За час до любви

      Ким Тэхён              В небольшой клинике, куда привёз его и господина Сону этот вредный и злой альфа, почти не было посетителей. Но все, кто встречался им на пути, в коридорах, по которым Тэхёна в специальном кресле возил от доктора на рентген и обратно медбрат-альфа из персонала больницы, ему сочувствующе улыбались.       А Тэ сжимался в попытках стать невидимым: вдруг поймут, что нет у него денег на процедуры?       Но доктор, который осматривал его щиколотку, по-видимому, хорошо знал Хосока. Потому что, когда его привезли со снимков, эти двое о чём-то шептались в кабинете, и их заговорщицкий вид как раз и выдавал близкое знакомство.       Посмотрев результаты обследования, доктор поспешил всех успокоить, что трещины нет и связки не порваны.       Но тугую повязку надо было носить и стараться не давать больной ноге лишнюю нагрузку!       Выписал сначала обезболивающее, а потом, задумчиво посмотрев на Тэхёна и, бросив быстрый взгляд на Хосока, накорябал и второй рецепт — на дорогущий витаминный комплекс.       Господин Сону дремал в машине и как только они вернулись, стал поторапливать шофёра, чтобы тот отвёз его домой поскорее.       — Вы же хотели посмотреть на замок, в котором я заточу принцессу? — Хосок кивнул на Тэхёна, который с правильной повязкой на ноге приковылял к машине гораздо увереннее.       — Всё, что мне надо, я узнал! — господин Сону, как и положено пожилому омеге, успел разговорить такого же болтливого водителя.       Они высадили его на проспекте, откуда утром звонили по телефону, купили назначенное доктором, и через час выходили на тихой улочке богатого района, где аккуратные особнячки выглядели по-европейски современно.       — Заходи. Чего встал? — альфа дождался, когда прижимающий к себе аптечный пакет омега перестанет разглядывать всё вокруг: за высоким забором двухэтажный особняк стоял, утопая в зелени кустов и радуя яркими цветочными клумбами. И пусть сад перед домом был совсем небольшим, но при должном уходе и заботе придавал жилищу уют и роскошь одновременно.       Деваться Тэхёну было некуда. Помимо этого варианта, вторым был только один — ночевать на улице. И он всё-таки решился.       Альфа галантно и театрально пропустил его вперёд, распахивая перед ним двери с лёгким издевательским поклоном. Сам зашёл следом и буквально впечатался в затылок Тэхёна, который, оробев, застыл, стоило ему переступить порог частного особняка.              Когда их «приглашал» к себе директор интерната на выходной день, — омежки радовались и даже специально старались выделиться среди других на неделе, чтобы получить приглашение.       Потому что после того, как они втроём или вчетвером вылизывали дом господина директора до идеальной чистоты, их ждал «семейный» обед…       И за этот час уюта, иллюзий и довольно-таки обычно приготовленных простых блюд сироты готовы были быть бесплатной прислугой.       Тэ и Джин получали приглашение довольно часто. Мужу господина директора нравились красивые и скромные воспитанники.       Хосок за его спиной замер было на мгновение, а потом, прочистив горло, заговорил:       — Ты каждый шаг будешь делать по моей указке? Я и так проваландался с тобой всё утро… — альфа замолчал, вероятно, вспомнив, что если омега не «проваландался» бы с ним вчера вечером, то не факт, что утро бы для них с Джу вообще наступило. — Проходи.       Тэхён, не выпуская из одной руки пакет с медикаментами, принялся неуклюже стаскивать другой рукой с больной ноги кроссовок. Ему никак не удавалось снять ни один, ни второй: на больной ноге он не мог стоять, чтобы стащить со здоровой, а снять с больной ему не удавалось по причине «однорукости».              И почему он не надел привычные шлёпки?              Хосок, чтобы снова не наговорить лишнего, молча забрал у него пакет, потом присел на корточки и снял кросс с больной ноги, предварительно расшнуровав. Когда он стаскивал обувь со здоровой ноги омежки, тот, ойкнув, вцепился в его плечо, но тут же, опять ойкнув, быстро убрал руку.       Альфа было поднялся и прямо посмотрел омеге в глаза. А Тэхён поджав губы, испуганно наблюдал за реакцией разувшего его альфы.       Гляделки затянулись. Вдруг Хосок сделал «кусательное» движение к лицу Тэ, пугая:       — Ам!       Омежка отпрянул так резко, что Хосоку пришлось его ловить, иначе тот бы вывалился на улицу, снеся входную дверь.       — Всё! Пошутили и хватит! Не собираюсь я тебя ни есть, ни… Кхм! Дом в твоём распоряжении. Заеду завтра — проведать. Давай, до свидания?       Тэхён кивнул. Ему ужасно стыдно, что он повёл себя как придурок. Но что-то в альфе его настораживало: скорее всего, то предложение, которое тот сделал ему накануне — перед тем, как его сбила машина.       — Вот ключи, на всякий случай. Хотя… Куда ты с такой ногой?       Где-то в глубине дома вдруг затрезвонил телефон, но альфа только поморщился:       — Всё, мне пора! Иначе, отец… Ты всё понял, болезный?       Тэхён опять молча кивнул.       — А если понял, то найди себе в шкафу мягкие тапочки и… Счастливо оставаться!       Альфа ещё раз оглядел его с головы до ног, отчего Тэ непроизвольно сжался и, наконец, оставил его одного.       Уходя, Хосок стукнул дверью, а Тэ так и остался стоять на пороге, втянув голову в плечи. Все органы чувств обострились до предела. Он даже услышал, как хлопнула дверца автомобиля и тот, заурчав мотором, уехал.       Ключи в руках, которые ему вручил альфа, напоминали о том, что надо запереться. И только закрывшись изнутри и прислушавшись к тишине в доме, Тэ, наконец, расслабился.       Он нашёл пушистые шлёпанцы большого размера в специальном отделении огромного шкафа. То, что они были велики, пришлось очень кстати для его замотанной специальным бинтом ноги.       Разобравшись со шкафом — то есть разинув рот, налюбовавшись его отделениями для повседневной верхней одежды, отсеков с обувью, полочек с зонтиками, кепками, очками и прочей мелочёвкой, Тэ заскользил, волоча ногу, по первому этажу особняка. И, к его счастью, то, что он искал, находилось буквально за второй распахнутой им дверью — санузел!       Пока сидел на унитазе, разглядывал убранство ванной комнаты, поражаясь тому, как много всяких баночек, пузырьков и флаконов у… Альфы? Или вдруг у Хосока есть омега, который мог неожиданно нагрянуть? Впрочем, судя по тому, что в доме был холостяцкий беспорядок, никакого омеги на «постоянной основе» у альфы не было.       Помыв руки и ополоснув лицо, Тэ, вздохнув, перевёл взгляд с джакузи на своё отражение в зеркале.       Джин-и всегда называл его красивым…       Не удержавшись, омежка наклонился к полочке с уходовыми средствами и, не прикасаясь, стал принюхиваться. Аромат был слишком слабый, и, осмелев, Тэ взял в руки один из пузырьков и отвинтил крышку. Сладкий запах спелых ягод с горчинкой неизвестных омеге трав, благоухая заставил его прикрыть глаза от удовольствия, и побудил заурчать голодный живот.       Кухня, просторная и светлая, окнами выходила на садик перед домом. И прежде чем заинтересоваться шкафчиками и разной техникой, Тэхён не отказал себе в удовольствии попялиться во двор и полюбоваться цветами и зеленью.       Налив себе воды в высокий стакан, чтобы выпить пилюли, которые велел принимать доктор, Тэхён окинул взглядом саму кухню, чтобы ещё раз убедиться, что альфа живёт один… Ведь ни один омега не ушёл бы из дому, оставив кучу грязной посуды и опрокинутую банку с кофе, и что-то разлитое на полу, и…       Очнулся Тэхён только тогда, когда комната сверкала чистотой.       Нашлись и тряпочки, и порошки для уборки и всё расставилось вроде бы по местам.       Ну а раз уж он так удачно всё нашёл для наведения порядка, почему бы и не совместить «экскурсию» по дому с генеральной уборкой?       Весь день он тёр, мыл, стряхивал, всё поправлял, расставлял, — при этом любовался как своими делами, так и богатым интерьером…       Вот только нога ныла нещадно. Приняв вторую порцию обезболивающего и, повздыхав на уставленные деликатесами полки холодильника, Тэ привалился к мягкому валику дивана, продолжая мучить себя вопросом: «А может, всё-таки можно взять что-нибудь из съестного?» сам не заметил, как крепко уснул.       Чон Хосок              «Джу, конечно, неплохо устроился! Под тёплым омежьим боком!» — Хосок, хмыкая и качая головой, вышел из кабинета господина Кима, отца Намджуна, предварительно два часа проведя в таком же большом кабинете своего отца…       А ему, Хосу, отдувайся тут за двоих! Скрывать от старших альф он ничего не стал. Не уточнил только, с кем задудел приятель и по какому адресу, а то как бы удар не хватил старика Кима.       А вот дома всё сложилось прекрасно. После ворчания отца на работе: «Навести папу. Он по тебе скучает!», Хос, объевшись и обленившись, лежал на диване в гостиной родителей, удобно устроив голову на коленях папы, который гладил его по волосам.       — Тебе нужно найти себе омегу, сынок, — омега любовался своим единственным и уже таким взрослым сыном.       — Хоть мне и жаль тебя разочаровывать, но — нет, при всём моём уважении…       — Ну сколько можно держать в себе обиду? Ведь не все омеги…       — Продолжай… Шлюхи? Все!       — Ты вообще-то со своим папой разговариваешь!       — Не передёргивай. Ты понимаешь, о ком я, — Хосу не хотелось касаться скользкой темы, но папа и так не поднимал её с момента, как он вышвырнул несостоявшегося мужа из дома.       — Ты и сам понимаешь, что мир не чёрно-белый. И ты обязательно встретишь не такого, как…       — Вот когда встречу, тогда и поговорим.       — Время летит быстро. Я бы хотел понянчить внуков.       — Я тут подумал пожить у вас пару дней? Уж очень вкусно в этом доме кормят…       — Ты серьёзно? — папа, кажется, даже не поверил в такое «счастье».       — Угу. Пойду стряхну пыль с покрывала и подушки в своей комнате!       Проснувшись ближе к вечеру, как и положено «мажору», отдохнувший Хосок даже перестал завидовать Намджуну, пробираясь на кухню за перекусом и стараясь не будить спящий дом.       Знающий всё о привычках свого сына, папа специально оставил для него поднос с холодным ужином, накрыв его салфеткой. И Хосок, удовлетворённо хмыкнув, уселся за стол, оставив для уютной обстановки свет одинокого бра на стене. Вот только чуть выше выключателя мелькнувший огонёчек видеокамеры навёл его на интересную мысль: камеры в его доме тоже были! Вот только он, ослеплённый любовью к мудаку-бывшему, ни разу даже не попытался взглянуть: как хорошо они работают.       Забыв про еду, он понёсся в комнату за телефоном и долго тыкал в экран, пытаясь вспомнить, как наладить трансляции с камер.       Показ в режиме он-лайн ничего не дал. Во всем доме было темно и хоть камеры и снимали в режиме «день-ночь».       Зато, покопавшись в настройках, Хос наладил просмотр записи с камер за последние двенадцать часов…       Омега, который, прихрамывая, слонялся по особняку с тряпкой и ведром (и где только нашёл?) — ничего увлекательнее в своей жизни видеть Хосоку не приходилось.       Даже нажимать на быструю перемотку не хотелось. Он, наоборот, замедлил то видео, где парнишка стоял перед открытым холодильником.       Он ничего не взял… Только воды попил в двадцатый раз из-под крана…       На моменте, где омега заснул на диване, Хосоку показалось, что он совсем «застрял».       Тэхён, судя по таймеру, спал уже несколько часов и когда Хосок уже хотел отключить просмотр, телефон камеры вдруг начал передавать в режиме он-лайн…       Омежка дернулся на диване, будто его что-то разбудило, и, усевшись, начал тереть глаза. Потом натянул тапочки и пошёл ко входной двери…              Кто это мог заявиться?              Омега разговаривал с кем-то, кого не видел Хосок: Тэхён был высоким, да и дверь открыл не настежь, а чуть-чуть…       Зато в следующую минуту картинка поменялась...       Тэхёна вдруг отлетел спиной в коридор и шлепнулся на попу, не удержавшись на ногах от толчка в грудь, и, запутавшись в пушистых, слетевших с ног тапочках.       Вот на эти тапочки и смотрел вошедший…       Хью (а это был именно бывший Хосока) видимо орал на парня, который все никак из-за своей ноги не мог подняться.       Наконец решил перевернуться на четвереньки, чтобы так попробовать встать, но… Хью с размаху толкнул его в задницу ногой, и Тэхён растянулся теперь на животе…       Смотреть это немое кино закипающему от злости Хосоку не доставляло никакого удовольствия.       Всё, чего он хотел — это перенестись в особняк и вышвырнуть ненавистного бывшего с тем же удовольствием, с каким он проделал это полгода назад…       Он все ещё продолжал смотреть «избиение младенцев» когда со злостью обувался и рылся в карманах куртки в поисках ключей от уже чужого (!) «дьявола»…       Он добирался до особняка минут за десять. Скорость заставила ворваться в кровь адреналин, и внутренний зверь Хосока вынуждал альфу скалить зубы в предвкушении расправы.       Залететь в распахнутую дверь дома — вообще было делом нескольких секунд. И выдохнуть от облегчения: все действующие лица на месте…       — Ничего не перепутал, Хью? Я, кажется, велел забыть тебе этот адрес.       Как уж Тэхён сумел добраться до дивана, Хосок не знал: за рулём не посмотришь видео… Но факт — тот сидел на самом краешке дивана и вроде даже боялся дышать.       — Я приехал, потому что жить больше без тебя не могу, Хосок-и! — бывший из нападающего мгновенно превратился в жертву. — Я как увидел, что ты кого-то притащил…       — Что, блять? — Хосок надвигался, как айсберг — медленно, но неотвратимо.       А Хью сразу побледнел.       — Я говорю, заехал проведать тебя, а тут убожество какое-то хромое…       Если не считать того раза, когда он дал Хью пинка, Хосок никогда не бил омег. Сейчас он был готов убить Хью.       — Ты просматривал видео с камер? Но я поставил их после того, как вышвырнул тебя!       Больше не церемонясь, он выхватил из заднего кармана омеги телефон. Довольно потрепанный: ещё сам Хосок покупал ему эту модель…       Быстро просмотрел и нажал на такую же иконку, как у себя.       Трансляция у Хью была только с уличной камеры, которая находилась там ещё при нём.       Хосок выдохнул облегчённо. А затем бросил телефон на плитки пола и под визг Хью припечатал его тяжёлой подошвой.       — Вон отсюда, — тон у альфы был таким спокойным, что сразу стало понятно — ничего хорошего он не предвещал.       Причитающий по поводу разбитого гаджета Хью, хоть и сверкал глазами, но к двери пятился. Повернуться к Хосоку спиной он не рискнул из-за возможности получить пинок, запомнившийся с того раза.       — Это как раз то, чего ты достоин, Хосок-и! Одень его хоть поприличнее!       Хосок даже не обернулся в сторону всё это время молчащего Тэхёна.       — Я смотрю, ты не понимаешь слов…       Он сделал шаг в сторону Хью, и тот мгновенно ускорился, хоть и продолжил пятиться. И, чтобы оказаться в безопасности, даже сам захлопнул дверь, стоило ему оказаться с наружной стороны.       Хосок пнул запчасти телефона носком, а потом повернулся к Тэхёну.       — Ты на хера ему открыл?       — Он сказал, что от тебя… Что ты его послал…       — Я-то его послал, только он дорогу плохо запомнил… Ладно, проехали. — Хосок хрустнул пластмассой под тяжёлыми кроссовками: злость никуда не ушла, и альфа искал, на кого бы её выплеснуть. Вариант у него был один.       — Ты чего тут везде шарился? Я смотрел запись с камер. М-м-м?       — Я ничего не брал… — Хосоку показалось, что у парнишки посинели даже губы от страха.       — А если я тебе не верю? Омегам вообще верить нельзя.       — Я не брал, — голос стал увереннее.       А ведь Хосок думал омежка разревётся от страха. И попробовал надавить сильнее:       — Снимай одежду. Я хочу посмотреть, что ты ничего не спрятал.       Тэхён сглатнул и встал с дивана.       — Я ничего не брал… Я убирал…       Но альфу, который не выплеснул ещё негатив до конца уже несло:       — Раздевайся. Или я вызову полицию.       Он видел даже момент, когда «сломался» омежка: плечи опустились, голова свесилась, отчего волосы занавесили пылающее лицо, и он потянул с себя через голову футболку.       Через секунду уже Хосок знал, что никогда не простит себе этого, как не сможет и забыть…       Омега был худой до выпирающих рёбер. Один бок чёрный от недавней аварии, а живот просто прилип к спине.       — Пиздец, — только и смог выговорить альфа прежде чем его ветром вынесло за дверь.       Он прислонилсял спиной и затылком к холодном металлу и попытался выдохнуть: зачем…              Как он мог опуститься до такого?       Ким Сокджин       С того дня, когда погибли родители, и до вчерашнего у Джина был только один близкий человек — Тэхён.       Они делили на двоих всё: мечты, еду, жильё, разочарования…       А теперь у него был Намджун. Его альфа.       Только от одного взгляда на него у Джина начинала подниматься приятная щекочущая радость в груди.       С Джуном было так хорошо, спокойно, надёжно и безопасно, как раньше… Как в той жизни, когда были живы отец и папа. И Джин не знал, что такое холод, голод и вечный страх…       Альфа улыбался ему, вселяя в него уверенность, что теперь жизнь Джина изменится навсегда.       Ведь…       Намджун добрый, он позволил Тэхёну жить с ними: его альфа очень богат…       Ведь Джин не сможет уйти без Тэ…       — Ты заберёшь нас вместе с Тэхёном отсюда, Джун?       — Ну конечно. Мы же обсудили уже все варианты, мой хороший, — альфа тепло улыбался ему. — Мы теперь знаем, что Тэхён — с Хосоком. Значит всё хорошо. Дождёмся их и сразу поедем домой.       Они вернулись в каморку омег после того, как узнали от господина Сону, что альфа забрал с собой Тэхёна, что они были у врача и беспокоиться за больную ногу друга не надо. Они были в хорошей больнице. А потом Тэхёна отвезли в большой дом, и там он должен был ночевать. Один. А альфа уехал к родителям…       — Видишь, Джин-и, переживать не о чем! Хосок, хоть и выглядит злым… — Намджун спрятал виноватые за друга глаза — … на самом деле он хороший альфа. Он не обидит.       — А когда они приедут, Намджун-и? — Джин зябко кутался в старую, дыра на дыре, кофту и пытался навести порядок в их маленьком жилище.       Стоило включить воду, как начинали сигналом тревоги гудеть ржавые трубы и если приоткрывалась дверь, то в комнату врывался кислый запах плесени и сырости.       Намджун несколько минут наблюдал за суетящимся омегой, а потом решительно отобрал у него старую щётку, и отбросив её в угол, притянул Джина к себе.       — Перестань. Не надо ничего тут убирать. Лучше собери, что бы ты хотел взять с собой.       И Джин мгновенно полез за занавеску, которая закрывала убогие полупустые полки.       Там, на самом верху стояли два одинаковых омежьих чемоданчика: такие выдавали каждому выпускнику приюта. В них хранились их документы и личные вещи.       У Джина это были фотографии родителей. И документы родителей, которые им уже никогда не понадобятся. А ещё зачитанные до дыр письма: их писал отец его папе…       Маленькая брошка, пара простеньких папиных колец, связка ключей… То, что Джин тогда, подростком, забрал из дома. То, что он успел забрать и распихать по карманам. То, что он не дал отобрать ни воспитателям, ни воспитанникам приюта.       У Тэхёна таких сокровищ не было. Он не знал, кто его родители, как не знал и того, почему он им пришёлся не по душе, раз его оставили сразу после рождения…       Джин оглядывался вокруг, пытаясь понять, что бы ещё они с Тэ могли взять в свою новую жизнь.       Намджун вместе с ним рассматривал унылую картину: посечённые временем занавески — не на окнах, которых нет, а закрывающие перекошенные полки, грубо сколоченные лежаки, стол… И люстра. Отмытая до зеркального блеска люстра, которую ни разу за всё время не включили… Стопка полотенец на столе. Посуда на полках… Одежда и обувь, которую нельзя было назвать одеждой и обувью…       Джин видел, как смотрел на всё это его альфа, и ему вдруг стало неудобно и стыдно… Стыдно за чистоту и порядок, которые они с Тэ поддерживали, как могли…       А Намджун вдруг прижал его к себе, пытаясь защитить от всей этой бедности, от несправедливости и от своей же жалости.       Поцелуи, которыми он покрывал волосы, глаза, рот своего омеги было его успокоительным, было его обещанием и клятвой…       — Джун-и, они ведь приедут завтра?       Намджун только кивнул.       Ким Намджун       Хосок дал ему пару дней на течку с Джином, и завтра утром он собирался явиться за ним.       Уйти самому ему и в голову не приходило. Куда он мог тащить больного течного омегу в таком виде? Он даже такси не мог вызвать: ни денег, ни телефона…       Но все эти оправдания были лишь предлогом. Он хотел бы остаться с Джином наедине подольше. Продолжать кормить его с ложечки. И выдавать самим же купленное лекарство было так приятно…              И теряться, плавится от ласк.              Истинность — это было самое невероятное, что могло случиться с альфой и омегой — Намджун теперь это знал.       Суета и «сборы» Джина закончились опять постелью. И, разглядывая спящего омегу, Намджун улыбался, воображая, как представит его родителям, как завалит его подарками, как будет ждать его у алтаря…       Как вообще ещё не вырвалось наружу сердце, бухающее от каждой такой фантазии в грудную клетку.              Это же судьба…              Что было бы, если бы Хосок не пошёл «снимать» за сто баксов Тэхёна? А если бы он, Намджун, не запомнил номер такси, увозящего пострадавшего омегу… А если бы…       Хосок проиграл ему свой Lamborghini Diablo!       Намджун хохотнул. Вот уж с чем другу жаль будет расстаться. Он на пару дней заберёт, конечно, машину, чтоб позлить Хоса, а потом вернёт за ненадобностью.       Уснул он на мысли, какую машину купит Джину, так и не успев с этим определиться…       Утром, а это, скорее всего, было именно утро, кто-то будил их настойчивым стуком в дверь.       — Джун! Джу-у-ун! Открывай уже! — удары становились тяжелее, и Намджун дёрнул со всей силы тяжёлый брус, впуская Хосока.       За ним робко заглянул к себе домой и омежка, который с ним приехал.       Тэхён отвернулся от постели, на которой сидел проснувшийся Джин, и хлопал сонным глазами:       — Уже утро? Тэ? — по лицу Джина расползлась улыбка.       — Проветрить не пробовали? — Хосок крутил на пальце ключи. — Намджун, давай в темпе. Мне сейчас твой отец звонил. Если через полчаса ты не подпишешь какие-то документы, то полетят контракты. Он орал так, что я чуть не оглох. Сроки были ещё вчера…       — Хорошо. Сейчас поедем. Собирайтесь, Джин.       У Хосока вытянулось лицо.       — Кто куда собирается? У нас двадцать минут на всё про всё! Мы даже переодеваться не заедем! И я не готов выслушивать крики твоего отца по второму кругу!       Джун растерянно обернулся на омег.       — Давай мы соберём вещи, а ты сделаешь свои дела и приедешь за нами? — Джину хотелось обо всём рассказать Тэхёну без свидетелей. И эта двухчасовая отсрочка ему была очень нужна.       Намджун хоть и продолжал хмуриться и постоянно оборачиваться на омег, но уже шёл следом за Хосоком на выход из комнаты, в которой провёл самые счастливые два дня своей жизни…       — Давай заедем ко мне, — Хосок поморщиля внутри салона машины. — От тебя несёт омегой.       — Мне нравится! — Джун откинулся на сидении и, блаженно улыбаясь, прикрыл глаза. — И ты же говорил, что времени нет?       — Времени нет, но если я правильно понял, о чём говорил твой отец, то тебе лучше помыться…       — И о чём же он говорил?       — На сегодня назначено торжественное подписание твоего брачного договора! Думаю, ничего страшного, если мы немного опоздаем. Пусть подождут! Твоему будущему мужу не помешает немного понервничать. Ценить больше будет…       — Моему будущему мужу, скорее всего, теперь вообще нельзя нервничать!       Хосок даже перестал следить за дорогой?       — Не понял?       — Я не женюсь на омеге семьи Лу. Я встретил… Ладно! Давай заедем переодеться. И я тебе всё успею рассказать.       Отец ждал Намджуна вместе с семейством Лу прямо на высоком крыльце здания их корпорации. Ждал, похоже, уже давно.       Это Джуну стало понятно по сжатым губам родителя.       Но в моменте ему было всё равно, потому что он уже твёрдо решил, как будет извиняться перед партнёрами отца, которым придётся забыть о слиянии бизнеса в конгломерат.       Они ждали Намджуна уже довольно долго. Как и куча журналистов, которые всегда всё узнавали первыми. И как только Намджун вышел из машины, затворы тут же защёлкали.       Джун с улыбкой поднимался по высоким ступеням и даже на минуту остановился рядом с ожидающими его родителями и гостями.       Скандал разразился уже внутри здания…       Обиженные Лу ушли, не прощаясь, как только Намджун объявил, что свадьбы не будет, как и никакого, собственно, подписания свадебного договора.       Он пытался по-честному рассказать причину, но никто даже слушать его не стал. Старший Лу, не говоря ни слова, ушёл вместе со своими омегами: мужем и сыном, не прощаясь. И Джун понимал их в какой-то мере: им нужно было «удержать лицо».       Но ведь и они должны же были понять его…       После их ухода отец запер кабинет, в который втолкнул предварительно Намджуна, и орал на него минут двадцать, не давая вставить и слова.       Потом выдохся и, заявив, что даёт Джуну ещё один шанс, ушёл пытаться уговорить Лу, чтобы не сердились на молодого дурака и не воспринимали его всерьёз.       Ушёл, заперев дверь кабинета. Но уже с другой стороны…       Намджун подёргал ручку, повздыхал, (ведь знал, что просто не будет), дал отцу запас времени, чтобы покинуть здание и потянулся за телефоном набрать Хосоку, который мог бы взять на ресепшене запасной ключ и вызволить его.              Мог бы… Но телефона у Намджуна не было!              Он угробил часа два только на то, что безуспешно молотил в закрытую дверь. Но кто бы его услышал на пустом восемнадцатом этаже здания…       Потом ещё часа три ушло на попытки вспомнить свои пароли в давно заброшенных соцсетях: он мучил отцовский рабочий компьютер, пока не сдался, решив, что даже если он напишет Хосу, тот всё равно не прочитает сообщение.       Перестав метаться, как тигр в клетке, он заснул на неудобном кожаном диване и проснулся, когда за окном висели тёмно-синие сумерки и день, который должен был поделить его жизнь на «до» и «после» (так, или иначе) остался позади…       Зато ночью выспавшийся альфа перебирал в голове приятные воспоминания: улыбку Джина, его дрожащие ресницы, стоны, ласки.       Ожидание утра оказалось как приятным, так и беспокойным: внутри сидел «червячок» и грыз понемножку…              Что теперь думает Джин-и? Беспокоится, наверное. Хоть вроде и не должен… Он же уверил его в своей любви и своих намерениях!              Вот только утром никто не пришёл его «освобождать»…              Отец открыл ему, готовому уже всех убивать, разгромившему бар с напитками и разбившему монитор компьютера, только ближе к вечеру.       Он не дал уйти Намджуну сразу:       — Я еле смог убедить господина Лу в том, что они неправильно тебя поняли. Нам необходимо слияние с их корпорацией на данном этапе, Намджун. Подписание контракта должно состояться сразу после подписания брачного договора… Вот только из-за твоей выходки условия в нём немного поменялись. Сам понимаешь, что не в нашу пользу…       — Послушай, отец…       — Нет, это ты меня послушай! Я не позволю тебе стать нищим из-за какого-то сладко текущего омеги!       — Он не какой-то!       — Что ж… Тогда ты волен идти, если готов забыть о семье и долге. Вот только будь готов к тому, что у тебя будет только то, во что ты сейчас одет.