За час до любви

      

Ким Тэхён

             Омежка так и сидел в ванне, когда Тэхён, постучав, заглянул к нему.       — Ты не заснул тут? — он как можно мягче спросил паренька.       — Нет, — голос был простуженным и сипел. — Зачем вы меня привели…       — Ну, чтобы ты не замёрз на улице. Сегодня передавали сильный мороз…       — Почему именно меня? Что я должен буду делать?       — Для начала выбирайся из воды, а то того и гляди отрастишь себе жабры. А потом на твой выбор: пить чай или сразу спать? Но хочу предупредить, к чаю у меня есть пирог!       Как бы не старался Тэхён представить происходящее «обычным делом», взгляд сидящего по горло в пене омеги оставался затравленным.       — Ладно… Одежда, — Тэ хлопнул ладонью по стопке, в которой новое бельё: штаны и футболка. — Для тебя. Твоя комната прямо и налево — там горит ночник. Если передумаешь, приходи на кухню. Завтра решим, как быть дальше…       Омежка появился на пороге кухни-столовой почти сразу следом за Тэхёном: будто боялся опоздать к обещанному пирогу.       «Впрочем, может, так оно и есть…» — Тэхён жестом пригласил его за стол и, пододвинув пустую чашку с забавными зайчатами и такую же милую тарелочку с морковками по ободку.       Улыбнулся, глядя, как распахнулись в удивлении глаза парня, рассматривающего «детскую» посуду.       — Сынишка моего друга часто живёт у меня… И ему позволено заниматься в этом доме и сервировкой, и дизайном, — Тэ кивнул на большой холодильник, увешанный детскими рисунками, которые были пришпилены магнитиками.       Омега в чистой одежде выглядел совершенно по-другому. Проследив за действиями Тэхёна, парень, как и он, взял кусок пирога прямо руками с большого блюда и положил себе на тарелку, только все ещё нерешительно и стесняясь.       — Как тебя зовут? — Тэхён налил ему чай, перегнувшись через стол.       — Чимин… — парень уткнулся в тарелку.       — Расскажешь, почему бродяжничаешь? Или я тороплю тебя?       Парнишка с тоской посмотрел на кусок пирога: если это цена за откровение, то он пока не готов.       — Ну нет, так нет, — Тэхён улыбнулся ему. — Пей чай.       — А ты не боишься приводить в дом чужих? — и всё-таки горло у Чимина было сильно простужено — хрипел.       — Да я и не приводил никогда. Ты — первый, — расспрашивать его Тэхён больше не рискнул.       На вопрос парня отвечал как можно небрежнее, стараясь создавать хороший эмоциональный контакт: спокойный и доверительный.       — А если я украду что-нибудь?       — Ну, смотря что ты решишь украсть… Я знаю цену каждой вещи в этом доме. Если ты утащишь мои часы и найдёшь им хорошего покупателя, то я буду спокоен за тебя: какое-то время ты не будешь голодать.       У Чимина и до этого полыхали щёки, а уж после слов Тэ он покраснел ещё сильнее.       — Я не вор…       — Верю.       Утром Чимин не вышел к завтраку. Ни в семь, ни в восемь, ни ближе к десяти.       Не откликнулся он и на стук в дверь. И только после этого Тэхён решительно вошёл в гостевую комнату. Парень лежал, укрывшись с головой. И на сдёрнувшего с него одеяло Тэ посмотрел мутным взглядом:       — Можно мне ещё немножко поспать? — вытащенного из тепла «уютной норки», из одеяла, которое безжалостно стянул Тэхён, Чимина начало потряхивать.       — Заболел, — констатировал Тэхён, дотронувшись до его лба. — Поспать — можно…       Тэ вышел из комнаты, чтобы позвонить врачу, который всегда наблюдал Иджуна, и теперь только кивал головой, слушая его указания и рекомендации по телефону.       — Пока я не осмотрю его, — доктор напоследок предупредил. — Никаких контактов с господином Кимом и Иджун-и.       «Вот тебе и Рождество!» — Тэхён расстроенно побрёл на кухню, чтобы растворить жаропонижающую таблетку для парня: кажется, такие были в аптечке…

Чон Хосок

      Первый час он тупо ждал звонка от Намджуна. Ведь набрать, например, на телефоне сайт компании — дело двух минут…       Но друг не позвонил. Ни через два часа, ни через пять.       Хосок уже был дома, когда услышал, как на его этаже остановился лифт, (что бывало очень редко) и в дверь забарабанил Намджун — только он мог так бесстрашно дубасить по двери.       — Пустишь? — стоило Хосоку открыть дверь, как Намджун, отодвинув его плечом, вошёл и со стоном стащил с себя ботинки. Его пальто было в мелких капельках воды: растаял в тепле снег, который решил, что он не против подарить Сеулу в этом году «настоящее» Рождество. Джун и с волос смахнул ладонью влагу.       — На улице снегопад!       — Где твоя машина?       — Я со встречи. Подписывал бумаги с американскими партнёрами…       — Сильно разбогатеешь от сделки?       Намджун криво улыбнулся и безразлично кивнул, падая на диван в гостиной. Он вытянулся на нём, подпихнув под голову подушку.       Хосок только покачал головой:       — Ты не посмотрел информацию по «Ким и Ким»?       — Прости. Вылетело из головы… После твоего ухода позвонил секретарь американцев. Они решили, что контракт их устраивает и… Завертелось. Это очень срочно, Хос?       — Думаю, да.       — Оk, — Намджун прикрыл глаза. — Принесёшь мой телефон? Он в кармане пальто.       Хосок, пока возился в холле, шаря по карманам друга, прокручивал в голове десятки вариантов развития дальнейших событий. Он бы не хотел присутствовать, но видно, такая уж него «планида» — быть всегда рядом, когда Намджуну плохо или… Хорошо?       Но все версии оказались ошибочными. Потому что, когда Хосок вошёл в гостиную, Джун спал. Неловко свесив руку, чуть ослабив галстук и почему-то сняв один носок…       «Ну уж нет!»       — Нам! — окрик заставил Намджуна распахнуть глаза.       — Ты совсем ёбнулся, Хосок-а? А если бы я тебе диван обмочил?       — У тебя будет такая возможность, когда ты посмотришь сайт!       — Давай телефон! Что тут смотреть?       — Фотографии. Владельцев компании «Ким и Ким».       — Что у тебя за интерес к ним? Чем они занимаются?       — Много чем. С их капиталом они могут позволить себе если не всё, то очень многое.       Намджун смотрел какое-то время на фото, мотая туда-сюда странички, а потом замер, и Хосоку не было видно, но друг, кажется, даже зажмурился.       — Это что? — взгляд у альфы вдруг стал беззащитным и уязвимым.       — Это ты мне должен сказать. Я ведь не очень хорошо помню внешность второго… Ну, то есть твоего. Я узнал другого. Вернее, узнал твоего, но не омегу… И полез посмотреть. И узнал не твоего, а моего… Прости, — Хосоку стало страшно. — Это неожиданно, я понимаю…       — Когда? — у Намджуна погас экран телефона и он торопливо нажал на кнопку блокировки, испугавшись, что со страницы исчезнет фотография: чёрно-белая, официальная и безликая…              Но не для Намджуна. Прямо на него смотрела если не сама жизнь, то её смысл — точно.       — Когда ты узнал?       — За день до твоего гона. Не стал говорить. Испугался. Там же… У него, — Хосок кивнул на фотографию Сокджина. — Есть сын. Омега. Твоя копия, Нам. Он родил тебе… То есть себе… Твоего сына.       — Что ещё ты узнал? Рассказывай.       — Ничего я не узнал. Я ж с тобой был всю неделю. Спросил только, помню, у этого Мина, женат ли господин Ким. Я ведь думал тогда, что владелец «дабл Кимов» — альфа. Тогда я не принял во внимание, что он мне ответил…       — Кто такой Мин, Хос-а?       — Ладно. Давай по порядку…

Ким Сокджин

      — А разве хён не пойдёт с нами посмотреть театральный праздник Рождества?       — Нет, Джун-и. Он занят. В этот раз пойдём без Тэ. Он не любит Рождество, ты же знаешь.       — Это потому, что когда он был маленьким, ему не дарили подарков. Папа, почему?       Сокджин помогал сыну пристроить на спину рюкзак с прозрачным «окошком» за которым переливается искусственный снег, и вспоминал, как они дарили с Тэхёном друг другу подарки в приюте…       Тэ копил в укромном уголке фрукты и сладости для Сокджина, которые им редко, но перепадали на ужины или обеды… И Джин, зная, где всё это спрятано, частенько перебирал «свой» подарок — вдруг что-нибудь начнёт подгнивать? Сам он мог преподнести другу только подарок сделанный своими руками: связанные (украдкой!) носки или шарф из старых распущенных вещей приютских омег… Зато он умело и празднично упаковывал подарок для Тэ: и то, как вспыхивали предвкушающе глаза друга — одно из самых дорогих его воспоминаний…       — Па-а-п!       Сокджин усилием вернул себя «из прошлого».       — Я, кажется, задумался…       — Почему хёну никто не дарил подарков?       — Ну, у него никого не было, пока я не появился. А уж теперь ты у нас есть… Главный подарочек, — Джин защекотал сына под подбородком, переводя разговор в шутку.       — Мы купим хёну много подарков?       — Завалим его подарками! Но сначала — театр, Иджун-и. И мы уже опаздываем!       Представление для детей было удивительным и сказочным, и Иджун сидел, разинув рот и не шевелясь, все два часа. Да и самому Сокджину нравилось следить за волшебной пьесой, разыгрываемой на сцене. Он был рад, что, наконец, мог отвлечься от работы и пуститься с сыном «во все детские» игры, приключения и забавы, которыми так щедро делилось со всеми Рождество. И пусть до праздника ещё было время: почти целая неделя, но именно предвкушение, что случится что-то неожиданное, счастливое и необыкновенное, он любил больше, чем сам праздник…       После детского театра они пощли выбирать подарки для Тэхёна, Юнги и господина Сону. А недалеко от торгово-развлекательного центра стоял ящик с «почтой» для Санта Куллосу, и Иджун торопливо полез в рюкзачок за своим конвертом, чтобы поспешить и бросить в ящик письмо со своими желаниями.       — Тэхён проверял за тобой ошибки? — Джину важно было знать, что загадал сын, ведь исполнять-то придётся ему.       — Нет, я не мог никому дать на проверку. Хотел сначала сонсенниму показать, но потом передумал…       — Почему?       — Потому что там про моего отца и про альфу для хёна.       — Про отца… Ты хочешь отправить в письме Санте своё желание иметь отца?       — Нет, папа. Я просто хочу, чтобы Санта Куллосу написал мне в письме, кто мой отец. Он не нужен мне… — Иджун скривил губы. — Я просто хочу узнать, как его зовут и позвонить ему, чтобы спросить, почему он не любит меня?       — Вряд ли Санта ответит тебе на такой вопрос, Джун-и…       — Он что же, только кульки с конфетами приносит? Зачем он тогда нужен, этот Санта Куллосу? Что просят у него взрослые? Я ведь взрослый!       — Взрослые чаще всего хотят именно сладостей. Потому что ответы на вопросы они чаще всего уже знают…       — И ты знаешь, кто мой отец?       Сокджин знал, что смеяться точно нельзя, но фыркнул, не удержавшись.       — Знаешь что… Давай отправим твоё письмо и проверим?       — А если тебе не понравится ответ, папа?       — Ну, мы же не для меня ищем его, а для тебя! Главное, чтобы тебе понравился, м?       — А там ещё для хёна я попросил… Ничего, что всё в одном письме и ошибки никто не проверял?       — Я думаю, твоему хёну давно пора наделать ошибок…       Не было ничего приятнее, чем бездумно бродить по торговому центру вместе с сыном и радоваться тому, что мальчик был таким внимательным: ведь он точно помнил, для кого что купить…       И даже разговор с Иджуном про его отца не испортил настроения Сокджину. Он вроде как давно себя к нему подготовил. Только рассчитывал, что задавать вопросы сын начнёт попозже, и он сможет ему объяснить, что в жизни случается всякое… Ведь от столкновения с предательством не застрахован никто. Тем легче будет растолковать сыну противоположные понятия, такие как верность, преданность, дружба.       Ведь всё познаётся в сравнении…       Звонок от Тэхёна застал их в отделе с милыми тёплыми вещами: шарфами, шапками, перчатками — со всем тем, что могло пригодиться для зимней погоды.       Сменить тёплые стильные перчатки на яркие варежки со снеговиком, выбранные для него Иджуном, Сокджину было даже приятно. Он рассеяно кивал, слушая бубнящего в трубку Тэхёна.       — Не лучше ли поместить его в клинику? Мы с Иджуном на тебя очень рассчитывали…       — Результаты его анализов будут готовы уже завтра, Джин-и. И я думаю, что всё обойдётся.       — Так не хотелось бы рушить наши планы, Тэ. И у меня для тебя подготовлен сюрприз!       — О-о-о! Ты знаешь, как я люблю сюрпризы?       — Чуть больше, чем соблюдение традиций… Я помню, Тэхён-и.       — Я, кажется, слышу шорох упаковочной бумаги? — Сокджин слышал, что друг улыбался.       — У твоего племянника припасено для тебя много необычного, поверь.       — Тебе доверили проверить ошибки в письме к Сонниму? Слишком уж ты осведомлён.       — Нет. Только оплатить выбранные для тебя, Мина и Сону подарки.       — Можешь ему передать, что он может выбрать что-нибудь для больного омеги? Рождество всё-таки…       — Просто пришли мне список необходимого для твоего подопечного, Тэ.

***

Ким Намджун

      Шесть лет, семь месяцев, девятнадцать дней неизвестности…       И вот уже целый час, как началась жизнь.       Целый час он убеждался в том, что Хосок не ошибся.       Информация, которую он «нарыл» на ноутбуке друга за этот час, вбивая в поисковик понемногу всплывающие факты, доказывали правоту подозрений и развеивали уже любые сомнения. Стоило только потянуть за нужные «ниточки» и деятельность совладельцев компании «Ким и Ким» становилась доступной и практически неограниченной. А вот частная жизнь, пусть и не скрывалась ими, но и не афишировалась.       То, что уже сегодня к вечеру он будет знать всю возможную информацию об омегах, Джун не сомневался.       Но вот за этот час абсолютного спокойствия, когда он узнал, что его Джин-и жив, здоров и вроде как «в порядке», он отдал бы свою жизнь.       И пусть Хосок недоумевал по поводу его хладнокровия и флегматичности, но кричать и бесноваться от радости Намджуну не хотелось совершенно.       Редкие смазанные кадры с каких-то мероприятий в прессе. Минимальная информация о переименованной шесть лет назад компании. Предположительные факты, которые логически выстраивались, если заставить голову работать — целый час безмятежного счастья…       — Может, выпить тебе чего, Нам? — Хосок подозрительно всё это время заглядывал через плечо друга на всплывающие окна в ноуте.       — Сваришь кофе? — пальцы Джуна опять «полетели» над клавиатурой, разыскивая в этот раз информацию о лучших частных детективах в Сеуле.       — Я что — бариста? — Хосок ворчал и продолжал смотреть за действиями друга. — Да куда ты лезешь, Нам? Я сейчас дам тебе координаты самого надёжного в плане конфиденциальности агентства. Я юрист всё-таки…       — Где раньше были твои рекомендации?       — И раньше искали. Только совершенно не там… Кто же мог такое подумать?       — По документам, которые я выкупил у нового директора приюта, омега, Ким Тэхён числился как круглый сирота… А Ким Сокджин — как потерявший всех родных в аварии. Бывший владелец корпорации «Ким & К» Ким Кенсу был зубастой акулой в бизнесе. Жил и горел одной работой, наращивая капиталы.       — Прямо как ты, Нам.       — Я? — Намджун даже от монитора оторвался, чтобы посмотреть на друга.       — Угу.       — Но я потому что…       — Вот никто и не знает, какие причины продать душу бизнесу были у Кима Кенсу. И что руководило больным человеком на смертном одре, мы уже никогда не узнаем. Он оставил состояние брошенному им однажды в трудную минуту племяннику. Кровь — не вода, Намджун.

Мин Юнги

      Он давно не видел ничего плохого в собственном одиночестве и считал, что все сильно преувеличивают значение отношений.       Терзаться и мучиться по причине того, что он ни разу не встретил на своём пути омегу, с которым ему было бы хорошо и комфортно, он точно не собирался.       Юнги относился ко всему гораздо проще. У кого-то есть — значит, хорошо. Нет? Значит, будет! А если не будет, значит, так оно должно было быть. Самое полезное в жизни, как считал успешный умный альфа — отдаваться потоку.       Потому что, цепляясь за что-то в прошлом, можно пропустить действительно важное.       Единственное, за что он держался, были четверо омег, которые однажды нелепым майским вечером ворвались в его жизнь, чтобы дать ему понять, что он, переступая тогда порог своей квартиры и приглашая сделать это двум оборванцам, больше никогда не будет одинок.       Поначалу он ещё «трепыхался» отстаивая свою независимость и тихое пространство вокруг себя…       А потом — сдался.       И решил, что в его жизни могут присутствовать несколько человек, которые стоят того, чтобы потратить на них свое время.       Вот и сегодня он, вместо того, чтобы пообедать в любимом ресторане, где официанты двигались бесшумно, а улыбались заучено, отряхивал снег с волос в лифте, поднимаясь в апартаменты Ким Тэхёна, чтобы тот смог поставить подписи на документах, потому что «… у меня уважительная причина, Юнги-я, и я не могу выйти из дома…»             Была маленькая надежда на то, что старик Сону живёт сейчас у Тэ и (вдруг?) напоит усталого юриста компании растворимым кофе, но и она «растворилась» когда Тэ распахнул ему дверь и уставился на него, будто увидел единорога.       — Рад, что ты меня узнал, — Юнги проворчал, заходя в квартиру, потому что Тэхён всё-таки посторонился, пропуская его.       — Ты зачем пришёл? Я же предупредил…       Юнги аккуратно повесил пальто в шкаф и, игнорируя Тэхёна, прошёл в гостиную заученным маршрутом, направляясь прямо к своему любимому креслу в этом доме.       — Если есть кофе, то буду благодарен. А если ты не будешь со мной разговаривать, то и закончим мы быстро.       — Ну, раз уж ты вошёл, то добро пожаловать! Кофе есть из жестяной банки, растворимый…       Юнги удовлетворённо кивнул, пока он знал и предугадывал положение вещей, всё шло как надо.       Кружка для кофе у Юнги здесь тоже была «своя» с собственными отпечатками пальцев: Иджун одно время увлекался нанесением рисунков на фарфоровую посуду. А так как Юнги не мог определиться с рисунком, мальчик быстро решил проблему, вымазав подушечки его пальцев краской и заставив взять приятную на ощупь кружечку в руки.       И как бы не хотелось Юнги в этом себе признаваться, даже растворимый кофе в «своей» личной чашке был вкуснее, чем от самого профессионального бариста…       Несколько подписей Тэхён поставил торопливо и не глядя, за что получил полный осуждения взгляд Юнги и, оставив альфу одного, умчался куда-то в сторону спальных комнат. Прислушавшись, альфа ещё раз убедился, что интуиция его не подвела, и господин Сону здесь, у Тэхёна, потому что с кем бы ещё спорил омега, где-то в огромной квартире.       Работать Юнги мог в любом месте, и сегодня его вполне устраивала гостиная Тэхёна: омега как утопал вглубь апартаментов, так и не появлялся больше в поле зрения.       Зарывшись в изучение актов, позволяющих минимизировать юридические риски для корпорации, он не обращал внимания на хлопающие двери, приглушённые разговоры, шаги.       Пока вдруг при внесении изменений в один из учредительных документов, его не отвлёк…       Вскрик?       И пусть он ему просто послышался, усидеть на месте Юнги не смог и, решив проверить, всё ли в порядке у Тэ, пошёл в сторону явного присутствия омеги: возня в гостевом крыле уж точно не была слуховой галлюцинацией.       Своего присутствия альфа скрывать не собирался, поэтому и заметил его Тэхён сразу.       — Я и забыл про тебя, Юнги! Как ты кстати!       Омежка удерживал в вертикальном положении чьё-то тело, завёрнутое с головы до ног в одеяло. Вряд ли Сону допустил бы с собой подобное обращение, поэтому на вопросительно вздёрнутые брови Юнги Тэхён прокряхтел:       — Не стой столбом! Помоги мне донести его до постели!       Ситуация была однозадачной, и Мину ничего другого не оставалось, как подхватить «куль» с другой стороны и последовать за тащившем его Тэхёном в одну из гостевых…