая единую иллюзию. Ручейками по ним стекала вода. В первом ряду стояла невысокого роста женщина, крепко державшая за руку маленькую девочку. По её лицу текли слёзы, а во взгляде читалось только одно чувство: убийственное желание закричать и кинуться в объятия единственному дорогому человеку. Он встанет, посмотрит, улыбнется, нежно проведёт рукой по волосам… Малышка не плакала. Она непоколебимо стояла в мокрых туфельках, крепко сжимая руку матери. Она серьезно, с пониманием смотрела вперёд, на священника, на черный ящик с цветами… Она всё понимала, понимала, но старалась быть сильной. Он всегда говорил, что она со всем справится. Может, детское сознание воспринимает всё иначе? Может, ребенок способен разглядеть то, что скрывается от обычного взрослого? Питер стоял один. Он не хотел, чтобы хоть кто-то слышал, как из его груди вырывается прерывистое дыхание, а глаза блестят от прозрачных линз слёз… В горле появился горький комок, а в груди непонятно жгло. Ему не привыкать… Он, обычный школьник, малый пацан, который должен прогуливать уроки, гонять по улице с друзьями и наслаждаться жизнью, сейчас стоит под дождём и старается сдержать слёзы, придерживаясь глупого стереотипа, что мальчики не плачут… Сейчас он Питер Паркер, а не Человек-паук… Молчаливые статуи людей неподвижно стояли перед Паркером. Мысли всех их крутились вокруг одного человека и вокруг тысячи воспоминаний. Все здесь надеялись, что это ужасный сон, все не хотели верить и воспринимать произошедшее… Все, кроме одного… Питер не заметил, как в метрах двух за его спиной встал Хэппи. Он опустил взгляд и полностью погрузился в свои мысли. Он думал о чём-то другом, не вслушивался в голос священника и не старался выкинуть из головы картины, которые рисовало сознание. Наверное, сложно наблюдать за страданиями людей, которых ты знаешь? Понимать, что всё это — иллюзия, но продолжать молчать… Хэппи потёр подбородок рукавом пиджака и передал ручку зонтика в другую руку. Понимать, что чувствуют все эти люди, но бездействовать… Желание уйти куда подальше из убежища смерти разгоралось внутри, как брошенные в камин дрова, как огонь, чьи языки пламени беспощадно превращают всё на своём пути в пепел. Вопросы, на которые нет ответов, заставляли полностью отключиться от реальности. Ужасное ощущение, когда нельзя выплеснуть на волю все свои мысли, заставляло ком застыть в горле. Организовать всё это было легко, решиться — куда сложнее, но теперь стоять здесь — просто невозможно… Хэппи поднял взгляд. Он посмотрел на мальчишку, который стоял перед ним, сжимая руку в кулак и не находя себе места. Из его зонта торчала сломанная спица, а черные ботинки полностью промокли. Человек-паук, дружелюбный сосед Человек-паук… Яркие воспоминания вонзались в мысли, заставляя быстро отвести взгляд. Хэппи улыбнулся, снова проживая все радостные моменты. Те, когда на грязном лице парнишки появлялось отражение настоящего счастья… Хэппи улыбался и кричал… Но этого никто не мог услышать. Он заковал эмоции в крепкие цепи и запер переживания внутри себя, навсегда оставшись у них в плену… Хэппи молча стоял. Он то и дело отводил взгляд в сторону, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Он научился… Научился за всё это время, за все пройденные испытания скрывать свои чувства. Но если бы кто-нибудь заглянул в его глаза… Беспощадная злость разрывала на маленькие кусочки его самого. Совесть не давала неподвижно стоять и бездействовать, но… Но свои слова надо держать… Нельзя было рассказать правду. Никому. «Для их же безопасности, понимаешь?» — звучал в голове голос. Но будут ли все эти люди в безопасности сейчас, когда пережили столь ужасное событие? Питер поднял руку и, не задумываясь, утер нос рукавом. Как ребёнок, который не находит в этом ничего плохого. Так он и есть ребенок! А уже вынужден стоять здесь под чёрным зонтом, смотреть, как к чёрному ящику подносят кроваво-красные цветы, и ждать неизвестно чего. Надеяться на чудо? Его не будет. Питер понимал, что всё это по-настоящему… «Медленно исчезает шлем, и на Паркера серьезно смотрят карие глаза. Но Питер замечает, как они насмешливо улыбаются… Он выслушивает очередную речь и чувствует себя нашкодившим мальчишкой, но уверенная и ласковая рука ложится на плечо. Приятное тепло заставляет мурашки пробежать по спине. Уголки рта еле заметно тянутся вверх, и Паркер, прежде потупивший взгляд в пол, поднимает глаза. Желание обнять и повиснуть на крепких плечах становится сложно скрывать, и на лице мужчины появляется улыбка. Он уже улыбается не только глазами… «Шкет», одно слово, произнесённое как-то особенно, и крепкая рука, растрепавшая волосы» Все нереально? Питер резко открыл глаза, разрывая иллюзию. Он не хотел, но от этого становилось только больнее. Не физически… Глубоко в душе. Полупрозрачный силуэт растворился в воздухе и росой упал на землю. Паркер боялся закрывать глаза. Он боялся думать, смотреть вперёд и представлять. Представлять, что это неправда. А что тогда? Шоу? Представление? От этих мыслей Питер невольно начинал осознавать, что всё произошло на самом деле. Другого варианта попросту нет… Если бы мальчишка знал, как ошибался!..

***

Прошло полчаса. А может и меньше… Но казалось, что перед глазами пролетела целая жизнь! Люди медленно подходили к черному блестящему от дождя ящику и клали ярко-красные цветы. У Питера их не было… И он не хотел подходить к этому черному ящику. Да, именно ящику. На слово гроб уже не хватало сил… Паркер сделал шаг вперёд. Неуверенно, медленно. Он забыл, как идти, забыл как думать. Он разучился дышать… Питер вытер рукавом и без того мокрого пиджака глаза и поднял взгляд, стараясь представить всё это в новом свете. На мгновение получилось, и мир оказался четким, а не аляпистым и размытым, как сквозь прозрачные линзы слёз, но… Приглушённый крик маленькой девочки в первом ряду, и все попытки успокоиться безнадежно провалились. Сам Паркер хотел закричать и убежать. Но не мог. Ради него… Ботинки увязали в грязи, оставляя чёткие следы. Дождь, не переставая, шёл, дополняя эту мрачную картину. Питер нажал на ручку и одним движением сложил зонт, сам не осознавая этого. Он шёл вперёд, смотря сквозь людей, сквозь деревья, сквозь всё… Волосы моментально намокли и неопрятно опустились на лицо. На пиджаке не осталось сухого места. Тяжёлые капли дождя падали вниз, и вместе с ними падал весь мир. Он рушился напрочь! Нет, казалось, что его просто не существует. Голос эхом отражался в голове. Питер уже точно не соображал, что происходит. Он зажмурился, стараясь выкинуть из головы все мысли и избавиться от этого голоса. Его голоса… Все краски перестали существовать в этом мире. Как в замедленной съёмке, люди подходили по одному с красными, как кровь, цветами к каменной надписи. Только цветы казались в этом чёрно-белом фильме настоящими и яркими, но из-за этого становилось ещё мрачнее… Паркер сделал очередной шаг и остановился. Он достал из кармана намокший конверт и положил под цветы. Чернила растеклись, но ещё можно было прочитать неровную надпись: «От Питера Паркера». Он положил конверт и молча стоял под ливнем, прислушиваясь в биению собственного сердца. Никто не знал, что было в этом конверте. Знал только сам Питер. Это было письмо в пустоту, ведь мертвые не умеют читать. Или умеют? На что надеялся Паркер? Уже ни на что. Но он не мог этого не сделать. Он боялся сказать это прямо, смотря в глаза, и всё ждал и ждал, но не успел. Уже он точно этого не скажет. Никогда. Единственное, на что он способен — это написать. Написать, вложив в неровные строки все эмоции и чувства. Почему ты всегда осознаешь, что что-то поистине важно, когда уже поздно? Почему не хватает смелости реализовать то, что так хочется? Сказать что-то очень нужное, обнять, ещё раз улыбнуться… А когда поздно, ты готов перевернуть весь мир, лишь бы на минуту отмотать время назад. Питер глубоко вздохнул, стараясь сдержать жгучий ком в горле. От чего стало так плохо? Он уже представлял, как перелистывает страницы психологических сборников «Как справиться с потерей?». Принять? Да как он может с этим смириться? Забыть? Это ещё хуже. И только один ответ вертелся на языке. Никак.

***

Паркер всё стоял под дождём, не сводя взгляда с надписи на сером камне. Маленький памятник великому человеку. Но он достоин большего! Питер был не в силах сдерживать эмоции. Внутренний крик заставил поежиться, а из груди вырвался нервный смех, смешанный с отчаянием. Девочка в первом ряду уткнулась в мамины ноги и громко заплакала… Хеппи закрыл глаза не в силах больше смотреть на этот «спектакль», в котором всё по-настоящему… Голос священника оборвался, и беспомощные взгляды направились на вычерченные на камне буквы… Энтони Эдвард Старк