За час до любви

Ким Намджун

      Ему бы хватило и этого…       Он притянул к себе Джина и, обмирая от удушливого счастья, слушал, как колотится у того в груди сердце.       Ему бы хватило: и запаха, и тепла, и просто присутствия омеги…       Но тот вдруг затих в его руках и, всхлипнув, коснулся рукой волос на склонённой голове Намджуна.       — Ты правда приезжал?       — Правда…       — И у тебя нет омеги?       Намджун позволил себе притянуть Джина ближе:       — У меня есть омега. С того самого дня, как только я его встретил. Он — мой истинный. А ещё…       Тонкие пальцы замерли в волосах альфы.       — А ещё у него моя метка. И он родил мне сына…       — Я… — Джин прерывисто вздохнул и замолк.       Зато Намджуну так хотелось ему всё рассказать…       — В Сеуле невозможно разыскать омегу, сколько усилий не прилагай, если ничего о нём не знаешь… Ни за год, ни за семь лет… Прости. Я, видимо, плохо старался.       — Я был уверен…       — Джин… Пообещай, что бы ты не решил, что бы не подумал… Ты всегда будешь помнить, что можешь быть уверен во мне даже больше, чем в себе.       — Почему он мне не сказал…       — Тот старик знал где вы?       — Конечно…       — Я никогда тебя не отпущу теперь, слышишь?       — Я не смогу уйти…       Альфа поднял голову, чтобы взглянуть Джину в лицо. А тот прикрыл глаза, не выдерживая силы взгляда.       — Ведь дверь заперта…       — Я позвоню по первому твоему слову, и Хосок откроет. Но дай мне побыть с тобой здесь, наедине. Как будто… Мы только что проснулись тем утром, и не было этих семи лет. Час, Джин-и. Пусть это будет один наш час из прошлого…

Пак Чимин

      Альфа был, по мнению Чимина, слишком самоуверенным. Он смотрел пристально, изучающе. Не стесняясь…       Когда он назвал его «мой», Чимин совсем было растерялся.       Зачем он так? Такой респектабельный и серьёзный… И вдруг — насмешки!       Под предлогом, что ему пора принимать лекарства, Чимин поторопился в комнату, которую ему во временное пользование предоставил Тэхён.       Как только закрыл дверь, так сразу прижался к ней спиной.              Он же не должен бояться?       Тогда почему внутри всё переворачивается только от взглядов Юнги в его сторону? Почему от его голоса внутри всё сладко замирает? Почему так приятно слышать даже насмешливое «мой» в свой адрес?       И оставаться с ним наедине было слишком волнительно… Ведь увлечённый игрой Иджун и дремлющий в кресле господин Сону — не в счёт…              Когда раздался негромкий стук в дверь, Чимину показалось, что вибрация пробежала вдоль всего позвоночника, потому что он так и продолжал подпирать дверь.       — Чимин? Можно мне войти?       Омежку накрыла вдруг паника, и он, стараясь не шуметь, рванул на цыпочках к кровати. И только-только успел схватить со столика блистер с таблетками, как дверь открылась под его писклявое: «Да, можно».       Юнги прикрыл её за собой и, как Чимин минутой ранее, также прижался к ней спиной, сложив на груди руки.       — Чимин, я хотел извиниться. Мне показалось, я напугал вас своим напором. Но… Давайте поговорим? Я никогда не чувствовал ничего похожего…       Чимин крепче сжал блистер. Но страха уже не было. Присутствие альфы его непонятным образом, наоборот, успокаивало.       — И я хотел бы, чтобы всё было как нужно… Как всем омегам нужно. Я бы прямо завтра предложил вам переехать ко мне, но понимаю, что… — Юнги смешался и беспомощно опустил руки. — Я попрошу Тэхёна, чтобы он приютил вас на время, пока я попытаюсь… Пока я собираюсь… Поухаживать за вами. У меня правда не очень много свободного времени, но давайте попробуем, Чимин?       — Поп-п-пробуем?       — Как же это объяснить-то, — альфа попытался улыбнуться, но всё, что у него вышло — кривая гримаса. — В общем, пойдёмте завтра гулять? А потом покушать куда-нибудь? Послезавтра я буду очень занят… И потом пару дней тоже… У меня тяжёлый процесс в суде… Но вы никуда не съезжайте от Тэ, пожалуйста…       Чимину вдруг стало совсем-совсем спокойно. Он же не идиот и понимает, чего от него хотел Юнги.       — Я бы переехал к вам и завтра… Но не могу. Все сразу подумают, что я хочу пристроиться половчее… Потому что я — нищий омега с улицы и совсем вам не подхожу…       После своих же слов унего вдруг поступили слёзы.       Ведь альфа говорил так искренне, что хотелось верить. А ему, Чимину, было нельзя. Нельзя было верить в детские наивные рождественские чудеса…       Мин Юнги       Он, блестящий юрист, который мог переговорить любого оппонента, вдруг не смог связать двух слов? Мямлил, как будто язык к него во рту сварился…       И кто бы мог знать, что на помощь в таком сложном вопросе ему придёт ребёнок.       Иджун, просунувший голову в комнату Чимина, слушал их разговор и растягивал губы в щербатой улыбке, когда Юнги на слова Чимина о его нищете вдруг стал рассказывать о том, что сам он богат и денег им на всё хватит!       — Чимин-хён!       Взрослые, и альфа, и омега вздрогнули, понимая, что у такого личного разговора оказался свидетель.       — Юнги хочет на тебе пожениться!       — Я тебе сейчас уши надеру, проказник! — Юнги, наконец, пришёл в себя. — А вообще, мальчик прав. Я очень этого хочу. И ведь неважно, много времени прошло или мало, и финансовая сторона — ерунда… Я впервые в жизни хочу себе омегу. Вас, Чимин.       — Вы же понимаете…       — Я не буду торопить вас с ответом. Но с моей стороны ничего уже не изменится. Слово остаётся за вами.       — За тобой… — прошептал Чимин, облизывая пересохшие губы.       — Что?       — Слово остаётся за «тобой»… То есть, за мной… То есть, говорите мне «ты»…       Юнги дёрнул уголком рта и кивнул: не один он сегодня косноязычен.       — Идёмте играть! — Иджуну стало скучно от взрослых страстей. В его возрасте всё было проще и понятнее: без лишних страданий и неуверенности. — Господин Сону — плохая компания!       — Пойдёмте… — Юнги покачал головой. — Пойдём, Чимин?       И омежка робко улыбнулся и кивнул, вкладывая маленькую ладонь в руку альфы.       Вот только дойти до гостиной им не удалось. В общем коридоре происходила странная возня: Тэхён и с ним альфа. Перепачканные... В крови?       — Юнги-я! Не покажешь господину Хосоку ванную комнату? Ему надо привести себя в порядок, пока я… Найду кое-что.       Из гостиной на шум «выполз» и старик Сону. Уставившись на него, Хосок, главный партнёр крупной юридической конторы, вдруг оскалился:       — Ах ты, старый хрыч!       — Зачем вы ругаете дедушку Сону, аджосси? — голос у Иджуна был звонкий и бесстрашный.       — Тьфу, пропадите вы… — старик потянуль мальчика за плечо. — Пойдём-ка, сынок. Пусть теперь сами разбираются…

Ким Тэхён

      Они действительно попёрлись назад к баракам, но уже на полдороге поняли, что, подсвечивая себе под ноги фонариком, они вряд ли найдут ключ в тёмном полуподвальном помещении. Да и Хосок выглядел не очень хорошо, постоянно шипя от боли в затылке…       — Как можно было додуматься до того, чтобы запереть людей в опасном помещении? Вы же понимали, что дом в аварийном состоянии?       — Другую ловушку искать было некогда! Ведь не пошёл бы твой течный дружок в мотель с Намджуном?       — Течный… Кто? Сокджин?       — Нет, Намджун! — Хосок хотел было засмеяться и даже голову попытался закинуть.       — Ха-ха! Как смешно! Джин — взрослый, умный омега! И уж точно твоему дружку там ничего в этот раз не обломиться!       — Да что ты говоришь! — Хосок, наконец, останоаился, вынуждая притормозить и Тэ. — Давай спорить! Если они сейчас там трахаются, то мы едем ко мне! Если нет, я исполню любое твоё желание!       — Пф-ф-ф! Легко! Уж в Джине я уверен.       — Только, чур, «заднюю» не включать!       — Я умею «играть» честно!       Телефон в руках у Тэхёна завибрировал от полученного сообщения.       — Вот чёрт! Слесарь отказывается ехать в обесточенный Ахен! Уже в новостях передают, что тут авария…       — Значит, надо искать ключ! Дверь там ломать опасно…       — А откуда у вас ключ?       — Я не знаю… Мне Джу дал, когда мы еду и напитки затаскивали.       — Зима! Там отопления нет! Вы — безумцы?       — Да не даст он ему замёрзнуть!       — У тебя одно на уме…       — Я — альфа, заметь!       — Ключ есть. Мой… В старом чемодане… Поехали! Да и посмотреть надо, что там у тебя с головой.       Возвращались назад на проспект уже проложенной дорожкой: вышло в два раза быстрее. И пока Тэхён вёл машину, его пассажир даже умудрился подремать.       В коридоре столпились домочадцы. Рассказывать и объяснять им, что произошло, Тэхёну не хотелось.       Да, и кому? Иджуну? Чимину? Господину Сону?       Хорошо хоть Юнги без слов повёл Хосока умыться.       А Тэхён…       … впервые за семь лет достал с дальнего угла высокой полки своё личное имущество.       Маленький приютский чемодан: тот, что эта жизнь предоставила сироте безвозмездно. И заглядывать внутрь, в своё возможное, если бы не Сокджин, существование, было страшно…       Он на ощупь достал ключ из карманчика сбоку внутри и захлопнул крышку, создав облачко пыли…

Чон Хосок

      Он даже не был удивлен, узнав старика-омегу в квартире Тэхёна, адрес которой он уже прекрасно знал благодаря недавнему визиту. Больше его удивило, что адвокат Мин Юнги держал за руку миленького омежку и, значит… К Ким Тэхёну свои яйца не катил?       Когда этот Мин пошёл за ним в ванную, то он, не стесняясь, спросил:       — Вы здесь все вместе живёте?       — Мы здесь все вместе собрались праздновать Рождество. А вот ваши настойчивые визиты вызывают у меня ещё больше вопросов к вам, чем у вас, господин Чон, ко мне.       — Айщ! — зашипел Хосок, потому что Юнги, усадив его на табурет для ног, раздвинул густые, слипшиеся от засохшей крови волосы у него на затылке.       — Где вас так угораздило? Очень неприятная рваная рана. Пару швов…       — Просто залейте каким-нибудь антисептиком. У меня планов ещё полно на этот вечер! — Хосок расплылся в улыбке.       — Я не отпущу с вами Тэ…       — Ты его муж?       — Нет, но.       — А вот «но» — мне уже не интересно.       Защипала растревоженная рана, стал неприятно тереть замазанный кровью воротник, с рук в раковину потект грязно-бурый ручей. А дверь распахнул бледный Тэхён.       — Юнги, его надо к доктору?       — Сам пусть решает. Большой мальчик. Я поеду с вами, Тэ.       Хосок увидел, как испугался этих слов омега. Но тот быстро взял себя в руки.       — Всё в порядке, Юнги-я… Останься. Скоро доставка будет из ресторана. Рождество ведь. Мы вернёмся с Джином.       Хосок не отказал себе в удовольствии усмехнуться: если Тэхён уверен в своём Джине на сто процентов, то уж он-то в Джуне — на все двести!       Омега заставил Хосока выпить лекарства и надеть широкую толстовку с капюшоном. И даже сам поправил ему этот капюшон, прежде чем они вышли из квартиры.       — Поехали проверять? Или я предлагаю сразу ко мне, чтобы время зря не терять? — Хосок после обезболивающих таблеток и промывания затылка почувствовал себя гораздо лучше.       — Ты даже не представляешь, какое у меня желание! И тебе хочешь не хочешь, придётся его исполнить! — Тэхён и не собирался сдаваться…

Ким Сокджин

      Всё, что происходило сейчас в тесной барачной комнате, было будто из другой реальности. Или из того самого далёкого прошлого, забыть которое никак не удавалось.       И снова было неважно, что вокруг были обшарпанные стены, давно замолчавший ржавый кран и потемневшие, пахнущие плесенью, потемневшие доски старых топчанов.       Весь мир вдруг сузился до размеров зрачков глаз истинного.       — Этого просто… Не может быть. Намджун! — Джин пытался подавить подступающую истерику. — Почему ты… Почему я… Я ведь был уверен, что не нужен тебе. Я жить не хотел!       Альфа закрыл глаза, не выдерживая его взгляда.       — Нам уже не вернуть то время, Джин-и… Так случилось. Такое с нами случилось…       И Джин сдался.       Ему ещё предстояло обдумать все свои «как», «почему» и «за что».       Сейчас он был слишком близко к Намджуну. Слишком тесно. Слишком интимно…       Погас свет. Видимо, перегорела тусклая лампочка. Но Намджун уверенно нащупал на столе принесённые заранее свечи…       — Зачем ты принёс сюда всё это? — Сокджин кивнул на две бутыли с водой, на коробку с лимонным печеньем.       — Не знаю. Я подумал, что здесь с тобой должно быть как тогда: уютно, тепло и комфортно…       — Комфортно? — Джин засмеялся, оглядываясь вокруг.       — Я, наверное, съел тонну лимонного печенья… Потому что так становилось на мгновение легче.       — Мы покупали его, потому что оно было самым дешёвым, — Джин наконец улыбнулся тем воспоминаниям. — И Тэхён его терпеть не мог…       — Я не успел ничего о тебе узнать. Ты ведь позволишь…       У Джина плыла голова. Он был слишком возбуждён присутствием своего альфы. Слова тягучие, медовые — бальзамом ложились на израненную душу.       Пульсировала метка…       И стон вырывался непроизвольно, когда Намджун притягивал его к себе теснее.       — Скажи мне, Джин-и. Скажи мне «да»?       — Это неправильно, Джун… Всё слишком неправильно.       — Только мы можем решать, что правильно, а что нет.       Они были всё ещё в верхней одежде… Но руки альфы были горячими и уже пробрались под одежду Джина. А ему самому так хотелось коснуться Намджуна. У него был только он… Больше ни один альфа не заинтересовал за все эти долгие семь лет.       — Нам нужно выбираться отсюда, Намджун. Пока я совсем не потерял голову!       — От часа прошла только четверть… Замёрз? — Намджун почувствовал, как вздрогнул от его прикосновений Джин.       — Нет.       Он и не заметил, когда альфа поменял их местами и теперь он, Джин, сидел на высоком «своём» когда-то ложе, а Джун стоял между его раздвинутых ног и водил губами по шее, заставляя болезненно пульсировать метку…       — Намджун…       Альфа рыкнул довольно, услышав своё имя, и чуть коснулся кончиком языка следа от своих же зубов.       А Джина выгнуло ему навстречу.       Удержать стон не удалось.       — Мы не должны, Намджун…       — Останови меня, — Джун спрятал улыбку.       И поймал новый стон губами...       Как будто не было никакой разлуки в семь лет.       И не было сводящего с ума «голода» друг по другу…       — Ты только мой, слышишь, Джин-и? Теперь и навсегда.       — Я — твой. Всегда им был. Я так тебя тогда ждал!       — Прости хоть ты меня, Джин-и. Я сам себя не могу!       — Я простил… Сейчас, так уж точно.