Вакханалия

— Не изволит ли Его Величество проснуться? — щебечет над ухом какой-то придурок, выдёргивая из сна. — Не изволит, свали, — ещё не проснувшись, бубнит Ким и накрывается одеялом с головой.       Привычно закидывает ногу на свою спящую под боком бестию, но, очевидно, промахивается. Наощупь пытается отыскать укатившегося от него во сне Порче и никого не находит. Что за стрёмный мужик находится в их квартире, Ким задумывает уже после того, как интересуется, чего это его малыш сбежал из постели так рано.       Смотреть списания с банковской карты до чёртиков страшно. Сумма там будет невъебенная, судя по хоромам, в которых он проснулся. И самой затратной вещью там будет не этот президентский люкс, а количество алкашки, которой они влили в себя столько, что у Кима ни единого воспоминания о вчерашней ночи и как их занесло в эти царские палаты.       Отсюда вытекает следующий вопрос — где тогда Порче? — Ваше Величество, вам сегодня нездоровится? Позвать лекаря? — учтиво интересуется мужик.       Ваше Величество? Специфика отеля? Тешат самолюбие постояльцев, которые могут в лёгкую отстегнуть у них тысячи долларов, чтобы на одну ночь почувствовать себя Людовиком Четырнадцатым?       Может, Порче ушёл спасаться от похмелья куда-нибудь в СПА? Тут же такое есть? Или этот местный Себастьян поднял его раньше, и он уже откисает в ванной? Хотя последствия бурных ночей Че переносит в разы тяжелее. После такого дурдома его вряд ли возможно отодрать сейчас с постели. Хоть бы не проебался нигде, Ким же себя не простит. Вообще после такого никогда пить больше не будет. И курить нахрен бросит. Наверное.       Только вот состояние совсем не как после попойки. Ни головной боли, ни жуткого перегара. Хоть сейчас бы кросс бежать отправился. Значит, не столько уж и выжрал. Но если судить по обстановке, то в три раза больше всех своих самых отвязных тусовок. — Где Порче? Он пришёл со мной? — с надеждой спрашивает Ким.       На роже у этого ряженого отражается искреннее непонимание. Лишь бы не сказал, что и не слышал про такого, Ким тогда вздёрнется тут. Только ответ у него вызывает даже больший ахуй, чем у Себастьяна его вопрос. — Его Величество Порче на утренней молитве.       Какой в пизду молитве? Кому молится? Богу алкоголизма, просит снять с него свои чары и больше никогда не соблазнять вискарём? — Мужик, задрал, вообще не до вашего цирка щас. Нормально ответь, — в голосе усталость. — Мне пригласить Его Величество сюда? — неуверенно уточняет мужчина. — Да, позови, — единственное, что сейчас нужно.       Себастьян, кланяясь едва ли не в пол, стремительно уходит за дверь, а Ким опускается обратно на подушку, обеспокоенно обводя взглядом спальню. Даже не спальню, пожалуй, а целую квартиру. По размеру такая же, как все их квадратные метры. Вычурная до одурения. И как они сюда только забрели?       Вчера они с Че действительно пили, но не столько, чтоб снять номер в каком-то Диснейленде и этого не помнить. Да и после стычки с барменом Ким к стакану больше не прикладывался. А может и прикладывался. Он уже ни в чём не уверен. Этот урод облапал его малыша, а Че ещё и заступиться решил, когда Ким нацелился сломать этому уроду руку и затолкать в очко. Да, поссорились немного, но вроде бы все вопросы были решены в одной из туалетных кабинок. А дальше?..       Дальше, наверное, расскажет Порче. Он влетает в номер как ураган с до того взволнованным видом, что Ким сам ловит панику. Че не даёт ни слова сказать, залезает к нему на кровать и хватает за щёки, оглядывая со всех сторон. — Ким, мне сказали, что тебе нездоровится! — выпаливает Порче, едва не плача. — Что с тобой? Давай пригласим лекаря!        Так беспокоится, котёночек. Аж потерял своё сладенькое «Пи'». Что ему этот клоун наговорил? При смерти его описал? — Всё со мной нормально, не суетись, — спешит успокоить Ким. — Ты-то сам как? Голова не болит? — А почему должна? — не понимает Че.       И только сейчас Ким обращает внимание на его внешний вид. Как они уговорили его присоединиться к этому фестивалю косплея на Тюдоров? — Ты во что вырядился, козявка? — шутливо интересуется Ким, щёлкая Че по носу.       Тому не нравится всё разом. Ни вопрос, ни обращение, ни жест. Он теряется, а потом расстраивается. — Тебе не нравится? Мне переодеться? — глазёнки такие, что Киму хочется врезать себе за этот вопрос, хоть всё ещё и не понимает, какого чёрта Порче так добровольно вырядился, променяв свои чёрные секси-скинни на брюки с рубашкой прямиком из костюмерной оперного театра. Хотя он и в этом прикиде горячий… — Ну как образ для ролевой сойдёт, — Ким старается сгладить всё любимым тоном Порче и, уловив, что за игру затеял этот чертёнок, пододвигается ближе, произнося на ухо: — Но ты же знаешь, что я больше предпочитаю тебя без одежды.       Порче отскакивает чуть ли не на метр, бурно краснея. — Ким, что с тобой сегодня? — испуганно шепчет.       И тут сдают нервы. — Я тебе тот же вопрос хочу задать, — раздражённо выпаливает он. — Что за клоунада? Давай, хватит дурачить. Пойдём домой. — Мы дома, Ким, — теперь Порче в настоящем ужасе. — В Дивэйне… — Где, блять? — Ким щурится, не врубаясь, что он ляпнул. — Это отель так называется? — догадывается, но не понимает, причём тут «дом».       Че судорожно поднимается с постели и, не сводя с него глаз, медленно отходит к двери. — Я за доктором. — А ну стоять, — Ким подрывается следом, хватает его за руку и кидает обратно на кровать. — Кимхан! — недовольно взвизгивает Порче. — Да что с тобой? Прекрати, мне страшно! — Решил поиграть со мной? — он облизывается, подстраиваясь под правила его игры. Одной рукой расстёгивает пуговицы своей рубашки, а второй гладит Че за ухом. — Хорошо, принцесса, поиграем. — Принцесса?! — Че неожиданно вспыхивает возмущением, отпихивая его. Теперь страшно Киму. — Тебе не кажется, что ты уже переходишь границы? Я всегда уважал твою власть, поэтому и тебя прошу уважать мою! Я король северных земель, а не какая-то девица в платье, понятно?       Опешив вконец от внезапной вспышки агрессии, Ким встаёт с постели с растерянным молчанием. Взъелся из-за вполне привычного обращения, от которого обычно заводился как коты по весне. Ещё и про земли какие-то втирает. Умелый, однако, спектакль, только вообще непонятно, к чему он. Какое-то стрёмное наказание, если он всё ещё дуется из-за той сцены в клубе. — Порче, сладкий, — осторожно обращается Ким и решает скромно поинтересоваться: — ты что, ебанулся? — Прекрати сквернословить! — ругается Че, вставая следом, и резко становится поникшим. — Что с тобой, Кимхан? — произносит он чересчур нежно, с беспокойством. — Я не узнаю в тебе своего мужа… — Нихуя, мы и расписаться вчера успели? — ехидно спрашивает Кимхан, театрально удивляясь. — Ничё так ночка была. — Т-ты не помнишь? — заикнувшись, спрашивает Порче. Глаза наполняются слезами, но он не даёт им скатиться.       Он выглядит убитым. Как нож в сердце. Всё-таки не сдерживается и роняет слезу, но не показывает её, отворачиваясь. Милый Саншайн всегда был отличным актёром, а сейчас выкладывает все свои навыки на полную. Так хорошо, что Ким теперь реально чувствует себя каким-то мерзавцем, хотя не он затеял этот розыгрыш. — Детка, ну чего ты, — Ким поворачивает его к себе. От слёз обиды на любимом лице внутри всё сжимается, и он спешит стереть их. — Я просто не понимаю, почему ты себя так ведёшь, что нашло на тебя? Ким, пожалуйста, хва…       Че замолкает на полуслове и в страхе шарахается, ошарашенно выпучив глаза. — Ну что такое? — хмурится Ким. — Что с твоей кожей? — у него едва выходит шевелить губами.       Ким выгибает бровь, с интересом расстёгивает рубашку до конца и рассматривает собственный торс, не находя ничего удивительного. За этим не замечает, как Порче становится бледнее поганки и едва не сваливается в обмороке. Он тяжело оседает на кровать и не может выдавить из себя ни слова. — Что это? — наконец-то выходит сказать. — Ты гонишь? — этот театр уже заебал. — Татуировки, блять, что ещё? Ты их каждый вечер вылизываешь, не делай такое лицо, будто впервые видишь. — Ким… — слёзы снова рвутся наружу. — О, да перестань! — фыркает Ким. — У тебя тоже есть. — Что?! — вскрикивает Порче и в панике заглядывает под воротник. — Ничего… — облегчённо вздыхает.       Ким окидывает его недоверчивым взглядом, нервно улыбаясь. Порче же смотрит на него с тем же беспокойством. Не выдержав, Кимхан расстёгивает верхние пуговицы его рубашки и сдёргивает с плеча.       Ничего. — Ты её замазал? — он принимается остервенело тереть ключицу. — Кимхан, хватит, мне больно! — Порче морщится, пытаясь его отпихнуть.       Не смывается. Чистая кожа. Нет того любимого «Муншайн», от которого собственник внутри сходил с ума и урчал от восторга. Порче бы никогда не свёл её. С такой гордостью ведь носил, никогда не скрывая, кому принадлежит.       Доходит проверить ещё одну деталь. С ключицы он резко переходит на лицо, хватая Порче под недовольное хныканье за челюсти, заставляя открыть рот. Тогда внутри всё обрывается окончательно, потому что на языке не обнаруживается одна из самых излюбленных частей его милого Че. Нет даже самого прокола, ни малейшего шрама. — Что за хуйня? — Ким в ужасе отстраняется.       В дверь громко стучат и распахивают её до разрешения войти. Ещё две знакомые рожи, по которым хочется заехать с размаху за поддержку этого ебаного стендапа. Вегас и Пит, в тех же полупокерских прикидах и с ахуенно отыгранным беспокойством. — Нам сказали, что Его Величество Кимхан болен, — выпаливает Вегас. — Пит, Вегас… — Че со слезами на глазах вцепляется в них как в последнюю надежду. — Я не понимаю, что с ним. Он несёт какой-то бред. А его кожа, она… — он заикается, всхлипнув. — Просто посмотрите!       Порче отходит в сторону, открывая им обзор. Эти шары на выкат стоят всех Оскаров в мире. Браво! — Господи… — срывается с губ Пита. — Чёрная магия, — выносит вердикт Вегас, неверующе разглядывая забитый торс. — О, в вашем анекдоте это так называется? — язвит Ким. — Ваше Величество, прилягте, пожалуйста, — Вегас осторожно сокращает дистанцию. — Конечно-конечно, — раз хотят ломать комедию, то Кимхан под неё подстроится. Не будет больше веселить этих клоунов своей реакцией. Он заваливается на постель, подложив руки под голову. — Вег, а ты тоже Величество или Марокканский султан?       Они все трое втайне от него ходили на актёрские курсы? — Не понял вашего вопроса, Ваше Величество, — опешив, отвечает Вегас. — Вот! А я о чём! — жалуется Порче. — Он говорит какие-то непонятные вещи! — Ваше Величество, вы же его не трогали? — Пит осторожно берёт Че за плечо и отодвигает на шаг подальше от «больного». — Мы не можем быть уверены, что это не заразно. — Как и знать о последствиях, — задумчиво дополняет Вегас, рассматривая татуировки. — Ваше Величество Порче, я не хочу вас пугать, но сейчас нам нужно быть готовыми ко всему. Смею предположить, что наши недруги из другого государства наложили на короля какое-то заклятье, проявляющиеся такими метками и помутнением рассудка. — З-зачем? — дрожа, тихо спрашивает Порче. — Я могу только догадываться. Возможно, они хотят ослабить нашу бдительность и посеять смуту среди всего народа, а потом напасть, пока мы будем заняты недугом Его Величества, — любезно поясняет. — Ваше Величество, — подключается Пит, — вы тоже можете быть под угрозой. Мы не знаем, как им удалось добраться до Его Величества Кимхана, поэтому сейчас наша основная задача — уберечь вас от того же. — Нужно приказать усилить охрану во дворце и выслать подкрепление на границы в случае нападения, — Вегас тяжело вздыхает. — Возможно, мы стоим на пороге войны.       Вот долбоёбы, а. Чего до первого апреля-то не дотерпели? Интересно, долго этот цирк планировали? Надо же, музей какой-то арендовали, шмотки эти нарыли где-то, Себастьяна на минималках даже нашли. А как отыгрывают хорошо! Порче, детка, Голливуд такую звезду потерял. Лучше всех играет. Слёзы давит убедительно. — Очень смешно, придурки, — Кимхан ухмыляется.       Все трое смотрят на него с печалью. — Я попробую поискать что-нибудь об этом в библиотеке. Если узнаем, что обозначают эти иероглифы, то, скорее всего, найдём и решение. Ваше Величество, прошу вас, не переживайте. Мы спасём Кимхана, — ободряет Вегас. — Вам нужно сейчас думать о безопасности королевства и все решения принимать на холодную голову. Помните, что что бы ни случилось, мы не оставим вас одного. — Разумеется, это мой долг. Я сделаю всё, чтобы защитить Дивэйн, — Порче всхлипывает. — Спасибо вам, советник.       Даже уже интересно, куда заведёт их комедия. Сюда сейчас вернётся Себастьян, с криками, что дворец атакуют орки? А может, Киму тоже поиграться? А то бревном лежать скучно.       Он начинает очень наигранно кашлять, заставляя троицу шутов знатно пересраться. Что, идиоты, не ожидали? Не того ебланом для розыгрыша выбрали. — Кимхан! Что с тобой? — Порче запрыгивает к нему на кровать, нависая сверху. — Позовите лекаря!       Пит тут же кидается к двери. — Нет! Не надо лекаря! — останавливает его Ким. — Меня уже не спасти… — Что ты такое говоришь?! — вопит Че. — Я чувствую, — Кимхан с фальшивой дрожью хватает его за руку и прижимает ладонь к груди. — Мне осталось несколько минут, поэтому лучше потратим их, наслаждаясь друг другом в последний раз, чем на бесполезные вещи.       Порче замирает, испуганно бегая по его лицу зрачками. По щеке скатывается слеза, открывая начало истерики. Он заливается горькими слезами. — Не плачь, мой милый, — наигранно утешает Ким. — Не скорби по мне слишком долго. Будь сильным и мудрым правителем нашего славного Дивана, заботься о его подданных. — Конечно, любимый, конечно, — Порче роняет голову ему на грудь. — Я сделаю всё, чтобы наше королевство процветало. — Храни воспоминания о нас. Пусть я уйду, но они навсегда останутся в твоём сердце, — снова наигранно кашляет. — Не забывай, как круто мы трахались и обчищали всяких жиробасов. — Не забуду, Ким. Никогда не забуду, — неразборчиво бормочет Порче, комкая его рубашку.       Вегас с Питом мрачнее тучи. Стоят с опущенными головами и едва сдерживаются, чтобы не заплакать тоже, а Че не стесняется ничего, ревёт в голос. Даже как-то жалко становится. Может, это тупое реалити-шоу, о котором его одного не предупредили? Впрочем, Ким собирается идти до конца. — Родной, ты можешь напоследок исполнить мою последнюю волю? — хрипло задаёт он вопрос. — Конечно, дорогой, — Порче поднимается, утирает слёзы рукавом рубашки и пытается улыбнуться. — Всё, что угодно. — Правда? — Ким улыбается ему в ответ. — Любимый, ну как же я тебе откажу? — щёку накрывает нежная ладошка. — Я слушаю тебя.       Ким резко дёргает его за воротник, наклоняя к лицу, и произносит на ухо: — Отсоси мне.       Порче удивлённо отскакивает, смотрит с растерянностью и вдруг становится крайне серьёзным. — Оставьте нас одних, — холодно приказывает он. — Ваше Величество, вы уверены, что это безопасно? — протестует Пит. — Это последняя воля Его Величества короля северных земель! — осаждает его Порче. — Мой долг — её исполнить.       Парочка молча переглядываются, кланяются и выходят из комнаты. Че немедленно приступает к делу. Шмыгнув носом, он утирает остатки слёз с лица и седлает бёдра с крайне сосредоточенным видом. Наконец-то, вот с этого и надо было начинать, а то развели какой-то дурдом. Можно было в ролевую поиграть и без этих вступлений, хотя антураж классный, добавить нечего. Ох, паршивец, на задницу всю следующую неделю не сядет за такие спектакли. В качестве наказания или благодарности — Ким пока не определился. Он весь в предвкушении, не терпится скорее толкнуться в горячий ротик своего мальчика. Даже эти уебанские трусы, явно снятые с какой-то бабки, Ким ему простит. Только Че так долго возится, пустым взглядом пялится на вставший член и всё никак не приступит.       Пожалуй, так чувственно на его стояк не смотрел ещё никто и никогда. Как-то и неловко становится. Неужели Че эта хуйня возбуждает? За все годы вместе ни разу таких приколов не выкидывал. Ким же все позы знает, в каких он быстрее и громче кончает. Чё щас-то выдумал? Скучно ебаться стало — мог просто сказать, вместе бы придумали. — Порче, ну чего ты ревёшь? — устало интересуется Ким.       Че сидит, склонившись над его членом, и снова начинает заливаться слезами. — Ты умираешь, — говорит он, захлёбываясь слезами. — Как мне не плакать? Как дальше жить без тебя?       Ёбаный пиздец.       Тяжело вздохнув, Ким убирает член в штаны и притягивает за плечи рыдающего Че, нежно гладя по голове. Тот впивается в него всем телом и продолжает пускать сопли у него в изгибе шеи.       Да, пить после этого всё-таки бросит. А курить ещё больше начнёт.