Движение в сторону весны

Набрав себе тёплую ванну с ароматной пеной и налив бокал хорошего вина, она полностью погрузилась в свои мысли. В воздухе ощущалась какая-то непонятная решимость и готовность к переменам. Пролежав в неподвижном состоянии минут 30, она всё же решила: так не может продолжаться. Они поговорят. И тут есть два варианта исхода событий: либо он услышит её, поймёт и захочет измениться, либо она подаёт на развод. Вот так резко, уверенно и бескомпромиссно. Потому что она устала идти на постоянные компромиссы и закрывать глаза на все промахи своего ненаглядного. Хочется приходить в квартиру, где муж будет встречать вкусным ужином. Хочется много гулять, смеяться и обниматься. Хочется, чтобы тебя слушали и слышали, чтобы твоё мнение уважали. И она сойдёт с ума, если всё это продолжится. На следующий день у неё было максимально паршивое настроение. Всё валилось из рук, голова вообще не соображала. Все её мысли витали лишь вокруг одной темы. Она распланировала для себя идеальный план: вечером Рон придёт вместе с Гарри, чтобы тот их помирил. Она аккуратно выпроводит лучшего друга, намекнув на то, что всё под контролем, а далее произнесёт подготовленную речь. «Да! И всё будет хорошо!» — уговаривала она себя. Дождавшись окончания рабочего дня, она побежала домой. В квартире никого не было. Девушка заварила вкусный чай и стала ожидать гостей. Всё вышло, как она и предполагала. Через час в кварту зашли двое. Рон всем своим видом демонстрировал обиду, а Гарри явно ощущал себя неловко. Пока муж ушёл мыть руки, Гермиона быстро перехватила Поттера и вкратце обрисовала ситуацию. Тот всё понял, быстро обнял подругу и, пожелав удачи, оставил их наедине. Рон, выйдя из ванны и не обнаружив друга, продолжал молчать. Он принялся наливать чай, делая вид, что рядом с ним вовсе никого нет. «Всё как всегда… Мерлин! Ну почему ты такой ребёнок?» Молчание начало раздражать Гермиону. Не выдержав, она всё же начала первой, пытаясь внутренне себя успокоить: — Так и будем молчать? В ответ тишина. Продолжает игнорировать. «Нет, ну это уже перебор» — Рон, хватает вести себя как ребёнок! Я устала от твоего ребячества! Ты — взрослый человек и будь добр, если тебя что-то не устраивает, говори мне об этом! Такая молчанка ни к чему хорошему не приведёт, — Всё пошло вообще не по её плану. Но кто же знал, что без Гарри он даже будет не способен заговорить с ней по-человечески. — А ты перестань себя вести как истеричка, — он резко поставил кружку на стол, — Хочешь, чтобы говорил? Хочешь, чтобы не молчал? Так на, держи: я устал от твоих вечных нравоучений! Я, как ты верно замечаешь, взрослый человек и сам буду решать, когда, что и как мне делать! Если я решил, что мне нужно встретиться с друзьями — значит я это сделаю. Если я сказал, что завтра всё уберу — значит я сделаю всё именно так. Если говорю, что год со дня свадьбы — это бред, а не праздник — значит это моё взрослое и осознанное решение. Так что, если для тебя так важно отметить прошедший год с какого-то там дня, то я бы ещё задумался, кто же из нас тут ведёт себя как ребёнок, — он злобно отвернулся от неё в другую сторону. Как бы снимая ответственность за сказанные слова. Будто бы он и не видит её испуганных и разочарованных глаз. Будто не понимает, что своими словами он ранил её так сильно, как никогда. Гермиона автоматически сжала кулаки. Так, чтобы ногти вписались, как можно больнее, не давая воли слезам. Мда… Всё пошло совершенно не по плану. — Знаешь, — тихо начала она, — я всё думала, что сказать тебе. Придумывала речи, планы, всё такое… Но, понимаешь, -Гермиона тяжело сглотнула и грустно ухмыльнулась, — Все мои мысли и планы основывались на том, что ты меня любишь. Я воспринимала эту мысль, как некую константу с самого начала наших отношений. Но сейчас я поняла, что все наши проблемы, ссоры и недопонимания никогда не решатся. И не потому что мы какие-то не такие, а потому что мы не любим друг друга. И никогда не любили, — минутное молчание. Рон так и не поворачивался к ней. Стоял, опираясь на кухонную столешницу с опущенной головой, и молчал. Гермиона, набравшись духа, продолжила: — Это сейчас так просто произнести вслух, хотя все эти годы мы не решались признаться в этом друг другу. Хотя… Что там друг другу? Мы и себе-то не могли в этом признаться. Это не любовь, Рон. Это детская привязанность, заинтересованность, может даже влюблённость. Но не любовь. И ты хороший парень. И наверняка найдётся та самая девушка, для которой ты будешь идеалом. А она будет идеалом для тебя. Но сейчас… Хватит с нас двоих. Намучились. Давай просто тихо, без скандалов и шума, подадим на развод и перестанем наконец трепать друг другу нервы. Останемся друзьями, как прежде. Так будет лучше. Пауза затянулась. Рон ничего не отвечал и даже не поворачивался, только теребил край столешницы рукой и тяжело дышал. Наконец он повернулся и сел рядом. Они не смотрели друг другу в глаза. Наверно боялись передумать. Рональд, громко выдохнув, схватился за голову руками, продолжая сверлить взглядом стол. Гермиона сидела напротив. Плечи её были опущены, а взгляд устремлён на свои сжатые кулаки. — Наверное… ты права, — это всё, что смог произнести мужчина. После молчания он встал из-за стола, начав собираться, я завтра съеду. Это же твоя квартира… Сегодня переночую у Гарри. Нам есть о чём подумать… Но знай, что своими выходками ты испортил всё. Я не буду ничего тебе доказывать, но именно из-за твоего характера ничего не вышло. Хотя я старался тебя принять. Посмотрю же я на того мужика, который сможет вытерпеть твои вечные закидоны, — Говорил он это каким-то опустошённым и вовсе не пропитанным злом голосом. Рон дособирал небольшую сумку и лишь у самого выхода бросил «счастливо оставаться». Всё это время Гермиона неотрывно смотрела ему в спину. Было больно слышать подобное. Хотя, конечно, вряд ли он говорил это всерьёз. Возможно хотел обидеть или задеть, успокоить свою уязвлённую гордость. В любом случае по хлопку двери Гермиона разжала кулаки и издала протяжной выдох. Она сделала это. Она смогла. Несмотря на всю удрученность ситуации, она впервые почувствовала себя свободной. Будто огромный груз свалился с плеч. Сейчас не хотелось плакать, не хотелось убиваться. Нужно было срочно прогуляться! Выйти на свежий воздух со своими любимыми магловскими наушниками и просто подумать. Гермиона спешно накинула на себя тёплое пальто и шарф. Зима выдалась суровой. Выйдя на улицу, она ощутила бодрящий морозец и тишину улиц. Уже стемнело, людей на улицах становилось всё меньше и меньше. Гермиона наугад выбрала сторону и неспешно побрела по узкой и временами скользкой дороге. В голове вертелось тысячи мыслей: что теперь будет? Кто из друзей останется с ней, несмотря ни на что? Как же она будет общаться с Роном? Потеряет ли она его навсегда? И что… это конец их истории? А возможно начало какой-то новой и совершенно другой? Под тихую музыку в наушниках она старалась дать ответ на каждый свой вопрос. И ей это удавалось. Постепенно все мысли в её голове упорядочивались, начинала появляться точная картинка своей будущей жизни. И она была весьма неплохой. Гермиона — сильная девушка, которая в своё время пережила войну. Так она всегда успокаивала себя. «Уж развод точно переживу», — оптимистично размышляла она. Не было никаких затруднительных факторов. По сути основную прибыль в их семью всегда приносила Гермиона, поэтому с финансовой точки зрения она бы никак не пострадала. Квартиру ей подарили родители, поэтому с жильём проблем тоже не было. Рону она всё высказала, а для себя приняла точное решение, поэтому муки совести её тоже не терзали. Всё это время она шла и думала: «Мерлин! Как хорошо, что это произошло сейчас и здесь! Как хорошо, что у нас не было детей, что я не сидела у него на шеи, что я не зависела от него! Что я могу принимать сама решения и руководить своей жизнь так, как пожелаю нужным!». Именно этому её учили родители: быть сильной и независимой. Уметь постоять за себя и никому не позволять руководить своей жизнью. И она не ударила в грязь лицом! По её коже прошли мурашки, а глаза неконтролируемо расширились, когда она представила себе картину: ей 30 лет, она сидит уже в третьем декрете, целыми днями не выходит из дома и успокаивает вечно кричащих детей. Потом варит обед, стирает вещи, убирает. Поздно вечером домой заваливается уставший Рон. Он единственный приносит хоть какие-то деньги их семье. И ей некуда пойти, не к кому обратиться и ничего нельзя с этим сделать. «Бр-р-р! Какой ужас!» Размышляя, она даже не заметила, как забрела совершенно в неизвестный ей район. Гермиона жила ближе к окраине Лондона, в своеобразном частном секторе. Так было проще не попадаться на глаза маглам. Шла она не так уж и долго, однако подобные дома видела впервые. Район выглядел прилично и внушал доверия. Не было ощущения, что сейчас из-за кустов на тебя нападёт маньяк. Однако, как бы хорошо здесь не было, Гермиона стала знатно подмерзать. Её щёки раскраснелись, кончики пальцев превратились в ледышки, а губы потрескались. Срочно нужно было в тепло. Домой идти не хотелось, поэтому Гермиона приняла решение пойти в ближайшую кофейню. К счастью было ещё не сильно поздно, поэтому ей быстро удалось найти работающее заведение. Выглядела оно неплохо. Внутри всё было выполнено в светлых тонах. Небольшой зал был обставлен красивыми растениями, что придавало ощущение уюта. Гермиона очень любила цветы. За стойкой встречала милая девушка, которая с пониманием посмотрела на замёрзшую гостью и предложила горячий какао. Гермиона всё ещё пребывала в задумчивом настроении, но ей было хорошо. Совсем скоро ей принесли вкусный напиток, в наушниках продолжали играть любимые песни, а в голове вертелись мысли о том, что у девушки начинается совершенно новая жизнь. И она приложит все усилия для того, чтобы эта жизнь была в сто раз лучше