За час до любви

             Чон Хосок              Прямо из Ахена они поехали к Хосоку, где спешно подобрали Джуну костюм из «старой коллекции». И пусть пиджак и брюки туговато сидели на друге, им было не до красоты: что налезло, в том и отправился отказывать жениху…              Оставив Кима разбираться со своими проблемами внутри семьи, сам Хосок решил повторно наведаться домой.       Настроение было паршивым. Будто он совершил что-то грязное, отвратительное, гадкое…       Да, собственно, чего себя-то обманывать?              Совершил!       Когда утром омега все-таки вышел следом за ним из дома, чтобы Чон отвёз его в Ахен, и робко уселся на заднее сидение машины, то Хосок, как «защитой» воспользовался альфьей бравадой и даже не стал разговаривать с ним, убеждая себя, что извинения для такого — слишком большая роскошь…       Вот только на обратном пути из трущоб, слушая Намджуна, бесконечно счастливого и какого-то умиротворённого, когда тот с потаённой нежностью рассказывал ему о своём истинном омеге, он иногда морщился, вспоминая, как заставил снимать Тэхёна футболку…                    Вот что на него нашло?       Бросив ключи на столик в прихожей, он, не разуваясь, прошёл в гостиную. С удивлением уставился на диван, где были аккуратно сложены запчасти разбитого им телефона Хью.       И тогда он оглядел комнату.              Вроде ничего не изменилось…       Или изменилось?              Заглянув в кухню, он понял, что именно произошло: всё сверкало чистотой.       Не той стерильно-неживой, какая оставалась после клининговой службы, а домашней и уютной: когда вымытая посуда накрыта салфеткой, а с подоконника вот-вот готова «спрыгнуть» вазочка, потому что её неровно поставили…       На столе аккуратно свёрнутый пакет с аптечной надписью…       Выходит, он так напугал омегу, уличая в воровстве, что тот не взял даже лекарства!       Хосок еле сдержал рык.       Подниматься на второй этаж не стал. Он знал, что там его ждёт: идеально прибранные комнаты. Ведь всё, что делал омега, он видел с записей видеокамер.       Парнишка, прихрамывая, таскался по дому с тяжёлым для него ведром — «отрабатывал» свое пребывание в тепле и безопасный ночлег…       Зазвонивший телефон не дал Хосоку возможности «доесть» себя изнутри.       — Хосок-а! Вы не забыли с Намом, что сегодня отмечаем день рождения Чхве?       — Нннеее, — замычал Хос в трубку.       — Тогда где? И вы, и бухло? Нам ещё подготовить сюрприз надо! Ключи мы у него от дома стащили! Присоединяйтесь уже, черти!       Естественно, из-за происходящего ни он, ни Намджун ни разу и не вспомнили про намечающуюся вечеринку у Пака Чхве, такого же богатенького сыночка, чьи родители до поры до времени снисходительно смотрели на забавы молодых отпрысков.       Намечающееся мероприятие оказалось вдруг так кстати…       Гости встретили именинника в его же доме громкими поздравлениями, как только тот вошёл в дверь, а потом…       Потом Хосок пил, смеялся, танцевал, лапал каких-то омег, опять пил…       И весь вечер не мог избавиться от ноющего дискомфорта в груди.       Там, за грудной клеткой прочно «засел» худой омега с синяком во весь бок, содранным локтем и больной ногой.       «Развидеть» это ему не удавалось, сколько ни пей, ни танцуй, ни лапай…       Следующим воспоминанием Хосока было то, как он проснулся на переднем пассажирском сидении своей машины. Кто-то из непьющих по старой университетской традиции в этот вечер друзей доставил его прямо к запертым воротам дома.       Он, кряхтя, вылез с пассажирского сидения. Каждое движение отдавалось болью: от неудобной позы затекло всё тело.       Голова трещала. Видимо, вчера «хозяин» очень старался отключить её от происходящего: и вокруг, и «внутри» потому что помнил лишь эпизоды, которые, вспыхивая, вызывали новые толчки боли.       Доковыляв до дома, Хосок открыл дверь найденными в кармане пиджака ключами и прямиком рванул на кухню.       Жажда была сильнее всех остальных позывов…       В холодильнике нашлись две бутылочки с водой. Альфа буквально простонал от наслаждения, когда осушил первую до дна, а ту, что была в другой руке, прижал к пульсирующему виску.       Он постоял несколько минут с закрытыми глазами и только хотел отвинтить крышку и выпить вторую, как взглядом на столе упёрся во всё тот же пакет из аптеки…       Разозлившись опять на кого неизвестно, он схватил его и выбросил в мусорку…       То, что время близилось к обеду, он понял только когда достал из заднего кармана неизвестно какими судьбами уцелевший телефон и взглянул на дисплей…       Первым делом набрал Намджуну. Но абонент оказался снова недоступен.              Он что, до сих пор не купил новый?              Понимая, что за руль ему пока нельзя, он чертыхнулся. При мысли о такси — поморщился от заранее укачивающей тошноты… Выход был только один — звонить отцу Джуна и пробовать хоть так связаться с другом.       Старший альфа Ким на звонок ответил, вот только по голосу было слышно, что не всё гладко у них там, в «королевстве»…        Решив, что не будет бежать впереди событий и уж тем более торопить их, Хосок отправился в душ, где и замер неподвижной статуей под расслабляющими тугими струями чуть тёплой воды.       И стоило только прикрыть глаза, как видение омеги, стягивающего через голову застиранную футболку, заставило снова подавить рвущееся из груди рычание.       Ким Тэхён       Сокджин рассказывал хлопающему на него глазами Тэхёну, что всё теперь у них будет по другому.       — Нам нужно собрать наши вещи, Тэхён-и! Джун приедет скоро, а мы опять не готовы! — Сокджин тихо засмеялся, а Тэхён закусил до боли губу…       Эта его привычка не осталась незамеченной, и Джин тут же замолк и перестал суетиться:       — Ты не веришь, что ли, мне?       — Я верю, Джин-и… Тебе я верю. Я не верю этим богатым альфам.       — Ты что! Джун-и совсем другой! Он такой… Надёжный и честный! Он мне всё-всё про себя рассказал!       В комнате собирающийся в новую жизнь Сокджин уже навёл такой бардак, что убирать теперь им придётся пару дней, а Тэхён боялся даже заговаривать об этом…       Господи, сделай так, чтоб этот «Джун-и» пришёл за Джином! Ведь если этого не случится… Как Тэ будет успокаивать друга? Что они вообще тогда будут делать?       Они успели собрать кое-какие вещи и дорогие сердцу безделушки, вроде парных кружек-сердечек с отбитыми ручками и фенечки из бисера, которые делали ещё в приюте…       Оба приютских чемодана стояли на разворошенной кровати Джина, а Тэхён сидел на своей, ел уже второй рамён и приканчивал вторую пачку лимонного печенья. Он двое суток почти был без еды. На одной воде с таблетками и витаминками держался.       Зато выспался и нога почти не болела…              В обед Джин отказался от еды…              И чемоданчики перекочевали на стол, потому что омега улёгся на свой топчан и отвернулся к стене…       Позже пришёл господин Сону, принёс в кастрюльке горячее рисовое варево и, повздыхав, глядя на беспорядок у омег, отправился восвояси.       Вечером Тэхён кое-как уговорил друга попить сладкого чая. А их пожитки отправились на своё место: на полки за занавеску, чтоб не мозолили глаза.       Уснуть ночью Тэхёну не давали лезущие в голову мысли, воспоминания о двух последних днях, проведённых в чужом богатом доме и… Тихий плач Джина.       У Хосока был очень красивый дом… В сто раз лучше, чем маленький коттеджик директора приюта, который когда-то казался мальчикам-омежкам дворцом…       И машина была у альфы, сразу видно, что дорогая… А уж омега, который неожиданно приехал, был так красиво одет, что никакие манекены в витринах дорогих магазинов и близко не стояли…       В холодильнике было полно еды. Тэхён хорошо рассмотрел дорогие банки и упаковки со всякими мясными деликатесами. И фрукты в прозрачных пакетах. Много… Фрукты у них любил Джин-и. Тэ всегда отдавал ему обеденные яблоки в приюте…       Джин всхлипывал, но Тэхён не торопился его успокаивать — пусть выплачется, зато потом будет полегче.              Они многое пережили вместе… Как-нибудь всё наладится. Джин вроде не кашляет, а носом шмыгает — потому что ревёт.       Тэхёну было очень его жалко… Чтоб он сам когда-нибудь поверил в любовь альфы? Да никогда!       Все истории, которые он знал из жизни, никогда не заканчивались хорошо…       Пусть Джин-и поплачет. А утром они встанут, попьют чай с печеньем, там осталось ещё много пачек — они хорошо запаслись на течку Джина. Потом уберутся в комнате. Выметут вместе с сором и грязью все воспоминания о богачах-альфах, так нагло вторгшихся в их скромную жизнь…       Он не помнил, как провалился в сон, но, проснувшись, почувствовал себя отдохнувшим. Нога немного ныла, но на такую боль он даже не стал обращать внимания. Жаль, таблетки пришлось оставить в доме у альфы: они очень помогали…       Но если бы забрал, то Хосок точно бы объявил его вором!       А Тэхён никогда в жизни не брал чужого…       В приюте другие омеги воровали друг у друга, и это вызывало у Тэ такое отвращение, что, прослышав о подобном, он не мог общаться с этими мальчиками — брезговал.       Джин продолжал лежать лицом к стене. Ну хоть не плакал больше. На предложенный Тэхёном чай только плечами дёрнул.       Тэхён в ответ пожал своими. Не хочет, как хочет. Но это — пока. Уж он накормит его в обед!       Сейчас он соберётся и сбегает в магазинчик за углом их дома, где продают мягкие булки с посыпкой, как любит Джин.       И пусть он потратит все оставшиеся деньги! Хорошее настроение Джин-и ему важнее… А послезавтра уже выдадут пособие… Потом Джин вернётся в ресторанчик мыть посуду… Должен же хозяин понять их? Заживут…       — Джин-и, я сбегаю в мини-маркет на углу проспекта? Ты не закрывай дверь. Я быстро!       Тэхён долго ждал, когда Сокджин ему ответит, но тот так и не прореагировал на его слова. Так и лежал, не поворачиваясь.       «Сбегаю» — это было легко сказать. Туго затянутая щиколотка, конечно, болела меньше, но бегать Тэхён точно пока ещё не мог. Шёл, прихрамывая, стараясь как можно меньше нагружать больную ногу: да и торопиться ему было в принципе некуда.              Весь путь до проспекта и обратно занял у него около часа.              Зато из бумажного пакета вкусно пахло свежей выпечкой, а хозяин даже угостил Тэхёна двумя пакетиками кофейного напитка…       Вывернув из-за угла барака, Тэхён вздрогнул. Прямо напротив их подъезда стоял большой чёрный автомобиль, перегораживая своими широкими габаритами всю улицу.       Сердце пропустило удар…       Тэхен почему-то сразу понял, что это к ним с Джином посетитель.              Неужели альфа сдержал обещание?       И как к этому относится?              Прижимая к груди пакет, он заковылял быстрее и, кивнув стоящему у входа почему-то растерянному господину Сону, нырнул в подъезд.       Он не ошибся.       Гости были действительно к ним…       Вот только что здесь делал директор их бывшего приюта, топтавшийся у двери их комнаты?       — А вот и второй воспитанник, которого мы ждём, — директор омежьего приюта подтолкнул Тэхёна внутрь каморки…       Джин стоял напротив незнакомого невысокого альфы и упрямо качал головой:       — Подождите… Я не понимаю…       Увидев, что Тэ уже с ним рядом, омега выдохнул:       — Тэхён-и… Мне сейчас рассказывают какую-то нелепую историю о том, что я богат. Что теперь я — богатый… Как я могу быть богатым?       Тэхён же смотрел на Сокджина и качал головой. У того были зареванные глаза, распухший нос и раздувшаяся верхняя губа, которую он всегда прикусывал, когда плакал.       Это значит, что стоило Тэ выйти за дверь, как Джин, похоже, дал волю эмоциям и ревел власть…       — Господин Мин, — директор их бывшего «дома» обращается к альфе, в руках у которого цветные папки с бумагами. — Эти двое всегда вместе, не разлей вода. Вы уж расскажите ещё раз…       — Я и сам вижу, что господин Ким Сокджин не в «форме». Меня зовут Мин Юнги, — альфа смотрел теперь прямо на Тэхёна. — Я адвокат и душеприказчик господина Кима Кенсу. Мой клиент скончался полгода назад и в завещании все оставил своему родственнику… Племяннику, перед которым чувствовал себя на смертном одре виноватым. Он не взял под свою опёку омегу Ким Сокджина, единственного сына своего единственного брата, а позволил отправить мальчика в приют… Все мы когда-нибудь признаём свои ошибки. И зачастую уже не можем ничего исправить.       — Вы сейчас говорите про наследство, которое оставил мне старший брат отца? — Сокджин вдруг «отмер».       И губы альфы, которого зовут Мин Юнги, тронула приятная улыбка.       — Всё именно так.       — Он оставил мне деньги? — Сокджин переглянулся с Тэхеном: ничего себе им повезло!       — Он оставил вам миллионное состояние, акции, облигации, недвижимость по всему миру. Огромный концерн, приносящий ежегодный доход…       Сокджин захлопал длинными ресницами:       — Мне?       — Вам. Детей у господина Кенсу не было. Вы его единственный кровный родственник…       Теперь, рот разинув, друга разглядывал Тэхён. Так, как будто впервые видел…       — Не могли бы мы уладить все дела в моем офисе, господа? — Мин Юнги выглядел слишком лощеным, и если бы не присутствие директора приюта, которому омеги привыкли доверять, то Тэхён поостерегся бы садиться к нему в машину…       — Но я не могу никуда отсюда уезжать… Вдруг Намджун… — Сокджин все это время разглядывал кулёк из газеты, в котором Тэ так и прижимал к груди выпечку. — Намджун…       Сокджин протянул руку к фотографии в газете и, отобрав у Техена покупку, развернул газетный лист, вываливая на стол булки.       — Здесь пишут, что вчера состоялась помолвка господина Ким Намджуна, альфы… И омеги, господина Лу Эли… Он не пришёл… Вот почему он не пришёл, Тэхён-и. Я такой дурак…       Побледневший Джин отвернулся от разглядывающих его людей в комнате, а Мин Юнги опять вздохнул — его мало трогала разыгрывающаяся трагедия.       — Нам нужно подписать бумаги, господин Ким… Вчера исполнилось полгода со смерти вашего дяди, и они обрели юридическую силу. Хорошо, что ваш директор помог мне найти вас…       Сокджин аккуратно свернул газету и, не выпуская её из рук, поплотнее укутался в драную кофту, кивнул и молча пошёл на выход.       Тэхён сразу понял, что сюда они вряд ли вернуться. Поэтому схватил «сиротские» чемоданы: благо они собраны и ждали с самого утра «отправки», забрал ключи от комнаты: свои и Джина, и тоже поторопился на выход, где отдал их старику Сону. Тот согласно, часто заеивал Тэхёну и даже успел прижать его к себе на секунду, прошептав: «Дай Бог, мальчики!»       Сокджин стоял рядом с машиной, и, глядя в пустоту перед собой, ждал Тэхёна.       Адвокат помог загрузить чемоданчики в багажник и дождался, когда все рассядутся: директор впереди, Тэ и Джин на заднем сидении…       Тяжёлый автомобиль покинул территорию барачных построек фабрики так поспешно, будто понимал, что он не вписывался в местный унылый колорит своими глянцевыми боками.       Ким Намджун       Он доехал до особняка Хосока, не дозвонившись ему с телефона таксиста, который тот, поворчав, всё же протянул ему, усевшемуся на заднее сидение.       Добравшись до дома друга и, оставив опять же ворчащего водителя, Намджун разбудил всё это время бессовестно спящего Хосока и отправил того рассчитаться за такси по двойному тарифу, как и обещал недовольному пассажиром в мятом костюме, водителю.       — Возьми меня личным шофёром, Нам? И я сколочу себе состояние на двойных тарифах!       — Не сколотишь. Я — банкрот.       — Лу оказались настолько кровожадны?       — Я не подписал контракт, и отец меня выставил, грозя лишением наследства. В общем с голой… Вернее, в твоём костюме…       — Мой счастливый костюм не принёс тебе счастья? Странно… Именно в нём я собирался жениться на Хью.       — Именно в нём я не женился на Лу Эли с его тощей задницей. Так что подтверждаю: костюм приносит счастье.       — Ох и зол на тебя, должно быть, мистер Ким! — Хосок зевнул и потянулся, обнажая кубики пресса из-под задравшейся футболки.       — Хос! Давай быстрее собирайся. Там Джин, наверное, с ума сходит, куда я пропал!       — Кстати, а куда ты пропал? Я не мог тебе дозвониться! Вчера был день рождения Чхве…       — Слушай… Дай мне ключи от машины? Тебя ждать — гиблое дело!       — Давно стал такой нетерпеливый, Нам? Учись ждать! В жизни всякое может пригодиться. К тому же я уже готов! Поехали, чего расселся как у себя дома, как в своём костюме?       — И поеду сейчас, как в своей машине, если ты ничего не забыл, спорщик!       До заброшенного барака фабрики в Ахене они добрались быстро, и Намджун чуть ли на ходу вывалился с пассажирского сидения, стоило Хосоку притормозить у знакомого подъезда.       Не дожидаясь друга, Джун рванул внутрь и влетел в открытую дверь с улыбкой самого счастливого человека:       — Джин-и!       На него удивлённо уставился разбирающий вещи омег господин Сон.       — Что ты орёшь? Или забыл, что в нашем районе надо вести себя тихо, не привлекая внимания?       — А где Джин? — ямочки на щеках пока ещё не успели исчезнуть.       — Нету их. Уехали два часа назад.       — Куда уехали?       Хосок появился в дверях как раз, когда по инерции улыбающийся Намджун задал этот вопрос. И прежде чем пожилой омега ответил, у него как-то неприятно ёкнуло в груди…       — А я откуда знаю? Взяли чемоданы и были таковы! Оба… Мне вот ключи отдали. Сказали, что не вернутся!       — И вы не знаете куда… — это спросил уже Хосок и почувствовал, как предательски захрипел голос.       — Откуда мне знать? Может, в саму Америку? Они давно хотели! Деньги копили…       — В Америку? Почему в Америку… Зачем им в Америку?       — А почему бы и не в Америку? Чем они хуже людей? Куда захотели, туда и поехали! — Сон продолжал разбирать какие-то тряпки.       — В Америку лететь надо…       — Значитца — полетели! — припечатал омега рукой по стопке сложенных им полотенец.       — Когда они ушли?       — Говорю, два часа назад!       — С чемоданами?       — Ага…       — Не стой столбом, Джу! Поехали. Найдём мы их сейчас…              Они колесили по району, медленно объезжая остановки общественного транспорта. Тормозили у всех дешёвых забегаловок и неприметных отелей. Даже нашли ресторанчик, в котором предположительно работал Джин…       — В Америку, блять! Поехали в Инчхон, что ли? Оттуда улетают самолёты в Штаты…       Но Намджун только покачал головой:       — Не было у них денег на самолёт. Если бы были накопления, то Тэхён потратил бы их на лекарства для Джин-и, а не слонялся бы в поисках бесплатной аптеки-станции…       — Ну куда могли деться два омеги с чемоданами средь бела дня?       Хосок припарковал машину у обочины. Они уже расспросили всех, кто, по их мнению, мог бы видеть омег: дремлющих попрошаек, мальчишек, которые моют машины на перекрестках, скучающих продавцов уличной еды…       Никто их не видел.       Теперь парни сидели в машине и молчали.       — Может, сходить «дожать» старика-омегу? Денег предложить или припугнуть… Не верю я ему.       — Нет. Думаю, не знает он ничего…              — А я схожу… — Хосок не выдержал напряжения, завёл мотор и тронулся, чтобы снова свернуть в злополучный двор.       Они застали господина Сону все ещё в каморке омег. Вот только теперь там было всё чисто убрано и вещи были разложены по местам.       — Господин… — Хосок не смог сразу вспомнить имя старика, — Нам очень важно найти их… Поймите. Вот Намджун, истинный альфа Сокджина, а мне очень нравится… — альфа покосился в сторону друга, покраснел и скороговоркой поговорил. — НравитсяТэхен… Помогите нам? У нас деньги есть…       Омега, кряхтя, уселся на один из топчанов и, устало вздохнув, повторил:       — Не знаю я, куда они подались… Уж истинному бы я сказал! Мы с моим стариком тоже истинные. И, скажу я вам, это хоть и тяжкий груз, но… Что я, не понимаю разве…       Джун окинул взглядом комнату и даже отдёрнул самодельную занавеску: чемоданов не было… На одной из полок лежала нетронутая пачка печенья и он забрал её, прежде чем вышел на улицу следом за Хосоком.       А сгорбившийся господин Сону только ниже склонил голову к груди.       Он как никто знал, что такое стать «заложником» истинности. Его больной альфа вот уже десять лет был прикован к постели, а он — к нему.       Ничего! Молодые — отболит…       Намджун не остался ночевать у Хосока. До дрожи хотелось уединения.       Ему нужно было время обо всем подумать и решить, что он может предпринять для того, чтобы найти Сокджина и его друга.       Куда было деваться омегам без гроша в кармане в мегаполисе?       Злость накатывала и отпускала…              Зачем он послушал Хосока? Как у него хватило ума уйти без Джина… Где теперь его искать? Как теперь без него жить… Зачем без него жить?       Бессонная ночь дала о себе знать. Но, спускаясь утром на первый этаж, он не ожидал увидеть сидящего в гостиной отца, читающего газету. Стопка свежей прессы лежала и рядом с ним на диване.       — Я рад, что ты одумался, Намджун, и пришёл домой. Посмотри! Газетчики не могут успокоиться. Второй день на первых полосах пишут о слиянии двух концернов и публикуют фотографии с помолвки!       — Которой не было… — прошептал Намджун.       — Было — не было, — не их собачье-писачье дело! — старший альфа довольно рыкнул. — И пора уже нанять тебе прислугу. Кофе некому подать…       Господин Ким подошёл к безвольно опустившему плечи Намджуну и, приобняв, ободряюще похлопал его по спине:       — Горжусь твоим решением!       Он ушёл , так и не заметив, как плохо было сыну, который разглядывал своё лицо на первой странице раскрытой газеты. Там, на снимке, он был ещё счастлив, поэтому и улыбался в камеру...              Он найдёт Джина, сколько бы времени и денег на это не потребовалось. Деньги, а с ними и свободу действий ему может обеспечить только брачный контракт с Лу… Значит, придётся всё-таки жениться на тощезадом Эли.