За час до любви

      Ким Тэхён /Чон Хосок       — Только, чур, без обмана! — Тэхён подогнал машину прямо к бараку и оставил включенными фары, чтобы те освещали покосившийся вход в подъезд.       — Зря ты своего юриста с собой не взял, чтоб протоколировал! — Хосок уже разглядывал верхнюю балку, пытаясь понять, обо что же он так сильно поранился. — Иди тихо, Ким Тэхён. Насколько я помню, слышимость тут прекрасная.       Ключ найти в этой груде мусора было бы сложно, а вот свой телефон Хосок обнаружил сразу: тот чуть не хрустнул под его тяжёлым ботинком.       Они остановились у двери, от одного вида которой у Тэхёна сразу побежали мурашки.                  Иррациональный страх, будто и не было в его жизни этих семи лет, холодком пробирался под кожу. Он чувствовал затылком взгляд Хосока и боялся обернуться. Очень не хотелось читать в его глазах понимающую усмешку.       Замерев рядом с дверью, оба прислушались.       Услышали невнятное бормотание и… Стон?       Тэхён даже почуствовал, как растягиваются в улыбке губы альфы, и сделал предупреждающий жест рукой: это ещё ничего не значит!       Омега, как шпион, припал ухом к обшарпанной двери и снова замер прислушиваясь.       А Хосок, вздохнув, набрал сообщение Намджуну…       Через минуту получил ответ и, дёрнув на себя Тэхёна, кивнул ему на экран.       Вы: Что мне делать?       Джу: Отопри дверь и уходи Счастливого Рождества, Хос.       Тэхён уставился на улыбающийся смайлик и сжал губы.       Он протянул ключ Хосоку и даже подсветил ему, когда тот пытался попасть в замочную скважину. Не услышать звук поворачиваемого ключа было невозможно, и Тэхён даже постоял минуту, надеясь, что Сокджин, поняв, что дверь открыта, выйдет. Но… Нет. За дверью была тишина, а подслушивать дальше было неудобно.       Помявшись, Тэхён всё-таки поплёлся за Хосоком, который ждал его на выходе из подъезда, и даже любезно подал руку, когда Тэ перебирался через груду мусора, пригнув голову.       — Ко мне? — улыбка альфы сползает, когда Тэхён обречённо ему кивнул и пошёл к машине.       — Ты чё так быстро сдался-то, Ким Тэхён? Может…       — Я не сдался. Сдался Джин, — и Тэхён вдруг вдохнул полной грудью морозный воздух и улыбнулся.       Аккуратный особнячок за высоким забором вызвал у Тэхёна куда более приятные воспоминания, чем грязный подъезд барака в Ахене.       Дорожка, ведущая к нему, освещалась низенькими шарами-фонарями, а снежинки, вдруг закружившиеся в воздухе, придали ему совсем сказочный вид…       Хосок тоже притормозил рядом, чтобы полюбоваться разыгравшейся погодой.       Они так и стояли, подняв лица вверх, и разглядывали чернильное небо сквозь лёгкий снежок. А потом альфа взял Тэхёна за руку и разжав его ладонь, вложил в неё ключ.       — Держи. Он стал твоим с того момента, как ты в него вошёл, — Хосок кивнул на дом. — Меня он как-то невзлюбил…       Тэхён удивлённо уставился на простой ключ с бороздками: он уже отвык от таких. И ладно бы тот, что в барак, с ним всё понятно…       — Я должен открыть дверь?       — Угу. Это теперь твой дом. Мой тебе подарок на Рождество, Ким Тэхён. Я только могу надеяться, что ты меня пригласишь в гости.       Тэхён захлопал ресницами:       — Шутишь?       — Наполовину. Желание ты мне ведь проиграл?       Тэхён кивнул и неожиданно даже для себя усмехнулсяся:       — Желание я у тебя выиграл…

Пак Чимин/Мин Юнги

             Юнги наклонился и, взяв спящего на диване омежку на руки, понёс его в детскую. Иджун опять не дождался полуночи и утром будет на всех обижен, что не разбудили его в самый значимый час.       Альфа, как мог, развлекал всех троих омег, доставшихся ему вместо ожидаемых пяти в эту рождественскую ночь за столом, и ему это даже удавалось…       Убедить Иджуна в том, что папа и хён отправились за чудесами в эту волшебную ночь, было несложно: мальчик был в том возрасте, когда как раз и верят в волшебство.              А «волшба» заключалась в том, что оба партнёра компании «Ким и Ким» загуляли без стыда и совести одновременно! Забив на семью, ребёнка и… На всё!       Оба, конечно, отписались ему позже, но сумбурно и коротко. И в другое время Юнги бы наверняка разозлился, но, глядя, как Чимин за столом уплетает доставленные из ресторана блюда, порадовался тому, что еды много.       Господин Сону «исчез» как всегда неизвестно в какой момент и непонятно в какую из комнат. Иджун благополучно был доставлен в детскую, а Юнги с удовольствием присоединился к перебравшемуся из-за стола на диван, откуда Юнги только-только забрал Иджуна, Чимину, который пялился в телевизор, пытаясь смотреть рождественскую передачу.       Стоило Юнги сесть рядом, омежка весь подобрался, но не сократил расстояние между ними.       Юнги вздохнул. Они вроде как поговорили, но сколько времени нужно, чтобы Чимин согласился?       — Они не придут сегодня? — Чимин видел, как хмурился Юнги, читая сообщения в телефоне.       — Не знаю… Они и уходить-то не собирались. Видишь, сколько еды заказали?       Чимин опустил голову:       — Я слишком много съел…       Юнги совершенно не ожидал, что омега так воспримет его слова.       — Чимин, ты понимаешь, что говоришь глупости? Это — еда. Нужно будет, закажем ещё. Чего бы ты хотел?       — Я… Не знаю. Точнее знаю, но…       — Просто скажи мне, маленький.       Юнги, закрыв глаза, расслабленно сидел, откинувшись на спинку дивана, и чего уж совсем не ожидал, так это поцелуя мягких губ на своей щеке и шёпота: «Спасибо».       Отстраниться он Чимину уже не дал и следующий поцелуй его был в губы… Со вкусом мяты и брусничного соуса.       — Дождёмся кого-нибудь из «загулявших» и поедем домой, Чимин-и?       — Домой?       — В наш с тобой теперь дом.       — Я не уверен…       — Я — уверен.

Ким Сокджин/ Ким Намджун

      Они оба услышали звук поворачиваемого в замочной скважине ключа, как и парой минут ранее сигнал от пришедшего на телефон Намджуна сообщения.       — Мне нужно вернуться к сыну, Намджун. Он очень верит в Рождество.       — Что он любит? Что он хочет в подарок?       — В подарок он хочет тебя.       Намджун перестал улыбаться.       — Он не знает обо мне?       — Нет. Но совершенно уверен, что Санта Куллосу ему тебя предоставит…       — Что мне делать, Джин-и? Что мне делать…       — Для начала нам нужно отсюда выбраться, — Сокджин легонько пихнул альфу в грудь, заставляя отстраниться. — Ведь «путь», как я мог слышать, свободен?       Намджун кивнул.       — А потом я повезу подарок сыну. Ведь мечты должны сбываться?       Намджун опять кивнул.       — Вот только упаковать нужно… — Сокджин смотрел на расстёгнутое пальто альфы, на выправленную из-под ремня рубашку.       — И заберём коробку с печеньем… Тэхён будет рад.

***

             Они заходили в квартиру Тэхёна не дыша.       До полуночи оставалось всего ничего. Гирлянды тёплым светом создавали уют, плазма беззвучно мигала со стены кадрами старого фильма, а со стороны большого дивана послышался язвительный шёпот Юнги, который боялся разбудить заснувшего у него на плече Чимина:       — Вы даже можете продолжить засасывать друг друга! Как раз под омелой стоите!       — Юнги! — тоже прошептал возмущённый Сокджин, а Джун задрал голову вверх.       И действительно: кто-то привязал ветку омелы в арочном проходе гостиной. Намджун только хмыкнул на их шипение друг на друга и притянул Джина к себе: обычай есть обычай!       — Что они делают? — Чимин со сна не мог разобрать, кто пришёл.       — То, для чего нам с тобой не нужна омела… — Юнги поглаживал омегу по тёплой спине.       Он еле сдерживал себя. И чтобы никто не заметил его возбуждения, с которым он безуспешно боролся весь вечер, проворчал:       — Раздевайтесь и за стол! Успеваем встретить Рождество!       — А где Тэхён? Где господин Сону? — Сокджин успел заглянуть в детскую, прежде чем усесться на высокий стул за столом.       — Ваше домашнее привидение исчезло пару часов назад. А Тэхён где-то мотается с покалеченным адвокатом Чоном. А я всё думал, чего это он вчера сюда притащился…       Юнги отвлекся на Чимина, который, как только «попал» в окружение мисок, тарелок, плошек и всего того, что на них лежало, забыл об окружающих и начал быстро орудовать палочками…       — Папа! Я не проспал? — Иджун тёр глаза, появляясь в гостиной: видимо, всё-таки голоса его разбудили.       А Намджун встал со стула и растерянно смотрел на маленького омежку в смешном костюме гнома, который не стал снимать с него Юнги, боясь разбудить.       — О… — даже Чимин не удержался от возгласа — так Иджун был похож на альфу, с которым пришёл Сокджин.       — Ты не проспал, солнышко. Иди ко мне. Мне нужно тебя кое с кем познакомить…       Мальчик прижался к папе, поглядывая на возвышающегося над всеми Намджуна.       — Ты ведь хотел познакомиться с отцом?       Сокджин и сам напрягся, чувствуя, как «деревенеет» под его рукой спина Иджуна. А тот вдруг стал в одно мгновение тем самым малышом, который он и был на самом деле, переставая казаться взрослее.       Он понимал, что этот большой альфа и был его отец, и, запихав от волнения большой палец в рот, как делал давно, малышом, повернулся к Мину. Уж кому-кому, а Юнги он доверял в таких серьёзных вопросах:       — Юнги-я?       — Да, мелкий. Иди, познакомься.       — Но я просил только номер телефона, Юнги!       И «самый честный юрист в Сеуле» на ходу выдумал:       — Пока ты спал, Санта принёс бумажку с телефоном. Мы позвонили, и отец приехал… Давай быстрее соображай, Иджун-и! А то скоро стрелки на часах соединятся!       — А почему он в том году не приехал? — дотошности Иджуна мог позавидовать любой адвокат, но и Юнги был не так-то прост.       — Значит, ты ошибок наделал в том письме!       Иджун кивнул: да, он — мог. И теперь омежка повернулся к Намджуну, который опустился перед ним на корточки.       — Ты только сегодня со мной побудешь?       — Нет. Я теперь с тобой буду всегда.       — И в школу отвезёшь? — мальчик дождался согласного кивка от сжавшего губы Намджуна. — Ты только прямо до крыльца меня проводи, чтобы все видели тебя, ладно?       — Я каждый день буду тебя отвозить в школу и привозить обратно, — голос альфы стал похрипывать.       — Нельзя каждый день… — Иджун уже обнимал Намджуна за шею. — Папа обидится.       Намджун поднялся, прижимая к себе мальчика, но все в этот момент повернулись к зажавшему себе рот после всхлипа Чимину, который плакал, пытаясь сдержать эмоции.       — Чимин-и, ты чего? — Юнги тут же сорывался со стула к нему. — Всё же хорошо!       За суетой вокруг омежки, никто не заметил, как исчез эх из арочного проёма «привидение» — господин Сону, перестав подглядывать и испугавшись возни у входной двери: Тэ и Хосок поторопились, как смогли, чтобы успеть к полуночи…