Вакханалия

— Ты что, совсем больной? — разгневанно кричит Кимхан, прижимая к себе своё сокровище.       Порче впился всеми ногами и руками, и сжимает так крепко, будто тот может выскользнуть, если ослабить. Лицо заплаканное, дышит тяжело. Киму даже совестно, что довёл его до такого, но откуда он мог знать? — Да я думал, они меня разыгрывают! Такая дичь даже под мефедроном не причудится! — он оправдывается как нашкодивший школьник, только вместо разъярённой матери… он сам. — Ты вообще не думал! — продолжает гневаться король. — Изверг! Посмотри, до чего ты его довёл!       Состояние и правда паршивое. Хоть заткнулся наконец-то, а то ревел истерически, пока Кимхан пытался из него хоть слово внятно выдавить. Зато теперь сам визжит. Подумаешь… Они сами всю эту хуйню про войну и околдованного короля выдумали, Ким просто подыграл. — Тише, дорогой, всё в порядке, — сюсюкается с ним суровый Кимхан. — Я с тобой, никто тебя не обидит. — Кимхан, — трогательно шепчет Порче, обнимая мужа за шею. — Я так испугался, любимый. Думал, мы никогда больше не увидимся. — О, да хватит драматизировать! — Ким закатывает глаза и притягивает за плечи своего Че. — Моему Саншайну с тобой тоже несладко пришлось! — Да вообще-то наоборот, — тихо откашливается Че. — Душнила и ромашка, отличная парочка… — Рот закрой! Вообще не лучше своего Муншайна! — король за секунду заводится вновь. — Простая задача была — молчи и улыбайся. Так нет же, напился и опозорил нас перед такими важными гостями!       Ким бросает вопросительный взгляд на Че. Тот только пожимает плечами. — Детка, вот это уже на тебя похоже, — он собственнически обнимает за талию. — Узнаю своего милого Саншайна.       Не выдержав, Че обнимает Муншайна за шею и лезет в рот с глубоким поцелуем. Соскучился. С этим карандашом задохнуться можно было, очень не хватало своего нормального Кима, который не краснел от вида его обнажённых ног. Ему тоже не хватало. Сумасшедше вылизывает дёсны, кусает за губу и мнёт задницу. Что у королевской четы сейчас глаза выкатятся, они замечают не сразу. — Что, ромашка, завидуешь? — ухмыляется Че, замечая смятение на лице своей копии. — Он тебя по заднице-то хоть раз шлёпал? Или у вас супружеский долг только в новолуние под одеялом без света? — А? — Порче хлопает глазками и смущённо отворачивается. — Развратники, — презрительно бросает Кимхан. — Не знаю, как там у вас, но в нашем мире… — Чтится скромность, бла-бла-бла, — Че перебивает его. — Не принято себя так распутно вести, — всё же заканчивает король, собрав всё терпение в кулак. — Поэтому ведите себя прилично и ублажайте друг друга… не прилюдно. — Ой, да кто сказал, что мы вообще здесь задерживаться собираемся? — насмешливо интересуется Саншайн. — У вас тут нет каких-нибудь фей Винкс, которые бы нас обратно телепортнули?       Он точно в этом цирке с манерными психами в бабкиных панталонах долго засиживаться не собирается. Хочется домой. Тут пусть и всё так привлекательно блестит, грея душу, а постель самая мягкая из всех, на которых доводилось спать, но слишком долго они тут не протянут. Вообще не их среда. Слишком мало свободы. Слишком много правил. — Пока мы не найдём способ вернуть вас обратно, вы из дворца ни ногой, — строго наказывает Кимхан. — Вы выглядите точь-в-точь как мы. Я не позволю вам расхаживать по Дивэйну и позорить королевскую семью своими выходками. — Пиздец, — Че закатывает глаза и обречённо валится на кровать. — И не выражайтесь!       Проигнорировав занудного короля, Саншайн перекатывает на бок и обращается к его мужу: — Ромашка, а ты сколько раз в день помещение проветриваешь? — Что? — Его Величество снова недоумённо смотрит на свою копию. — Этим занимается прислуга, я точно не знаю, сколько раз они… — Ой блять! — Че зарывается лицом в подушку. — Ки-и-им, я хочу домой! — Саншайн, детка, — Ким присаживается к нему и ободряюще гладит плечо.       Хорошо хоть не по отдельности раскидало, один бы Че здесь не выжил. Как и Ким без него. Вместе не страшно. Только выбирались они из разного дерьма, а вот из параллельного мира ещё не доводилось. — Я сделаю всё возможное, чтобы решение этой проблемы поскорее нашлось, — заверяет Кимхан. — А пока я надеюсь на ваше благоразумие. Не думайте, что если вы выглядите так же, то можете пользоваться и нашим титулом. Не наглейте.       Они действительно стараются не наглеть первое время. Ким. А Че делает всё ровно наоборот просьбе Кимхана, откровенно злоупотребляя тем, что выглядит ровно так же, как и второй правитель этой страны. Почему нет, если даже местный Вегас не видит в них отличий, когда королевская чета уговаривает их одеться подобающе, хоть Саншайн и до последнего кричит, что лучше будет ходить голый, чем наденет эти клоунские шмотки. Когда ещё выпадет такая возможность? Обращение «Ваше Величество» очень льстит, а потрахаться в настоящем средневековом дворце у них точно никогда не выйдет.       Последней каплей становится, когда их случайно ловит служанка и по всему дворцу разносит, что Его Величество Кимхан, с ног до головы покрытый тёмными метками, брал своего мужа прямо на белоснежной скатерти в королевской столовой. Тогда они оба слышат, как впервые нежная фиалка содрагает стены дворца трёхэтажным матом, удивляя даже своего мужа. Но это лишь начало. Прежними Дивэйн своих правителей больше не увидит.       В комнате становится невыносимо жарко. До того, что Порче уже не замечает, его ли это подскочила температура или просто пожар, охвативший со всех сторон, вызывает дурь. Руки ведут по его оголённому торсу вниз, вызывая невиданное до этого смущение. Этот человек до ужаса схож на него самого, словно отражение в зеркале вышло поиграть ненадолго. — Посмотри, ну разве тебя это не заводит? — шепчет собственный голос на ухо.       Мутный взгляд следит за скользящей рукой, перемещаясь на ещё одних людей рядом. В это всё ещё тяжело поверить, словно близнецы — его нежный Кимхан и пожирающий любопытным взглядом странный Муншайн. Как Порче согласился на это, уже не помнит, да и неважно, ведь сознание давно уплыло куда-то за границы понимания, чтобы воспротивиться.       Его ногу перехватывают измазанные в непонятных чёрных символах руки, проходясь губами от точёного колена до стопы и обратно. Из горла вырывается хныканье, которое он не в силах удержать в себе. Дышать трудно, возбуждение волнами накатывает больше и больше. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает заботливый муж. — Если не уверен, мы можем прекратить это. — Н-нет, — морщится Порче от ощутимого укуса на нежном бедре. — Это странно, но мне нравится.       Металлический шарик на языке касается кожи на его шее, оставляя влажные дорожки. Он начинает осознавать, отчего этот Че получил прозвище Саншайн. Насколько бы ласковым не казалось на вид солнце, лишь одно его касание сожжёт дотла. — Хоть сейчас выключи своё занудство, — возникает Че. — Посмотри, его же тащит от этого.       Из всех четверых дольше всего к принятию этого вечера приходил именно Кимхан. Жажду нового опыта в нём с лихвой перебивало волнение и ужасное нежелание отдавать свой нежный цветок в эти исписанные чернилами руки. И до сих пор переживания в нём никак не утихнут. Он сверлит глазами своего Порче, такого смущённого и открытого, мешая возбуждение с сомнением. Лишь когда муж, не отрывая глаз, обхватывает ладонью его кисть, притягивая к своему телу, королю удаётся прийти в себя.       Он уже успел изучить его тело с ног до головы за годы брака, но в этом амплуа познаёт Порче заново. Ведёт пальцами вверх, оглаживает покрасневшие скулы. И сдаётся. Примыкает к приоткрытым в удовольствии губам, поддаваясь своим желаниям. Даже в отношениях Кимхан слишком привык оставаться королём, держа каждую мелочь под контролем.       Порче такой потерянный, хватается за него как за спасательный круг, боясь утонуть в неизвестных ощущениях. Притягивает ближе, а затем непростительно громко стонет прямо в губы. Муншайн, молча наблюдающий за этим со стороны, смещает россыпь поцелуев, проходится по низу живота языком, накрывая чувствительную головку через бельё следом. — Блядство, у вас даже член одинаковый, — усмехается Ким. — Слышишь, ромашка? — смеётся Саншайн. — Тебе повезло. — Вы всегда такие болтливые? — раздражённо бросает Кимхан, отрываясь от желанных губ.       Он поправляет взмокшие волосы, зачёсывая те назад. Порче даже не реагирует на слова, для него слишком много всего в один миг. Что-то внутри короля требовательно жаждет подмять мужа под себя, целовать и касаться каждого участка оголённой кожи. Но его опережают. Видеть со стороны себя, избавляющего от последней детали одежды Порче — ненормально.       Тот давится новым приступом удушающего смущения. Стыдливо отворачивает лицо, стараясь спрятаться от этих пожирающих взглядов. Но даже над этим забирают контроль. Руки, ласкающие торс, настойчиво выкручивают между пальцами соски, довольствуясь задушенным вскриком, а затем впиваются в подбородок, заставляя смотреть на каждую деталь этой невозможной картины. — Ну же, давай, разведи ножки, — вновь шепчет на ухо Че. — О, поверь, не будь ты мной, я бы скорее перегрыз тебе глотку, чем позволил Киму делать такое.       Но когда ещё удастся увидеть такое блядское шоу? Саншайн ощущает гораздо больше задора, чем они все. Одна из самых странных его сексуальных фантазий воплощается в жизнь, прямо на глазах отыгрывая те дикие сюжеты порно. Он цепляет взгляд своего Муншайна, знакомый животный прищур и несдержанный оскал. — Детка, будешь так просто смотреть, как я трахну этого мальчика? — с вызовом спрашивает Ким. — Почему бы тебе не показать ему свои навыки? — лишь в этот раз Че даст добро на подобное.       Смазку в этом мире, к сожалению, ещё не придумали. Её роль играет небольшой флакончик с каким-то слабо пахнущим маслом, растекающимся по пальцам Муншайна слишком соблазнительно. А затем по комнате прокатывается протяжный стон, а робеющего мальчика-ромашку выгибает на кровати, словно кошку.       Завораживает. Будто смотришь записанный с самим собой порно-ролик. Этим двоим неженкам точно есть чему поучиться. Зануда-Кимхан продолжает изображать вселенское беспокойство. Так они точно далеко не уедут, если уж расслабиться, то всем вместе. Саншайн берет инициативу на себя. Привстаёт немного для удобства, игриво читая немой вопрос на лице короля.       Пальцы оглаживают чужую грудь, с тоской подмечая отсутствие вкусных выбитых штрихов и букв собственного второго имени. Не будь они теми, кем стали, может быть, его Муншайн остался бы таким же. К счастью, нет. Че лукаво стреляет глазами из-под опущенных ресниц, пробираясь ладонью под бельё, оглаживает вставший член. Пиздец, реально даже здесь одинаковые. — Вам когда-нибудь сосали, Ваше Величество? — лукаво спрашивает он, вынимая любимую игрушку.       Его вопрос в аристократичном взгляде вызывает всё — от растерянности до испуга. Но все их перекрывает возбуждение, неукротимое желание. — Ну такой минет тебе точно не делали, Кимхан, — интригующе заверяет Че.       Металлический шарик пробегается по головке, вырывая лестный стон из короля. И вкус такой же. И даже выпирающие венки ощущаются на языке так же классно. Только теперь его Муншайн король, правитель целого государства, а не лишь сердца своего Саншайна, и это приносит какое-то необъяснимое удовольствие. Может, потому что это не его Муншайн вовсе, а той милой ромашки, который стонет рядом от пальцев в заднице не своего Кима. И это тоже всё заводит. Блять, как же сильно заводит.       Ким-Муншайн не стонет от минета так громко, как Ким-Его Королевское Величество, а ещё не смотрит так, будто его пытают. Всегда с восторгом, безграничной любовью, по-хозяйски. Плыть начинает только тогда, когда совсем на пике, уверенно держась в начале. Кимхан же слетает в первые секунды от неизведанных ощущений, от того, как умело его трахают ртом, и этого блядского пирсинга. Довести короля до оргазма, наверное, так приятно. Че покажет все свои способности.       Щенячий скулёж рядом вызывает зависть. Этому мальчишке так хорошо от пальцев Муншайна, играющихся с его дыркой, что Че зависть берёт. У него во рту не менее приятные ощущения, но задница тоже требует внимания. Будто почувствовав силу желания, Ким радует его, подключая в работу вторую руку. Саншайн благодарно стонет и прогибается в спине. Наверное, он сошёл с ума, потому что ему нравятся не только умелые ласки, тянущие его, но и до чёртиков нравится, что Муншайн ласкает их обоих одновременно.       Хочется рвать и метать, когда этот кайф у него отбирают. Юный король изнывает слишком сильно, Ким решает пожалеть и дать то, чего он так сильно хочет, но воспитание королевской особы не позволит сказать вслух. Протяжный и чересчур громкий стон вызывает у второго короля панику, а Че ещё больше давится завистью. Ким входит в него так, как боялся его муж. Без всякой скромности и чрезмерной нежности. С нужной ему грубостью. — Че, тебе больно? — пугается Кимхан. — Нет, всё… отлично, — с придыханием отвечает Порче, жмурясь. — Это приятно…       Он дрожит от удовольствия, выгибается и сжимает пальцами до треска простынь. О, ему чертовски приятно. Волна такого дурного удовольствия заставляет реветь от наслаждения, которое его тело до этого и вообразить не могло. Порче вслепую тянет руку, и его беспокойный муж тут же переплетает их пальцы. Так обоим терпеть легче. Первому сладко долбящий член зад, второму — издевательский язык на головке. — Какие вы милые, — дразнится Че, отстраняясь.       Кимхан разочарованно смотрит на него, почти с мольбой, а тот не думает заканчивать, нагло бросая короля без финала почти у самого конца. — Малыш, я бы тебя отшлёпал за такое, — ухмыльнувшись, замечает Ким. — Ну это ведь не ты, — Саншайн подползает к нему сбоку и обхватывает руками щёки, разворачивает и целует. — И это так печально.       Ладонь со стройного бедра Его Величества перемещается на задницу Че, сжимая. Ким притягивает его ближе и снова утягивает в поцелуй, проникая внутрь языком. Так клёво сосаться с ним, когда он трахает твою копию, смахивающую на вторую личность Саншайна. Восторг. И эта самая копия тоже явно не в меньшем восхищении. — Тебе нравится член моего парня, ромашка? — Че наклоняется к лицу Его Величества, томно дыша. — Он такой классный, скажи?       Порче поплывший, ничего не отвечает, только мутным взглядом смотрит в собственные глаза, в которых пляшут самые настоящие черти. Саншайн голодно облизывается, внимательно изучая каждый миллиметр лица, переполненного наслаждением, и не отказывает в желание попробовать самого себя на вкус, накрывая поцелуем искусанные губы. Его Величество становится тише, все стоны заглушает порочный язык, исследуя его рот. Пальцы, балуясь, обводят взмокшую грудь, дразнят соски.       Едва оба успевают втянуться, это удовольствие отбирают у них. Кимхан отрывает Саншайна слишком внезапно, повалив на постель. Он жадно припадает к коже шеи, и разводит его ноги. — О, я думал, ты уже не предложишь, — Саншайн зарывается пальцами в мягкие пряди, игриво улыбаясь.       Кимхан, даже отбросив скромность и всякие тормоза, всё равно вставляет нежно, осторожно, будто в девственную дырку, а не того, кого называл бардельным развратником. Это ведь всё равно Порче. Какой бы ни был, из другой реальности, изрисованный чёрной краской и с металлической приблудой во рту — всё равно Порче. Самый любимый и единственный лежит рядом, захлёбываясь стонами от секса с другой версией Кима, но он всё равно не может быть грубым с тем, кто выглядит как его муж, говорит его голосом и откликается на его имя. — Не жалей, ну, — сдавленно бормочет Че, торопливо целуя. — Давай жёстко. Заставь меня плакать…       Услышав просьбу, Кимхан повинуется, куда-то напрочь растеряв всю свою королевскую стойкость, полностью сегодня отдавшись во власть похоти и Порче — одного и второго. Он не берёт жёстко. Он берёт страстно, с пошлыми шлепкам бёдер о бёдра и искушёнными стонами, сливающимися в один.       Реальность смазывается, превращаясь в запутанный клубок. Всё происходящее становится ещё безумнее, когда Порче притягивает Саншайна к себе ближе и лезет целоваться, тот ни разу не отказывается, только углубляет. Кимхан со своим близнецом переглядываются, находя это зрелище до ужаса прекрасным. Че гладит алые скулы короля, целует в ответ со всей ненасытностью, а Порче сжимает между пальцев его волосы и уже явно не отдаёт отчёт собственным действиям. Кончая, не отстраняется, только впивается крепче и воет в губы ещё громче, содрогаясь всем телом. — Чш-ш, ромашка, дыши, — успокаивает Че после бурного оргазма, сам едва сдерживая крики.       Ким отодвигает их друг от друга, сначала берёт за подбородок одного, коротко целуя, а потом то же проделывает и со вторым. — Ты в порядке, солнышко? — заботливо интересуется Ким у едва дышащего Порче. — Да, — отвечает тяжело. — Отлично, — Муншайн переключается на своего Че. — Ну что, теперь тобой пора заняться, детка?       Он подсаживается ближе, и Саншайн тут же послушно открывает рот, принимая сразу до упора. Влажная мечта — быть выебанным сразу в обе дырки. Однако, несбыточная, ведь Ким в двух местах одновременно оказаться не может. До этого момента. Так круто ощущать на языке любимый вкус от удушающего члена в глотке, и этот же член в заднице, долбящей без жалости. — Хочешь поменяться? — вежливо спрашивает Кимхан. — Нет, наслаждайся, — хмыкнув, уступает Ким.       Губы короля трогает усмешка. Он переводит блестящие от возбуждения глаза на мужа, распластавшего на постели в послеоргазменных судорогах. Улыбка на лице того настолько блаженная, что в правильности выбранного решения не остаётся сомнений.       Саншайна развозит не меньше. Его руки хватаются за всё, до чего только могут дотянуться, цепкими коготками расчерчивая полосы на коже. Стоны Че напоминают задушенный скулёж. Ким ощущает слишком резкий контраст между совсем уж одинаковыми мальчиками. Оглаживает втянутые щёки, не прекращая этот безумный контакт глаз. — Умничка, малыш, — хвалит он. — Так хорошо справляешься.       Муншайн приглаживает растрёпанные волосы своего парня, чтобы затем совсем не нежно ухватить пряди между пальцев, засаживая в податливое горло глубже. И Че не сопротивляется. Может, из-за того, что уже не в состоянии, а может и совсем не хочет сопротивляться. Жмётся к руке Кима словно кот, не прекращая подставлять задницу под нарастающие толчки.       По стенам проносится сладкое мычание, подводя Саншайна к долгожданной кульминации. Он кончает прямо на простыни. Ноги дрожат, становится невыносимо терпеть больше, но в этой игре ведёт далеко не Че.       Кимхан чувствует, что и сам на пределе. Что-то в голове переворачивается с ног на голову. Он просто никогда не мог позволить себе быть грубым со своим мужем, но крепко сжимающие бёдра пальцы выглядят так правильно сейчас. Его Величество с вожделением рассматривает следы на взмокшей коже, когда внезапно чья-то ладонь хватает за шею вздёргивая подбородок вверх. Чьи-то губы требовательно накрывают его собственные.       Король с интересом приоткрывает глаза, сталкиваясь с собственными зрачками напротив. Рука с подбородка перехватывает шею, сдавливая. Дышать становится тяжело, он целует человека выглядящего идентично собственному отражению, при этом продолжая входить в обмякшее дрожащее тело. Этого достаточно, чтобы толкнуть прямиком в бездну.       Муншайн кончает следом, не сдерживая тихий стон прямиком в поцелуй. Белёсые капли попадают на лицо Че, стекая по блядски опухшим губам. Тот проглатывает всё до последней капли, облизывая языком остатки.       Кровать, кажется, идеально создана для четверых. Тонкое одеяло едва прикрывает обнаженные, покрытые испариной тела, устало раскинувшиеся на смятой постели. Порче усилено старается восстановить дыхание, зажатый между раскинутых рук. Он неосознанно жмется ближе, сам не зная, к кому конкретно.       Это всё отвратительно и порочно, их статус и обязанности просто не позволяют нечто подобного. Но Порче не жалеет. Удовлетворение приятно проносится истомой, всё ещё отзываясь фантомными касаниями по всему телу. — Вау, — шепчет Саншайн, пялясь мутным взглядом в потолок.       Для него словно самый ебаный мокрый сон сбылся в реале. Че любовно выводит какие-то незамысловатые узоры на груди своего парня, закусывая губу. Больше повторить такое уже не получится, Ким вряд ли позволит кому-то постороннему хотя бы дотронуться, не говоря уже о последующем перепихоне. — Блядство, а сигареты не могли с нами телепортнуться? — выдыхает Муншайн устало.       Курить хочется невероятно. Настолько, что под кожей едва не начинает чесаться. Этот опыт был… интересным? Слишком неподходящее слово для подобного пиздеца. Ким зарывается носом в волосы своей крышесносной бестии, вдыхая его привычный запах с примесью прошедшего секса. Становится немного легче.       Нудный мир точно не в их вкусе. Слишком правильный, искусственный, неживой. Хочется поскорее оказаться дома, чтобы как обычно, удирая от преследования полиции, целоваться в душных подворотнях и кабинках облезлых туалетов в клубе.       Больший диссонанс сейчас встречает только Его Величество Кимхан. Сумбур в его голове настолько противоречивый, что едва не сводит с ума. Узнай об этом кто-то ещё, от позора за всю жизнь не отмоешься. Да и к чёрту. Может, всего и на несколько часов, мимолётно, но ему удалось просто побыть собой. Обычным человеком, оставшимся наедине с собственными желаниями.       Сил не остаётся больше ни у кого. Комната наконец погружается в тишину.       Открывая глаза, первым делом Ким обнаруживает знакомую обстановку. Их с Че квартира. Бангкок. Что за хуйня ему приснилась? Муншайн нащупывает ещё одно спящее тело рядом, облегчённо выдыхая.       За окном солнце в самом разгаре. Время на телефоне показывает час дня и три пропущенных уведомления будильника. Ну и хуй с ними, сил идти никуда всё равно нет. Словно и не спал вовсе. Голова трещит, а тело ощущается таким уставшим, неужто в клубе вчера мешки с картошкой таскал? — Че? — осторожно спрашивает Муншайн. — Пи'Ким? — сонно доносится из кокона одеяла.       Его. Это его Саншайн. — Проснулся? — Ким тянет к себе ближе.       Он… скучал? Сон, кажется, был таким пиздецки длинным, словно несколько дней прошло. Оставляет поцелуй на тянущихся губах. Муншайн любит Че именно таким: стервозным, рвущимся в неприятности, диким и вожделеющим. Другой ему не нужен. Ким сжимает свою бестию в объятиях, собственнически опуская ладони на упругую задницу. — Знаешь, мне сегодня приснился такой странный сон, — зевает Саншайн. — Там были ещё одни мы, только ты был таким занудным душнилой, а я девственницей-монашкой.       Что за хуйня? — Детка, — недоверчиво окликает Ким. — В тот клуб больше ни ногой.