За час до любви

Ким Намджун

      Джун поднялся к себе, как только по рекомендации Хосока договорился с одним из владельцев частного сыскного бюро, которое занималось «особым сбором информации», а если попросту, то — компроматом на конкурентов. Этот вариант в данных обстоятельствах подходил как нельзя лучше.       Тот, кто искал уязвимые места — всегда докапывался до самого грязного белья, в отличие от того, кто заинтересованно лез в чужую личную жизнь, собирая сплетни и слухи.       Отличалась, конечно, и стоимость услуг.       Сумма, которую запросил авансом молодой улыбчивый альфа, явившийся спустя час домой к Хосоку, заставила хмыкнуть даже равнодушного к деньгам Намджуна, которого не волновала цена.       Его беспокоили только сроки.       — Я должен знать, что вас интересует вообще и конкретно.       — Всё. Абсолютно. Цифры. Даты. Имена. Личное досье. Ближний круг. Это в первую очередь. Это — самое срочное.       Парень-детектив не был новичком в деле, поэтому быстро кивнул:       — Главное — частная жизнь владельцев компании, а потом уже всё остальное? Это самая простая задача, господин Ким.       — Если знать, где искать… — пробормотал Намджун. — Я не сказал самого главного. Мне нужны практически пошаговые отчёты и постоянная связь.       Черноглазый альфа-детектив, представившийся Мун Джином, опять кивнул:       — Слежка? И за одним, и за другим объектом?       — Не тотальная, конечно… А просто — где бывают. Как часто. Чтобы не исчезли никуда вдруг. И, да. Всё это из серии — «частная» жизнь. Если в какой-то момент мне понадобиться углубленные отчёты по бизнесу, я сразу скажу.       — Я вижу ваше нетерпение, господин Ким. Через два часа я скину вам на почту классические досье на владельцев «Ким и Ким». А потом мы сориентируемся.       Намджун кивнул и как-то медленно, по-стариковски, опустился на низкий диванчик.       — То, что наше с вами сотрудничество…       — Вот уж точно, о чём вам не стоит беспокоиться. Мы не самоубийцы. Наша фирма «на плаву» уже второй десяток лет, и каждый её сотрудник знает, чем он занимается и чем грозит утечка информации, — Мун получил задание. И всё чего он хотел теперь — не успокаивать клиента, а уже начать отрабатывать «космический» гонорар.       После его ухода Намджун только и делал, что всё так же «вбивал» в поисковики деятельность компании омег и с жадностью разглядывает официальные снимки с публичных мероприятий, которые посещал Ким Сокджин, один из владельцев «Ким и Ким».       То, что омега — человек не публичный, было понятно сразу. Лишь на редких кадрах его можно было увидеть на обязательных общих снимках, и то, если знать кого искать, вглядываясь в многочисленные лица…       Теперь Намджун знал.       И каждый раз мгновенно вычленял красивое, чаще всего неулыбающееся лицо из «толпы».       Он ни капли не изменился, тот мальчик-омега из трущоб Ахена. Просто переоделся в деловой костюм и зачесал по-модному волосы. Несколько снимков — очень чёткие, будто специально для Джуна. И он всматривался в родные, легко узнаваемые черты…       Отвлёк от интересного занятия звук пришедшего на почту письма, и Намджун впервые взглянул на время. Прошло ровно два часа.              Что ж. Точность и пунктуальность господина Муна делало ему честь.              «Досье» так же не разочаровало. Всё было чётко, по делу. Разбито на параграфы и абзацы… Были приложены даже таблицы с датами и событиями.       А Намджун с первой строчки проживал ещё раз свою жизнь за тот промежуток, когда он «не жил» без Джина. И теперь вдруг, всё то давнее обрело смысл.              Вот... То лето, когда он ещё надеялся на то, что найдёт омегу. Тогда ещё как-то можно было «дышать» живя надеждой. А его Джин лежал в палате перинатального центра за десятки километров от трущоб Ахена…       Осень… Джун хорошо помнит ту промозглую осень и начало той пасмурной первой зимы без истинного. А Джин, оказывается, носил его сына…       Потом у Намджуна — клиника и почти полная потеря себя, а Джин выживал и карабкался, борясь за жизнь…       И большое «белое» пятно длиною в год у них тогда было одно на двоих. Как и «пробуждение» год спустя…              Координаты офисов, производств и частной жизни с точными и подробными адресами: сухие цифры номеров домов и раскрытая тут же вкладка с картами Сеула.              Здесь, вот здесь… И здесь. Пальцы дрожат, отслеживая места и возможные маршруты…       И больной, пульсирующей в висок точкой — они ведь могли случайно пересечься…       Почему не случилось? Почему так было кому-то угодно?

Ким Тэхён

      — Отпусти уже его ноги, Юнги! Он приходит в себя…       Тэхён силой вырвал одеяло из рук альфы и тут же забыл о его присутствии.       — Чимин-и? Не бойся. Это я! Посмотри на меня, — он суетился вокруг наконец-то «раскрытого» кокона. — Ты у меня дома. Мы вчера с тобой… Ну вот. Узнал?       Юнги пялился на вылупившуюся из кокона-одеяла «бабочку» и неожиданно для себя громко сглотнул, чтобы увидеть, как быстро исчез в дверном проёме слетевший с кровати и «с катушек» мелкий омежка, а за ним побежал Тэхён.       — Чимин, — Тэ старался как можно спокойнее говорить со своим «приёмышем», застывшем у входной двери. — Ты чего? Ты у меня дома. И ты заболел. Доктор не приходил пока. Тебе лежать надо. Куда ты собрался? Я же говорил, что никто не причинит тебе здесь вреда.       Юнги появился в арочном проходе как раз на последних словах. Потёр указательным пальцем под носом и привалился к косяку плечом, складывая на груди руки.       — Не знал, что у тебя гости, Тэхён. Мог бы и предупредить.       — Ты испугался господина Мина, Чимин? Не бойся. Он мой хороший друг, и он пришёл по работе. Просто ты упал от слабости, а он помог тебя донести.       — Простите, — наконец донеслось от двери. — Я от неожиданности.       И в этот момент раздалась трель звонка от консьержа…       Заорал даже Юнги, в объятия которого бросились и оба закричавших омеги.       — Просто пиздец! — выдохнул замолчавший на мгновение после своего крика лучший юрист Сеула, прижимая к себе парней.       Тэхён, держась за сердце, выдохнул:       — Доктор Лигай пришёл.       — Очень кстати… — намекнул Юнги на общее «помешательство» и неосознанно поглаживал по спине малыша-омежку, пока Тэ отвечал на звонок домофона и открывал дверь для доктора.       Пока врач осматривал Чимина и брал у него всевозможные пробы и анализы, Тэхён сжато рассказал Юнги, откуда взялся омега.       Мин только головой покачал:       — Теперь понимаю, почему ты про него не сказал… Ты вообще в себе, Тэ? — голос альфы после секундной заминки перешёл в угрожающее рычание. — Ты притащил домой омегу с помойки! Ты хоть понимаешь, что таких, как он, специально подсылают втереться в доверие? Он наверняка связан с какой-нибудь шайкой!       — Какой такой — как он, Юнги?       — Миленький, нежный и беззащитный, блять!       Тэхён обиженно поджал губы, но и спорить не стал: ведь альфа был сто раз прав.       — Ну не мог я оставить его в парке, Юнги-я… Я что, мало бомжей видел? А ещё он взялся как будто ниоткуда, и смотрели на него все как на… Добычу. Может он и станет наводчиком когда-нибудь, но не в этот раз.       — Ладно. Свяжусь по своим каналам с полицией. Хоть фамилию его знаешь?       — Он только имя назвал.       — В каком парке еду раздавали?       — Ёойдо…       — Нда… Набережная длинная, — Юнги сделал пометки в телефоне.       Он ненадолго задумался, чтобы описать внешность омеги и невольно улыбнулся, от чего у Тэхёна поползли вверх брови: не часто доводилось увидеть такого Мина.       — Метки у него есть?       — Что?       — Особые приметы, Тэ. Родинки, шрамы, татуировки, метка альфы?       — Я не разглядывал. И в голову не пришло…       Юнги махнул на него рукой и вернулся в гостиную.       Тэ озадаченно посмотрел ему вслед и, пожав плечами, пошёл подслушивать под дверью гостевой.       Доктор Лигай был их «семейным» врачом, и доверяли они ему безоговорочно.       Из-за закрытой двери доносились голоса, и Тэхён слышал, как его подопечный отвечал на вопросы доктора: значит, тот нашёл к омежке «ключик».              В гостиной Юнги уже снова был погружен в работу, и Тэхён, чтобы не мешать ему, уселся подальше, окунаясь в мир каталогов, рекламы и прейскурантов.       Никто так тщательно не выбирал подарки своим близким, как Тэхён. Он умел порадовать, угодить и удивить каждого…       Вот, к примеру — Юнги. Тэхён точно знал, что он любит шарфы и свитера с высоким горлом. Да и свитера эти у него имеющиеся, он знал наперечет: четыре… И альфа выбирал их себе сам.       А вот перехваченный Тэхёном взгляд, когда Юнги заинтересованно обернулся на кутающегося в пуховый шарф какого-то прохожего, Тэ запомнил. И уже заказал такой для Мина…       С Иджуном вообще не было проблем. Все письма, что мальчик писал Санте, он приносил на проверку от ошибок Тэхёну… Так что исполнять желания племянника было проще простого.       Доктор был у Чимина долго.       Появившись в гостиной, объяснил, что дожидался, когда пациент уснёт. Усевшись в кресло, пожилой альфа улыбнулся Тэхёну:       — Вы поступили очень правильно, Тэхён. Если бы не вы, то пусть и не этой ночью, а через пару недель мог бы настать плачевный финал… У меня были две новости: плохая и хорошая. Хорошую я только что озвучил и добавлю: при надлежащем уходе и подобранных после результатов анализов лекарствах парень пойдёт на поправку… Плохая в том, что пока я не смогу его забрать ни в клинику, ни определить в другое место… Раз уж вы взяли на себя такую ответственность, Тэхён, то придётся вам потерпеть пару недель.       — Рождество…       — Завтра будут готовы анализы, и я смогу точно вам сказать, нужно ли будет ему, вам, — доктор метнул взгляд на Юнги. — И вам, господин Мин, избегать контактов с окружающими.       У Юнги челюсть отпала.       — Только не говорите, доктор Лигай, что я застрял тут в гостях до Рождества…       — Завтра, молодые люди. Поговорим завтра. Я взял у вашего подопечного все анализы. Результаты — завтра. Не сейте панику заранее.       После ухода доктора, Тэхён с тоской посмотрел на Юнги.       — Откуда закажем ужин? Какую кухню хочешь?       Ответить Мину не дал телефонный звонок и он проворчал в трубку:       — Меня захватили в плен неизвестные микробы, Иджун-и. Дай, пожалуйста, трубку папе, — и, услышав голос Сокджина, стал оправдываться. — Я не знаю, почему он не отвечает. Сидит вон глазами лупает… Притащил в дом заразного бродяжку и приковал меня «наручниками к батарее»… Сейчас.       Юнги отнял трубку от уха и бросил её через комнату, попадая прямехонько на колени Тэ, поясняя при этом:       — Джин. Тебя.       — Да. Да. Был доктор. Юнги сам припёрся. Не пускай Сону к нам. Закажем сейчас ужин и пойдём спать… Что нам ещё остаётся? Вы в «Баскин Роббинс»? Он до такой степени себя хорошо вёл? Повеселитесь там…       Тэхён встал, чтобы вернуть телефон альфе:       — Я бы тоже заказал мороженое…       — Ну уж нет! — Юнги вместе с телефоном отобрал и планшет у Тэ. — Раз уж я тут застрял, то мне нужен плотный ужин и… Новая зубная щётка.

Чон Хосок

      Как только Намджун ушёл, Хосок буквально рухнул в кресло в своей гостиной. Он не мог предугадать реакцию друга на такие новости и теперь был крайне поражён его спокойствием или хорошо сдерживаемыми эмоциями.       Прикрыв глаза ладонью, он прокручивал раз за разом взгляды Намджуна: на него, на фотографии омег, на известие о сыне.       Никаких оттенков «безумия» или одержимости. Джун остался верен себе. Был собран, сосредоточен и… Спокоен?       Хосок сто раз похвалил себя за то, что не проболтался другу за несколько дней до гона и удержал язык за зубами, пока они «раздуплялись» после.       Похоже, именно удачно выбранный момент, когда альфа только отошёл от бешеного ритма гона, и послужил его уравновешенному восприятию неожиданного.       Странным показался было один момент, но вспомнить, о чём шла речь тогда, Хосок никак не мог. Надеялся только, что вспомнит, когда и сам успокоится.       Потому что у самого внутри если и не бушевало пламя, но разгорающаяся искра предчувствия спонтанно вспыхивала.       Ким Тэхён и Ким Сокджин — полноправные владельцы крупного бизнеса в энергетическом, коммуникационном, финансовом, страховом, строительном и химическом сегментах.       Это какой же ангел-хранитель стоял за спинами сирот-омег, чтобы из грязи — в чеболи?       Хосок не просматривал пока их деятельность с юридической точки зрения: судя по сделке фабрики в Ахене, всё у них более чем в порядке. Один грамотный юрист чего стоит. Надо покопаться в их юр.отделе…       Хосок пресёк сам себя на этой мысли. А что он, собственно, собирался искать? Их интересы пересеклись случайно, и вряд ли в будущем возникнет подобное.       Единственное, что он мог хотеть от отдела юристов «Ким и Ким» и Мина Юнги в частности — это поучиться как вести дела.       А ещё был «занозой» сидящий в груди омега…              Ким Тэхён.              И пусть Хосок понимал, что интерес поддерживается тем, что, помогая Намджуну, он невольно то и дело вспоминал о втором «потеряшке», и только поэтому ещё не забыл его…              Только поэтому?              Хосок усмехнулся. Он даже сейчас врал себе. А стоило давно принять как факт, что хотел он найти этого парня ничуть не меньше, чем друг своего «Джин-и».       Прокручивать в голове слайдами события тех трёх дней долгие семь лет — это ли не доказательство его… Любви?       Ведь по другому он не мог интерпретировать своё чувство. Не мог и не хотел.       Хосок, который слышал часть разговора Намджуна с сыскарём, еле подавил в себе желание подняться к другу перед сном — именно в это время тому должны были скинуть первую информацию. Посчитал правильным, что Наму нужно побыть одному…              Ирония…              Он, который всё это время был рядом, который поддерживал, успокаивал, не позволял сдаваться, теперь отступил, оставляя личное пространство Джуна свободным.       Ведь…              Друг познаётся в беде?

Ким Сокджин

      Проблем с альфами у Сокджина никогда не было. По двум простым причинам.       Во-первых, они никоим образом не волновали его. Вообще. Даже в мучительные течки хотелось всегда одного определённого альфу. И он свыкся со своим положением. Приспособился. Выработал уже целую систему, как проходить через эти неприятные периоды. Какие и когда пить подавители, дозировки, добавки, обезболивающие. Только пару раз за всё время не обошлось без клиники. И оба раза из-за воспаляющейся метки.       Собственно, «метка» и была той второй причиной, по которой у молодого и невероятно красивого омеги не было никаких романов и интрижек. Феромонами сильного альфы, пометившего «своё» от Джина несло за несколько метров. И этот «невзаимный» неинтерес и исключал из жизни омеги любые намёки на отношения и даже флирт.       Сокджина больше беспокоило то, что Тэхён вёл себя совершенно так же, как он сам. То есть: не интересовался альфами и давал понять, что никакие потуги с их стороны ему не интересны.       Так что желания подрастающего Иджуна он вполне понимал. Когда вокруг взрослые омеги ведут себя так, что присутствие альф в жизни совершенно необязательно, то поневоле задумаешься о том, что кроме Санта Куллосу никто им и не поможет…       — Ты же не любишь шарики с клубничным вкусом, Джун-и? — Сокджин видел, как мальчик вяло возил ложкой в креманке, но упорно доедал мороженое.       — Это потому, что ем не я, а как будто хён. Как будто он пришёл с нами…       — Ну, если ты рассчитываешь после порции хёна на свою шоколадную, то спешу тебя разочаровать: ты её не получишь.       — Папа, я уже большой. И мне важнее, чтобы хёну было вкусно.       Джин только закатил глаза. У мальчика действительно был «скачок», слишком уж он переосмысливал всё происходящее вокруг.       За окном стояла сказочная погода. Такое бывало редко. И из кафе не хотелось уходить по простой причине — слишком красиво падал хлопьями снег за окном, укутывая уютом в этот вечер омегу с сыном.       — Повезло хёну. И Юнги у него, и господин Сону, наверное, уже там, и новый друг… Играют теперь себе в «Монополию» и не грустят о нас.       — Нельзя называть господина Мина — Юнги…       — Вот и неправда! Он сам мне так велел!       Сокджин только головой покачал.       — Папа. Ведь Юнги — альфа. Почему он не пожениться на хёне?       — Для того, чтобы создать семью, нужно, чтобы омега и альфа любили друг друга, сынок.       Настала очередь вздыхать Иджуна:       — Очень плохое правило. Неправильное.       — И что же в этом правиле не так?       — Если ты и мой отец не любите друг друга, и я не нужен ему, то тебе-то я зачем?       — Джун-и…

Пак Чимин

      В Сеул он приехал с Чулином и Хали.       Точнее, ехал с омегой Чулином и альфой этого омеги по имени Хали. А может, это и вообще были выдуманные имена…       Он и познакомился с ними на вокзале в Чонсоне, где ночевал три ночи подряд, когда их с папой дом снесли, выплатив Чимину мизерные отступные…       Папа умер полгода назад. Омега какое-то время ещё перебивался случайными заработками. Но с потерей жилья исчезла даже призрачная надежда на благополучие…       Он познакомился сначала с Чулином.       Омега сам предложил ему кофе в пластиковом стаканчике, и они разговорились.       Потом пришёл с «работы» альфа Чулина и даже принёс омук, которым угостили и Чимина.       Весь следующий день Чимин уже сам таскался за Чулином и даже перестал ощущать себя одиноким и беспомощным. Впервые за последнее время.       На третий день Хали заговорил о том, что ему предложили хорошую работу в Сеуле и даже жильё. Но вот пока им не на что добраться до столицы… А там и работу перехватят.       Новые приятели: и альфа, и омега выглядели весь вечер расстроенными. И потихоньку то и дело вздыхали украдкой.       А когда они снова поделились с ним едой, Чимин решился. Он сказал, что у него есть деньги, оставшиеся от компенсации за жильё. И что им точно хватит на билеты до Сеула и даже на первое время…       Они пили чай в маленьком закутке вагона и обсуждали своё возможное будущее. Чимин и не заметил, как уснул под стук колёс. А когда его разбудил смотритель вагона в Сеуле, то никак не мог сообразить, что происходит…       Он был укрыт старым пальто Хали и только когда посмотрел на свои озябшие ноги, то все понял.       С него сняли и почти новую тёплую куртку, и даже удобные утепленные кроссовки, оставив взамен растоптанные рабочие ботинки альфы… Без шнурков.       Денег при нём, понятное дело, не было.       И снова он оказался на вокзале, но уже в Сеуле.       И если в Чонсоне ему приходилось бояться, то здесь он просто шарахался от каждого, наученный горьким опытом. Он продержался неделю, сначала на полном голоде, а потом однажды допил за кем-то из спешащих пассажиров оставленный кофе… Вкус этого кофе Чимин уверен, что будет помнить всю жизнь.       Весь ноябрь он шлялся по вокзалу, но как ни старался быть незаметным — его заметили. И нет, это были не служащие вокзала, а такие же, как и он бродяжки.       К нему, наверное, присматривались. И однажды мальчишка-оборванец подошёл к нему и сказал, что с Чимином хотят поговорить по поводу обитания его на чужой территории.       Альфа, к которому привёл его мелкий, сразу озвучил, как и чего он хочет взамен от Чимина, если тот хочет продолжать жить на «сытном» месте.       Естественно, секса...              И начались скитания омеги по большому городу…       Если ноябрь замучил плохой погодой, то декабрь решил омегу, видимо, доконать… Он ночевал в тесных уличных закутках, забившись в любую подходящую щель, за мусорными баками. Вечерами выбирал места, где публика гуляла допоздна и напивалась допьяна, чтобы ему перепадало съестное…       Однажды он увидел, как в парк приехал фургон с зелёными логотипами благотворительной организации и издалека смотрел, как раздают еду и пледы.       Сам он в тот день не подошёл — побоялся. Но зато узнал, что по пятницам и средам фургон часто приезжает на этот пятачок в парке на набережной.       До среды он еле дотерпел. Когда фургон приехал к назначенному времени, у Чимина даже сердце заколотилось и уже не от страха, а от предвкушения.       Он не ел горячей еды так давно, что не вспомнить.       Но все-таки и выйти было страшно. Потому что очень часто на улице ему предлагали и еду, и деньги, и даже одежду за опять же… Секс.       И Чимин знал, что однажды он сдастся… Что голод или холод пересилят… Но пока стойко терпел. Декабрь был только начало зимы. Впереди ждут испытания. А у него всё те же ботинки, которые он подвязал, чтобы не спадали с ног, и продуваемое всеми ветрами пальто…       На него смотрели. Некоторых бродяг, а вернее — «по одёжке», он узнавал. Узнавали и его. И альфы скалились в ожидании «когда» и кому удастся сломить его волю.       Получив свою порцию, Чимин растерялся и пока бегал глазами, куда бы ему отойти, чтобы съесть скорее, пока не остыло…       — Пойдём в фургон, — раздалось совсем рядом, и Чимин испуганно оглянулся.       — Там тепло и есть столик…       Это был один из волонтёров, раздающих еду. Омега. И он сразу успокоился и пошёл за ним.       Это становилось его «бедой», потому что, согревшись и съев вторую порцию, Чимин задремал. И опять из сна его выдернул чужой голос…       Квартира была большой, и сразу видно, что жил омега, сказавший, что это его жилье, в «достатке».       Чимин поначалу всё ещё ждал подвоха, а после горячей ванны и пирога махнул рукой на свои страхи.       Даже если его и принудят к чему-либо, так хоть в тепле…       Засыпал он в чистой постели, в чистой одежде и спокойным сном.       И никак не ожидал, что именно отогревшись и немножко расслабившись, его организм решит, что мобилизовывать внутренние ресурсы больше не имеет смысла и свалил его в прямом и переносном смысле с ног…       А вот насчёт «переноса»…       Тэхёна он узнал сразу, как очнулся от обморока: ну, почти сразу.       А вот то, что его тащил на кровать ещё и альфа, заставило его мозг дать команду телу — бежать! И даже направление до входной двери сразу вспомнил…       Очухался потом, конечно. Извинился и дал себя увести в отведённую ему комнату вместе с пришедшим доктором.              Но вот до этого…              Альфа, Мин Юнги (Чимин запомнил имя) прижимал его к себе: сначала защищая, а потом успокаивая. Поглаживания по спине, пусть и неосознанные и не прочувствованные альфой, давали такую негу и удовольствие, что хотелось найти этому внятное объяснение…       Ведь не повело же его от первого встречного, прикоснувшегося к нему альфы?       Доктор долго его осматривал, расспрашивал, даже сделал два болючих укола, после которых снова потянуло в сон.       Только засыпая, Чимин понял, что так спокойно ему не было никогда. Даже при папе… Даже когда был жив отец.