Полутёмные созвездия

             Планета Тэртэру       Где-то далеко, в глубинах бесконечного космоса, там, где всегда жарко и практически невозможно дышать, зародилась огромная планета Тэртэру. Сначала она была холодной и одинокой, но позже её постепенно начали заселять самые разнообразные существа. Каждый из них хотел сделать свою родину самой могущественной и богатой во всём космическом пространстве. И у них прекрасно это получалось: планета действительно процветала и простиралась на многие километры вперёд. Каждый житель Тэртэру был наделён всеми благами цивилизации и не нуждался абсолютно ни в чём.       Планета утопала в экзотических растениях, что выделяли энергию для дыхания и ежесекундно радовали глаз благоухающим цветением, а жители радовались каждому новому дню и наслаждались бесконечным комфортом планеты. Всё это стало возможным благодаря великому правителю Антаресу. Именно он, сверкая рыжей шевелюрой и рискуя сильно пострадать, раз за разом осуществлял набеги на другие планеты, с целью позаимствовать у них технологии и формулы для развития машин технического прогресса. В этом деле ему не было равных: он тонко чувствовал других существ и знал к ним подход, когда не оставлял им выбора и требовал отдать всё прямо сейчас, а иначе иные правители останутся с ножом в горле.       Ему было трудно противостоять: в Антаресе удивительным образом сочетались железная сила духа и физическая мощь, не знающая никаких исчислений. Как бы другие не пытались, они не могли противостоять столь сильному существу, а потому отдавали ему всё и без разбору. Именно это стало точкой развития его собственной планеты. Он жил идеей о том, что Тэртэру должна бить все рекорды и быть самой сильной и защищённой планетой из всех. И он действительно много старался и вкладывался в её развитие. Она устремилась далеко вперёд от всех привычных укладов, стала лучше, чем все технологические разработки на других планетах. Ей не было равных в военной и бытовой сферах.       Каждый житель Тэртэру знал, что может спать спокойно и не бояться никаких напастей извне, а потому наслаждался беспечной жизнью и имел все возможности саморазвиваться и свободно искать своё призвание хоть миллиарды световых лет. Каждый житель знал, что ему не нужно волноваться о средстве заработка и содержании семьи. Всё это ему давала родная планета, с каждым разом всё больше убеждая поддерживать нынешнего правителя.       Антарес был возведён в культ. Ему поклонялись, шептали его имя перед обедом и завтраком, благодаря за всё, что он им дал. Его портреты висели в каждом доме, а сам он свободно разгуливал по улицам, не боясь покушений и гнева народа. Он был строгим существом, однако цель у него была весьма благородная. Он хотел дать всё самое необходимое любимому сыну Файзу, лишь бы тот, как и жена Каллиста, ни в чём не нуждались.       Глядя на сына, ему было трудно представить, что тот однажды станет его преемником. У Файза явно не было качеств отца. Он предпочитал жить беспечно и делать из каждого нового дня повод для очередной тусовки. Он широко взаимодействовал с народом Тэртэру и часто проводил праздники и благотворительные акции, с целью собрать необходимые средства для голодающих детей на других планетах. Ему было невыносимо сложно смириться с отеческим нравом, и он часто противостоял ему, будучи более добрым и гуманным, по отношению к другим.       Он не понимал, как можно грабить и убивать себе подобных, только потому, что ты хочешь завладеть их идеями. Файз был творческим существом, с бесконечным генератором идей для рисования и рассказов. Ему нравилось сидеть у вулкана и рисовать клубы дыма, что поднимались из него наверх, он любил придумывать различные истории и таинственные объяснения всему происходящему. Он любил других существ, всегда старался помочь ближнему и доказать и самому себе и другим, что он не такой, как отец. Файз не разделял всеобщего восторга от Антареса, а напротив, часто осуждал его поступки и пытался вразумить, на что получал гневные тирады от отца, требующего не лезть в его работу. И даже сейчас, пригладив короткую каштановую шевелюру, Файз промотал в голове их последний разговор. "Тебе никогда не понять, через что я прошёл, чтобы ты жил в комфорте и радости. Я всего лишь хочу, чтобы каждый чувствовал себя, как дома, и чтобы ты, идиот, ни в чём не нуждался. Не тебе меня осуждать".       Парень точно знал, что-то здесь не так. Для того, чтобы завладеть такими богатствами и технологиями явно пришлось потягаться с кем-то более влиятельным, чем он сам. Им очень давно движила идея узнать, что скрывает его отец и в чём его интерес так сильно заботиться о своём государстве. Он был буквально одержим этой идеей, и никогда никого не слушал. Файз снова оказался у огненного берега, над которым кружился туман.       Серебристые вихри взмывали вверх и рисовали самые необычные картины. Парень находил в них себя: мятежного, пылкого и принимающего самые различные формы. Ему хотелось быть таким же свободным, как клубы тумана, что летели наверх, а после растворялись в пространстве. Но он был скован влиятельной жизнью и множеством запретов. Его отец что-то говорил о всеобщем счастье и самовыражении, но запрещал семье хоть как-либо вмешиваться в его дела.       Файз хотел убежать: куда-то далеко-далеко, скрываясь от бесконечной жары и запретов. Он грезил о свободе, и о том, как однажды остановит эту скрытую тиранию Антареса. Не было ни капли искренности в его фальшивых улыбках при виде жителей планеты, он лишь создавал видимость интереса их идеями и желанием общего блага, но что-то выдавало в нём двуличность.       Утопая в собственных мыслях, парень совсем не услышал звонок из глубины кармана. Лёгким движением руки он левитировал телефон и нажал на кнопку "ответить". На той стороне послышался голос их дворецкого по имени AE X-14.       Тот в очередной раз, практически неразборчиво, пригласил Файза на семейный ужин, а также донёс о важной новости, которую собирается сообщить отец. Парень громко выдохнул и поднялся с твёрдой поверхности, чтобы направиться в сторону дома. По дороге он перебирал всевозможные варианты того, о чём мог услышать от отца. От него можно было ожидать чего угодно, и Файз был к этому готов.       Придя домой, он первым делом отбил кулачок их роботу-горничной F-14, что сновала по дому в черно-белом костюме с фаруктом и убиралась за доли секунды. Файзу нравилось называть её "Лисса", ведь черты её лица так напоминали небезызвестную жительницу леса. У F-14 были такие же хитрые глаза, а модель лица украшала широкая улыбка, что больше напоминала улыбку безумицы. Парню нравилось общаться с Лиссой, она казалась ему единственной "живой" душой в доме, несмотря на свою искусственную физическую сущность.       F-14 часто отвечала ему односложно, но была довольно интересной собеседницей, ведь иногда выдавала ответы как раз под заданные Файзом вопросы. Его умиляла её эта наивность, даже робот казался ему куда лучше собственной семьи. Лисса тоже не осталась в долгу и одарила парня довольно милым прозвищем "Ларри". Тот принял его довольно тепло и часто использовал, как творческий псевдоним. Поклонники его художественного творчества тоже оценили это имя, и всегда называли Файза именно Ларри. Порой он и сам забывал о своём настоящем имени, но отец всегда был рад напомнить о своих корнях в довольно грубой манере.       Со стороны столовой послышался громкий кашель отца. Тот явно вложил в это действие несчётное количество сарказма, чтобы поскорее обратить на себя внимание сына и пригласить его к столу. Файз довольно уныло и медленно поплёлся к огромному столу, а после упал на него и опёрся на спинку, закинув руки за голову. Растрёпанные каштановые пряди рассыпались по плечам, а сам он вопросительно взглянул на отца, ожидая очередного скучного рассказа о планах на грядущую неделю. Отец закатил глаза, а после выдохнул и обратился к роботу-горничной: — F-14, ты там умерла, что ли? Где наш ужин?! Ты должна была принести его ещё минуту назад! — отец горячился, явно срывая весь накопившийся гнев на обслугу.       Со стороны коридора послышался довольно привычный звук езды на одном колесе, а это означало растерянность Лиссы и сбой в программе, она совсем забыла о задании, ведь отвлеклась на команду приветствия, заданную ей Ларри. Она подъехала к столу и невинно посмотрела на Антареса. Цифровая панель на уровне её глаз сменилась на два опущенных треугольника с бровями "домиком". — Хо-зя-ин, из-ви-ни-те, я ош-и-б-ла-сь. Коман-да бу-де-т вы-пол-не-на че-ре-з пя-ть се-ку-нд, — ответила ему горничная, теперь уже виновато смотря в пол. — Что ты за бесполезная дрянь такая? Твоя работа убирать дом и подносить нам еду. Неужели это так сложно? Или тебя пора отправить в утиль? Для чего ты нам нужна такая глупая? — горячился отец, прожигая её взглядом. — Про..ст-ите, я не хо-те-ла. F-14 всё ис-пра-ви-ть пря-мо сей-час.. — Прямо сегодня поручу дворецкому тебя отключить. Мы не нуждаемся в услугах бесполезной помощницы. А пока принеси нам ужин и отправляйся в угол.       Лисса потеряла дар речи, пускай у неё был и без того небогатый словарный запас. В эту секунду она ощутила потребность расплакаться, но роботы не могут плакать. И тогда она активировала колесо и направилась в сторону кухни, чтобы взять все необходимые блюда и выполнить последнюю команду своего хозяина.       Как только она уехала, Файз строго посмотрел на отца и в очередной раз пошёл наперекор его ожиданиям. Вместо поддержки столько серьёзного решения, как отказ от услуг горничной, он попытался вразумить отца и обратился с довольно однозначным вопросом: — Зачем ты это сделал, отец? Она же ни в чём не виновата. Какая разница, когда ты поешь, через минуту или десять? — Ларри старался произнести это не слишком грубо, дабы не вызвать у отца ещё больший гнев. — Сколько раз я просил не лезть в мои дела? Ты ничего из этого не заработал и ты совершенно не разбираешься в том, как нужно вести дела. Я захотел её уволить и я уволю. — Это я задержал Лиссу, из-за меня она опоздала с ужином. Не трогай её, пожалуйста. Она очень хороший робот.. — Не хочу ничего слышать, — сказал отец в стол, и нервно протыкая вилкой молекулярные брокколи. — Тогда и я не хочу ничего слышать о том, что ты собирался сообщить за ужином! — ответил ему Файз и, встав изо стола, направился в свою комнату.       Он шёл под пронзительные крики отца, что надрывно произносил его имя, стараясь вправить мозги и вернуть за стол. Они снова столкнулись фантомные рогами, врезавшись о стену извечного непонимания. Файзу было чертовски обидно за Лиссу. За всё время, что она находилась в их доме, эти двое успели подружиться. F-14 учила его готовить спагетти, а тот в ответ учил её рисовать. Получалось по-детски нелепо и странно, но в каждом её рисунке была душа.       Душа, намного более широкая и светлая чем у всех, кто его окружал. Однажды Лисса разбудила его в пять утра, скрещивая механические руки за спиной. Ларри даже не успел разозлиться на неё за столь ранний подъём, когда увидел перед собой её первый полноценный рисунок. На нём они были вдвоём, держащиеся за руки и улыбающиеся широко-широко. Парень сохранил этот рисунок на память и даже поставил в рамку на полочке, периодически гордясь её первыми творческими успехами.       Лисса была для него больше, чем просто машина. Она была для него другом, единственной родной душой, что разделяла его тревоги и радости, и потерять её — значило для него крах. Он не мог допустить этого, а потому, зайдя в комнату, он первым делом взял с полки рисунок и вызвал Лиссу к себе, с помощью синей кнопки, что располагалась на стене. F-14 тут же оказалась на пороге, глядя на него исподлобья и ожидая приказа. — Ла-рр-и?..ты что-то хо-те-л от Ли-сс-ы? — заикаясь спросил робот. — Да. Присядь на диван, пожалуйста. Я бы хотел кое-что тебе показать.       Робот медленно покатился в сторону довольно просторного дивана и тут же довольно громко упал на него, ожидая, что будет дальше. — Смотри, — сказал ей Ларри, показывая тот самый рисунок, — помнишь? Это ты нарисовала. Ты большая молодец, Лисса. Ты очень талантливая.       На цифровой панели её лица показались алые точки, именующие румянец от смущения. F-14 не знала, что ответить, но чувствовала нечто приятное в груди. Она тоже помнила свой первый рисунок. Как и о том, кто учил её рисовать. Лисса тоже считала Ларри своим другом. Он был единственным в доме, кто не обижал её и не грозился отключить за любую оплошность. Файз долго пытался заслужить её доверие, а она неуверенно шла на встречу, хоть и побаивалась его. — Лисса, я хочу, чтобы ты знала, я не дам тебя в обиду, и ты не должна расстраиваться из-за моего отца. Он безумный, но я сомневаюсь, что он действительно тебя отключит. — Я слы-ша-ла, что он гро-зил-ся ра-зо-бра-ть ме-ня на зап-ча-ст-и.. — Я уверен, что этого не буде.. — так, стоп, — произнёс Ларри, прислушиваясь к голосу отца на кухне. Антарес разговаривал с женой и делился с ней планами на будущее. «Мы с командой собираемся организовать городской праздник, дабы отвлечь народ от дел, а сами планируем отправиться на планету Хемлок. Говорят, что там остался серый кардинал в правительстве. Уничтожить его — хорошая возможность завоевать их планету. Мне известно, что там много полезных ресурсов, это может быть нам полезным».                          ***       По округе эхом раздаётся волнительная речь очередного представителя власти, статус которого Сал даже не напрягает своё сознание запоминать. Все эти высокопоставленные господа за спиной говорящего — быстро заменяемые на местах правительства и до того безликие, что иногда кажется, будто они вообще не имеют отличий. Подобно людям, окружающим Салли, они обеспокоены исключительно собственными, самыми базовыми потребностями.       Юноша не перестаёт осторожным взглядом осматривать людей по бокам от себя. Каждый день, точно по времени, жители планеты сгущаются на площади в тесные кучи, жмутся к другу скорее от инстинктивной потребности согреться под натиском усиливающегося ветра, и терпеливо ждут несколько долгих минут или же часов, пока ораторы наконец предстанут перед народом с очередной воодушевляющей речью. На их лицах не прослеживается не единой эмоции и подобное безразличие не перестаёт сотрясать внутренности Салли волнением.       Он плотнее прячет руки в карманы верхней одежды, когда напрягающий голосовые связки человек на лестницах правительственного дома, снова набирает в лёгкие порцию воздуха для новой главы объявлений о том, каких успехов добился многострадальный Хемлок за последнюю неделю. От невыгодной продажи дорогостоящей руды за копейки богатой, но жадной планете соседствующей системы до пресечения развращающих молодых людей танцевальных движений и их запрета Салли хочется рассмеяться в голос от абсурда действующих во власти людей, но он только плотнее натягивает капюшон на голову и поправляет маску, начиная пятится назад, подальше из толпы.       Некогда Хемлок был подающей перспективы развития планетой, открытой для сотрудничества и нейтральной перед лицом любых военных конфликтов, однако для захватчиков нейтралитет действительной причиной для игнорирования Хемлока при масштабном покорении звёздных систем оказался недостаточным. Мир за считанные часы был преображён в хаос, а истинный правитель, глубоко уважаемый среди жителей планеты и союзников, был казнён среди руин на глазах собственного сына.       Сал стремится поскорее покинуть территорию площади, ни разу не оборачиваясь. Он знает эти напыщенные речи о восхвалении разрухи и порабощённой своими же жадными советниками планеты наизусть, ему не нужно прислушиваться, когда после её окончания за спиной волной проходит людское воодушевление.       Казалось, мёртвые не только внешне, но и внутренне, люди искренне верили в то, что их жизнь, состоящая из непроглядной службы на безразличных к их судьбам властителям, действительно была пределом мечтаний.       Погружённый глубоко в свои мысли, Сал не замечает, как ему навстречу, соблюдая идеальное равнение, чётко печатая шаг, строй военных марширует по брусчатке площади туда, где на пути её, гордо вытянув голову, стоят разодетые в медали за липовые подвиги генералы.       Юноша вовремя успевает отступить в сторону, пока плечистые солдаты не сносят его своим уверенным шагом с пути. Он слышит, как на него свирепо шипят впереди идущие, но тут же осекаются, когда из-под капюшона их взгляды различают маску. — Не приближайтесь к Фицу, — по строю заместо ругательств проходится беспокойный шёпот, — Держитесь от него подальше.       Глаза в прорезях маски свирепо сужаются, когда до слуха Сала доходят их слова, но он лишь послушно опускает голову вниз и, не доставляя лишних хлопот, самостоятельно отходит дальше с маршрута военных. — Держать строй!       Окрик офицеров спереди подстёгивает солдат крепче перехватить свои бластеры, а после без лишних преград и заминок, сохраняя строго вертикальное положение прямых спин, устремится на середину площади и с быстротой и грацией искусной синхронности выстроиться в шеренгу на показ людям. — Правое плечо вперед! Оружие опустить! — раздаётся голос главнокомандующего и военные мгновенно повинуются, — Прямо! Стой!       Сал, до этого желавший продолжить путь, оборачивается с лёгким намёком на любопытство. Нынешняя армия Хемлока, преобразованная после разрушения планеты, мало походит на то, чем можно гордиться. И, тем не менее, советники не жалеют денег на неё.       Люди, при виде вооружённых, почитаемых с долей страха и восхищения, военных, прекращают издавать любые звуки и шорохи и вовсе замирают, когда перед строем, тяжело спустившись по лестнице хромой ногой, предстаёт лейтенант-маршал. Сал и сам немного напрягается при взгляде на знакомые, изуродованные шламами, черты лица.       Отцу никогда не нравился этот человек, если можно было, конечно, ему подобных так назвать. И сейчас, спустя годы, при виде похороненной в безумных идеях воспитания в солдатах абсолютной жестокости, Сал наконец понимает причины неприязни. Солдафон, тиран, диктатор, он был известен по всей системе как воплощение бездушия, он ни разу не проявил ни перед кем никаких чувств или эмоций. И сейчас он учил этому своих солдат. Губы Сала непроизвольно сжались.       Вербовщики работали на славу, больших денег за службу не предлагали, не велось речи даже про надбавки к и без того мизерной плате за адский труд или дополнительном пособии, но люди готовы были положить головы во славу Хемлока и Салли искренне хотел ими гордиться, вести таких людей за собой — честь, но подобные жертвы за ту планету, какой она является сейчас, не стоят того.       С севера приближалась гроза и только сейчас запомнившийся народу и канувший в небытие Фиц обратил на это внимание. Среди свинцовых туч, закрывших полнеба клубящейся стеной, в просветах между ними проступал контур астероидных поясов, так знакомых Хемлоку и всем его жителям. У горизонта сверкнула молния, а юноша наконец смог глубоко выдохнуть, не замечая надвигавшейся бури и сгущавшейся темноты.       Тишина улиц из-за отсутствия жизни на них и сосредоточенности её на одной конкретной площади привлекала и тяготила его одновременно. Он осторожно обходит подметающих улицы дроидов, таких же молчаливых и бесчувственных, как и их хозяева, которые были рождены проявлять эмоции, но не были воспитаны это делать.       Температура становится ниже и Салли знает, что капли дождя в очередной раз заменяться крупными снежными хлопьями. Он подтягивает воротник ближе к горлу и долго удерживает, переживая порыв ветра. Год за годом погода, не давая послаблений, становится только суровее, но Салли никак не может привыкнуть к подобному. С хмурым смешком, снова глянув на небо, он осознаёт, что согревающие Хемлок звёзды покинули его, подобно отцу Сала в тот самый роковой день.       Где-то вдалеке за его спиной снова слышится людской волнительный гул поддержки и даже пара бластерных выстрелов, но юноша продолжает свой путь в стремлении изолировать себя от того, что ему ежедневно приходится видеть. Не такой судьбы он для себя хотел. Не такой судьбы для своей планеты он хотел. И уж вряд ли такого будущего для наследия его правления желал отец.       Воспоминания о нём и то, как, даже не попытавшись продолжать борьбу, он позволил советникам загубить память об отце и целую планету, никогда не покидали его. Ежедневно выходить на площадь без надежды услышать что-то новое, углядеть хотя намёк на улыбку среди людей вокруг, услышать смех, хоть что-нибудь, напоминающее о прежней жизни — стало пределом мечтаний.       В душном воздухе прогрохотал раскат грома. Внезапно воцарилась тишина – слышно было лишь негромкие пиликанья и треск шин проезжающих мимо дроидов, а после её нарушила едва слышная вибрация приёмника в кармане.       Сал со скрытым маской омерзением на лице уставился на представшее перед ним голографическое лицо лейтенанта-маршала. — Что Вы хотите?       Холод в голосе юноши прозвучал подобно очередному раскату грома на небе. — Владыка Фиц, почему Вы не остались на празднование годовщины свержения режима? — А разве я был приглашён? — спросил Сал с неприкрытой иронией. — Ох, Вы были бы почётным гостем. Мне жаль было наблюдать Ваш уход.       Сал немедленно прекратил подачу сигнала и, несмотря на минутный порыв сильного желания бросить приёмник в ближайшую стену, лишь крепко сжал его в руке, прежде чем спрятать в обратно карман. Очевидно, обмен любезностями с его стороны был окончен, а вот попытки советников и его приближённых всячески задеть его не прекращались. Это уже походило на неприкрытую насмешку.       Никто не говорил в открытую о наследнике Фице, канувшем в воду после казни Верховного Владыки, однако его статус по-прежнему был предметом долгих дискуссий. По некоторым соображениям, которые не были ему понятны и, если быть честным, неинтересны, членам совета он был полезен и они позволяли держать свою личность в секрете. Не всем дано было знать, какой смысл несла в себе маска и кто скрывался под ней.       Над головой проходит неожиданный гул. Проходят годы, но совершенные очертания боевых кораблей неизменно поражают Сала. Его дыхание замирает, когда он видит рассекающие небо истребители, а сердце замирает от возможных причин их нахождения в пределах атмосферы Хемлока.       Космический флот никогда не входил в список того, что находилось в распоряжении Хемлока и Сала ужаснула мысль о связи попыток насмешек маршала над ним с появлением кораблей.       Ему действительно хотелось ошибаться, но, учитывая весь нынешний неадекватный подход советников к распределению ресурсов планеты и потребительскому отношению к жителям, перспектива войны с кем-то была не такой уж беспочвенной мыслью.       Салли знал, что Хемлок очередной войны не переживёт. При захвате одним только разграблением всё не обойдётся. Кто бы не ступил на эту землю, они сделают то, что у них получается лучше всего: сожгут города, раздробят обугленные и ещё тлеющие развалины на мелкие кусочки, а затем будут топтать эти кусочки до тех пор, пока они не измельчатся до пыли. И власти будут стоять в стороне.       Наблюдая, как за горизонтом исчезают военные космические корабли, а раскаты грома становятся сильнее, Салли спустя годы чувствует, как внутри наконец крепнут эмоции.