Полутёмные созвездия

      Не прошло и двух суток после того, как жителей Хэмлока вновь созвали на знакомую, изученную вдоль и поперёк по каждой треснувшей плитке, площадь, и Сал, с неохотой проталкиваясь сквозь гудящую толпу, с замиранием сердца продолжал думать о том, чем может обернуться нынешнее правительственное объявление.       Уже стоя в томительном ожидании посреди волнующихся от неизвестности людей при виде уже выстроившихся на площади военных, Сал с раздражением замечает, как всё чаще над головой начинают показательно мельтешить космические корабли. Люди вокруг очевидно принимаются за активное обсуждение невиданных до недавнего времени модифицированных моделей авиации, находящихся в пользовании только в ведущих планетах Системы.       Юноша крепко сжимает руки в карманах, опускает голову, когда слышит одобрительные восклицания на очередной кульбит летающей диковинки.       Тошнотворным привкусом Сал ощущает на языке предчувствие этого показательного выступления и ему отнюдь не хочется восхищаться тому, что происходит в небе. Взгляд из-под маски метнулся на окруживших толпу военных, безликих и недвижимых, с покорностью дрессированной собаки ожидающих любого приказа.       Хэмлок неуклонно падал в глубокую пропасть, Салли каждый новый год наблюдал, насколько невидимым становится дно этой ямы и как далеко его страдающую планету утягивает в вязкий грунт самоуничтожения. Суверенитет Хэмлок от собственного правительства связывали по рукам и ногам люди, однажды подумавшие, что отняв жизнь, они полноправно обретут законную власть.       При этих мыслях Салли внезапно почувствовал холод руки отца, сжавшей его плечо. Ощущение знакомого прикосновения, такого болезненно реального, заставило юношу вздрогнуть и не без труда обернутся, но лица, которое он так тщательно старался не забыть спустя годы одиночества, оставить в памяти каждую морщину и блеск глаз, за спиной не оказалось.       Холод прикосновения в считанные секунды преобразился в тяжесть, всепоглощающий страх перед столкновением с разочарованием во взгляде человека, который однажды поверил, что под началом правления Сала Хэмлок преобразится.       Когда на лестнице правительственного здания стали собираться главные лица руководства планеты, почти в полном составе, то, что ощущалось на плече Сала фантомным прикосновением некогда знакомой руки, всё сильнее начинало тянуть его прочь из толпы. Это походило на странную, даже абсурдную шутку его сознания и всё же он послушно следовал за этим зовом.       Салли с подозрением косится назад, пока протискивается сквозь людей, вновь оставляя их позади, но ему не нужно беспокоиться об объявлении, которое он в ближайшее время пропустит. Юноша без лишних слов знает, что грядёт в ближайшем будущем.       Знакомой дорогой по опустевшим улицам он спешно двигался по нити, нарисованной внутренним предчувствием, и очередные космические корабли, расчерчивающие небо ультразвуковой волной, уже в полной мере начинали нервировать его из-за своего частого появления.       Тревожное предчувствие передавалось болезненной пульсацией из одного виска в другой. Сотни мыслей бомбардировали его мозг, от размышлений о будущем, отнюдь не радостном и пугающем, до постоянного обдумывания своей вины в нынешнем положении Хэмлок. Всё это плотным комом душило его и даже холодный воздух не давал абстрагироваться от давящего ощущения. Единственной ясной и последовательной мыслью, объединяющей все остальные — стремление покинуть угасающий Хэмлок.       Юноша напрягся. Неизменная волна неопределенности, омывавшая его и исходившая из каждой клеточки организма, переросла в бурлящий водоворот, вынесший случайный обрывок мысли на более осознанное осмысление. Рука непроизвольно прикоснулась к маске, ощупала лёгким прикосновением пальцев.       Салли хотелось обернуться, посмотреть вокруг, убедиться, что никто не заметил его замешательства после того, как он допустил мысль о том, чтобы покинуть Хэмлок, но не отважился, хотя улицы по-прежнему были пусты.       Его дыхание участилось, морозный воздух больше не являлся спасительным. Нутро Сала сотрясалось от страха, неожиданного любопытства от развития подобной мысли, её последствий, осторожной радости от осознания своей смелости при допуске подобной идеи и перекрывающего всю остальную вереницу эмоций сомнения в собственных силах.       Юноша возобновляет шаг, снова следует по пути ведущей его нити к неизвестной цели. Ему не приходилось допускать мыслей о том, чтобы оставить Хэмлок позади вплоть с момента смерти отца, он просто не мог представить, как бессовестно сможет оставить планету на произвол судьбы, хотя это уже произошло, когда ничего, кроме титула, за его спиной не осталось. Хэмлок формально оставлялся под его властью, но на деле Салли был ничем не лучше тех наивных людей, оставшихся на площади, что слепо верят правящим людям и их обещаниям о лучшем будущем.       Внезапно Салли понял, куда так настойчиво вело его воображённое им прикосновение, оказавшимся ничем иным, как воплощением его желания. Он уже не следовал за кем-то, ноги сами несли его через город к вокзалу, откуда ежечасно уходили автобусы за пределы города, набитые шахтёрами и строителями.       Обычно для выезда требовалось подтверждённое разрешение, куда одновременно вносились данные о месте работы, блоке деятельности, времени отъезда и приезда и прочих мелочах, досконально контролировавших нахождение неофициальных рабов Хэмлок. Сал поморщился от этой мысли и, сжав кулаки, твёрдым шагом двинулся к сторону выстроившихся на полосе ожидания автобусов.       В связи с присутствуем всех людей на площади, дежурные дроиды, проверяющие документные карты, отсутствовали на своих привычных местах перед входом в автобус, обозначенных специальной жёлтой разметкой, потому автобусы отправлялись колесить по своим маршрутам пустыми.       Салли здраво рассуждает, что более удачного момента у него не будет и решительно проходит в приоткрывшиеся двери подошедшего автобуса, следовавшего, судя по пробегающим по интерфейсу буквам, до места бурения недавно открывшегося месторождения нефти.       Никому бы и в голову не пришло пропускать всеобщее собрание на площади и, уж тем более, покидать пределы города не по уважительной причине. Сал ощущает эти плотные цепи дискомфорта по всему телу, но уже не имеет возможности отказаться от затеянного.       В совокупности с непрекращающимся волнением он ощущает неописуемое удовольствие от предвкушения скорой возможности освободиться от тянущих его в пучину отчаяния чувств, граничащих с болезненными воспоминаниями и мыслями о грядущей войне.       — Не забудьте пристегнуть ремни безопасности, — оповестил громкий голос по всему автобусу, заставив Салли встрепенутся, — Желаем Вам приятной поездки.       — Спасибо, чтоб тебя.       Салли хмыкнул себе под нос и подпёр голову рукой, оперевшись на окно. Не было смысла наблюдать за мелькающими за стеклом безлюдными улицами, но глаза всё равно непроизвольно отрывались от рассматривания потёртостей на брюках и тянулись по каждому непримечательному дому.       Хэмлок был прекрасной планетой, Салли искренне любил свой родной дом, трепетно оберегал оставшиеся в сердце слова отца о силе планеты, её особенностях и красоте. Однако одновременно с ощущением своего законного места среди морозных ветров и опустошённых жителей он всем нутром тянулся как можно дальше от этого всепоглощающего, разъедающего одиночества среди окружения.       Постепенно жилые здания начали сменяться более старыми, в большей степени даже заброшенными постройками. Сал присобрался, начав озираться по сторонам в поисках опознавательных знаков вдоль дороги, но ничего толкового не попалось. Лишь одиночные предупреждения о кратерах уже опустошённых шахт.       Дорога с каждой минутой становится всё более извилистой, автобус снижает скорость на спуске, и Салли, заворожённый, чуть не утыкается носом в стекло, рассматривая раскинувшиеся перед ним запорошённые слоем снега скалы, устремляющие свои пики к звёздам.       Здесь, за неимением такого же большого количества источников света, как в городе, звёзды на небе сияли значительно ярче и их было гораздо больше. Сал непроизвольно поёрзал на месте, ему не удавалось оторвать взгляда от открывшихся перед ним почти нетронутых человеком пустынных километров.       После выезда на ровную поверхность вдалеке наконец показались не прекращающие работы нефтяные вышки. И с каждой минутой приближения к автобусной остановке Салли всё острее чувствовал, насколько иначе пахнет воздух.       — Вы прибыли в пункт назначения, — произнёс знакомый голос после полного торможения транспорта, — Желаем Вам приятной работы.       Салли не мог сделать и шага, когда двери перед ним наконец открылись, он всё пытался надышаться обжигающе холодным воздухом улицы, откуда тянуло свободой. И только после того, как он осторожным шагом ступил вниз с платформы, отпустив наконец поручень, он ясно осознал ошеломляющее влияние нахождения за границами дозволенного.       По земле яркими жёлтыми полосами была расчерчена дорожка, отчётливо показывающая, куда должен двигаться новоприбывший, а многочисленные мелкие надписи на ограждении служили предупреждением о том, что неподчинение правилам достойно меры наказания.       Юноша, ступив на дорожку, медленно огляделся по сторонам и с почти безумной улыбкой, успешно укрытой маской, сделал пару неуверенных шагов в противоположном от нефтяных вышек направлении. Неспешное движение постепенно переросло в стремительный, отчаянный бег. Салли, больше не ощущая внутри сомнений или страха, рванулся в неизвестность.       Морозный воздух при частых, волнительных вдохах колющими иглами тревожил его лёгкие, а густой снег быстро изматывал мышцы на ногах, но Салли даже не думал останавливаться. Перед его глазами мелькал заснеженный горизонт и окрашенная светом других планет темнота неба, которые побуждали его всё стремительнее увеличивать скорость.       Он рвётся на первую попавшуюся не крутую возвышенность, откуда открывается более широкий вид на раскинувшиеся под его ногами Хэмлоковские скалы, оглядывается назад и с удовлетворением замечает, что цивилизация осталась далеко позади.       Дрожащие руки, спустив с головы капюшон, притрагиваются к маске, пару секунд ощупывают её и лишь на секунду отстраняются, когда покалывающий холод при соприкосновении обжигает кончики пальцев, а после чуть более уверенно проходятся по заледеневшим ремням к застёжке на затылке.       Громкий щелчок эхом разносится по округе и Салу кажется, что его оглушает этот короткий резкий звук. Он не шевелится, когда концы ремня первой застёжки расходятся по разным сторонам, не спешит отслонять привычный материал от лица, делает глубокие вдохи, успокаивая заходящееся в сумасшедшем ритме биения сердце, а затем такими же дрожащими руками прикасается ко второй застёжке.       Новый щелчок и маска наконец сходит с лица юноши.       Ветер, до этого развевавший его лохматые голубые пряди, теперь стремительным потоком бьёт по открытой коже и это непривычное, в какой-то степени болезненное ощущение, через несколько минут неподвижного принятия потоков воздуха юноша начинает находить умиротворяющим.       С облегчённым выдохом удовлетворения Сал присаживается на край выступа, устремляя взгляд на подставленные ветру ноги, прежде чем вновь оглядеть округу. С большой убеждённостью в том, что он готов всю оставшуюся жизнь просидеть на этом месте, Салли смеётся. Открыто и громко, вкладывая всё, что он чувствует.       Не заглушая чуть поослабнувшего смеха, Сал опасно наклоняется в желании рассмотреть расстояние до земли, даже не утруждая себя придерживаться руками за край скалистого выступа.       Смех его прекращается в ту же секунду, когда на фоне снега выделяется собравшееся под скалой чёрное озеро. Сал оглядывается в поисках других пятен, похожих на скопление нефти, и, не заприметив ничего, позволяет себе пойти на поводу у любопытства.       Расстояние до земли оказывается не таким большим, каким изначально могло показаться и юноша без проблем спускается с невысокой, по сравнению с другими, вершины по уступам, стараясь не обращать внимания на неприятно жгущие порезы от особенно острых камней, за которые он успел неудачно схватится, и покалывающую от холода кожу на руках при удерживании.       Беглый осмотр местности не выдаёт ничего, что могло бы выглядеть более подозрительно на фоне общей обстановки. Салли медленно обходит скалу по глубокому снегу ровно до того момента, пока не находит то самое озеро, обратившее на себя его внимание. Вблизи оно кажется ещё более странным.       Юноша делает ещё десяток шагов по направлению к нему и с настороженностью останавливается у подножия скалы, не подходя вплотную к скоплению жидкости, а вместо этого обращает своё внимание на мутное подобие реки, что медленным потоком вытекало из каменистых проёмов.       Вытекающие струи воды лишь отдалённо напоминали воду в привычном её понимании, при близком рассмотрении Салли распознаёт в ней элементы разбавленной иными химикатами нефти. Порывы ветра срывали с собиравшейся воды клубы пара и уносили их в сторону, придавая видимости тому, что из себя представляет жидкость с примесями бордовых пятен.       Салли медленно прошёл вдоль каменистого берега тонкой мутной речки. Когда клубы пара окончательно рассеялись, он понял, что образованию озера даёт начало не одна скала, из каждой прилегающей возвышенности протекала это странная по составу вода, не давая холоду заморозить себя.       Температура падает, пораженный увиденным, Салли ощущает, как усиливается ветер, а сверху начинает потихоньку бушевать метель. Юноша оглядывается в поисках ближайшего укрытия и совершенно случайно замечает что-то отличающееся по форме на фоне всего озера, плавающее по его краям.       Он твёрдыми шагами подходит ближе и еле удерживает в задрожавших руках маску, когда узнаёт в жидкости скопления крови после того, как по всему озеру он начинает различать множественные очертания человеческих конечностей.              

***

             Ларри громко выдохнул и ощутил, как по лицу тонкими струйками стекает холодный пот. Услышать о столь масштабных и пугающих планах отца было для него полнейшей неожиданностью. В этот день он ожидал от чего угодно, но только не слов о будущих разрушениях, боли и жертвах. Файз с каждой секундой всё сильнее убеждался в том, что его догадки, касательно отца, были правдой.       Он медленно прикрыл рот рукой и бегло оглядел всю комнату, будто бы пытаясь разглядеть её до мельчайших деталей. Помещение действительно выглядело впечатляюще. Подсвеченные фиолетовым неоном, пёстрые плакаты побеждали друг-друга в разнообразии. Ларри ухмыльнулся, когда заметил на одной из полочек огромный гипсовый бюст отца, который он нагло и бесцеремонно раскрасил всеми оттенками любимой палитры. Это был его протест, пускай маленький и несущественный, но вызов и отцу и системе жизни. Антарес точно придушил бы его в собственной кровати за этот творческий порыв, но Файзу было будто бы в удовольствие выводить его на споры и эмоции.       Помотав головой, Ларри заметил перед собой растерянную Лиссу. Её цифровые глаза выражали многое, но печаль и озадаченность были заглавными из всех возможных чувств. Он ощутил в себе ежесекундный порыв спасти её от всех бед их общей Вселенной и укрыть в самом безопасном месте, даже если ради этого придётся сбежать на другую планету. Душу тяготили мысли о том, что он не может так легко допустить разрушений на чужой родине.       Он хотел придумать какой-нибудь надёжный план, как избежать очередной войны и где найти место, чтобы укрыться от боли и взрывов, но мысли сменяли одна другую и рождали под собой только тотальный сумбур, с которым было безумно трудно бороться. Ларри снова вспомнил, что ему необходимо спасти Лиссу от смерти, и размышления невольно стали катализатором мыслительных процессов о важности спасения его единственного друга.       Он подмигнул ей и показал жест мира, что на языке их планеты означало: "Я с тобой, я знаю, что делать". Испуганная Лисса поняла его и постаралась состроить самый безмятежный вид из всех возможных. Файз достал из под кровати говорящий рюкзак, в то же мгновение задавая ему вполне закономерный вопрос: «Привет, Тристан. Что следует взять с собой, когда сбегаешь на другую планету?»       Из глубины рюкзака послышался высокий мужской голос, который довольно строгим тоном обратился к своему любопытному собеседнику: — Господин Файз, наследник великого и могущественного владыки Антареса, позвольте напомнить, что покидать нашу планету разрешено только с позволения Императора. Прежде всего, Вы должны отправить заявление менеджеру, и только после того, как он примет решение о целесообразности Вашего визита на другую систему — будет выдано разрешение. В случае нарушения данного условия, к Вам будут применены меры наказания. — Трис, ты там перегрелся, что ли? У нас же вроде не было таких правил. Да и вообще, не пытайся меня обмануть, такие условия слишком строги даже для военного положения, а у нас свободная планета. — Эти условия вполне обоснованы и справедливы. До вас, господин Файз, никто не задавался вопросом, как покинуть планету. Каждый из нас живёт в гармонии и счастье. — И тебе мозги промыли.. — уныло пробормотал Ларри, кидая вещи в рюкзак, надеясь заткнуть своего нерадивого голосового помощника. — Господин Файз, ещё раз подумайте о том, что Вы делаете! Ваш отец, великий и могущественный владыка Антарес, будет очень недоволен. — Да плевать с высокой горы я хотел на то, что он обо мне подумает, — ответил Файз и закинул рюкзак на плечи.       Диалог с Тристаном совсем не помог шатену собраться в далёкий путь, а лишь озадачил ещё больше. Ему не приходилось сталкиваться со столь идиотскими законами своей планеты, но теперь он понемногу начал понимать, что если политика Тэртэру не предполагает, что жители могут захотеть покинуть свою родину, то ни о какой свободе и счастье речи идти не может. Антаресу было выгодно сделать планету самой населённой, чтобы питать своё эго и осуществлять самые смелые и безумные идеи. Больше существ — больше поддержки политики его правления и бесконечный авторитет. Он давно привык быть культом среди своих подопечных.       На дне рюкзака уже лежали наушники, цветные карандаши, мини-бластер и коробка с пулями. Пожалуй, ничего не могло рассказать о Файзе более ярко, чем выбранные им вещи. Музыка была его незаменимым спутником, сопровождающим на всём жизненном пути. Он любил слушать космический метал и блэк-галактик.        Довольно скучно жить и любить что-либо, когда любимые исполнители с детства выступают на твоих днях рождения и ты видел их вживую миллиарды раз. Ларри не любил эту предсказуемость и часто волновался о том, что ему больше не о чем мечтать. Однако за состоятельной жизнью и каждым исполненным желанием стояла боль и унижения от отца.       Его мать, Каллиста, женщина, чья красота сводила с ума всех внеземных существ, что справедливо и до бесконечности носила титул "Мисс Галактика", была прекрасна внешней оболочкой до безумия, но была столь же уродлива внутри. Она мало занималась воспитанием Файза, предпочитая спихивать его на гувернанток и подставляя под извечный гнёт отца. Каждый день она сидела у огромного зеркала от пола до потолка и приглаживала гребнем свои роскошные коралловые волосы, озираясь хищническим взглядом на снующую по дому прислугу, что жалобно умоляла её приподнять ноги, чтобы убраться под комодами.       Каллиста моментально нашла подход к Антаресу, выбрав заведомо правильную тактику поддерживать мужа во всём. Она разделяла всеобщее восхищение своим избранником и каждый день игриво мурлыкала ему на ухо о том, какой он потрясающий правитель и полководец. Она справедливо отдала ему всю свою любовь и право на собственное мнение с весьма равноценным расчётом — Антарес подарил ей вечную молодость. Взамен на это, она никогда ему не перечила и не лезла в дела государства.       Ларри ещё раз подумал о том, что сказала бы мать, узнав о его побеге: она бы в очередной раз приняла сторону отца, лишь бы не потерять его уважение и все данные ей почести. Она была безликой матерью наследника, которую мало интересовала его жизнь. И она бы без доли сожаления и сама организовала на него покушение, если бы знала, что преемницей Империи, вместо Файза, могла бы стать она. — Лисса, — обратился Файз к подруге, — нам нужно уйти. А если получится, мы сбежим. Ничего не спрашивай и ни о чём не беспокойся. Я, кажется, начал понимать, что здесь происходит на самом деле. И я хочу тебя спасти. Скажи мне, что ты согласна и мы убежим. — Л-а-р-р-и, а это не сли-ш-ком опа-с-но? Ме-ня за это не уни-что-жат? — Лисса была заметно напугана и едва выговаривала слова. Но в её округлившихся цифровых глазах Файз увидел понимание и осознание того, что прямо перед ними происходит нечто пугающее. — Милая, — Ларри склонился перед ней на коленях, — обещай мне ничего не бояться, я сделаю всё, чтобы тебя спасти. Ты мой единственный друг, и больше всего на свете я боюсь потерять тебя. — Л-а-р-р-и, по-жа-луй-ста, не сто-ит, в-с-т-а-н-ь с к-о-л-е-н..ты ве-дь при-н-ц.. — Рядом с тобой я не принц, а любящий заботливый друг. Я отдам за тебя жизнь, если придётся. Мы пройдём этот путь вместе. Ты согласна? — Файз протянул ей мизинец и Лисса ответила тем же. — Отлично. Ты молодец, Лисса. Мы обязательно отсюда выберемся.        Ларри аккуратно схватил её за механическую руку и вытащил в глубину коридора. Заметив снующих в округе дроидов с подносами и флагами, Файз прикрыл Лиссу тёмной шторой, чтобы роботы не заметили её и не сообщили отцу о том, что они что-то задумали вместе. Как только они проехали, он закинул рюкзак на плечо и потянул подругу в сторону. — А сейчас крепко держи меня за руку, — прошептал ей на ухо Ларри, замышляя опробовать одну из своих суперспособностей. Лисса кивнула и крепко сжала горячую ладонь своего принца.       Файз зажмурился и крепко сжал металлическую руку в ответ. Нечто разрушительно горячее заиграло в районе солнечного сплетения и вихрем разнеслось о всему телу. В мгновение они оба стали совершенно невидимыми. Сливаясь с окружающей обстановкой, они довольно быстро прошмыгнули в коридор, не попавшись на глаза отцу. Последним, что Ларри от него услышал, была фраза: "Подготовить моё войско, немедленно!"       Ларри ещё сильнее сжал руку робота, скрываясь в неизвестности и желании поскорее найти способ всех спасти. Лисса была совсем перед ним, такая видимая и обозримая, совершенно напуганная и не знающая, к чему это всё приведёт. Жизнь в доме Антареса хоть и была для неё сложной, но она пыталась привыкнуть к бесконечному гневу своего хозяина, и поэтому часто искала причины в себе. Но их не было, ведь Владыка прекрасно знал о дефекте в её программе, когда покупал её подешевле и надеялся продать подороже.       Маленький принц Файз уже тогда обратил на неё внимание и буквально вырос у неё на глазах. Он никогда не считал Лиссу глупой и бесполезной, а напротив, всегда давал много зарядки и угощал коктейлем из шестерёнок. Роботу было непросто проникнуться к нему доверием, но Ларри делал всё, что было в его силах, чтобы она начала ему верить. И даже сейчас, убегая в безвестность, Лисса была уверена в том, что принц действительно хочет ей помочь. Он был единственным, кто тянул к ней руки не для того, чтобы ударить.       Открыв засов тяжёлых ворот дома, Файз спрятался за ними, укрывая подругу. Следующей локацией для них должен был стать гараж для космомобилей и ракет отца, однако его охраняли два довольно колоритных персонажа: слабоумные, но весьма сильные физически, роботы-близнецы H-7 и H-8. Их уникальность заключалась в вечных спорах о том, кого из них собрали раньше. В самом деле, это не имело особого значения, однако для братьев это казалось чем-то важным.        Они часто были слепы к нарушениям порядка во дворе, но именно сейчас их бдительность превысила все допустимые нормы. Они ощутили колыхания ветра, что шёл от наших путников. Ровно в это мгновение, из глубин рюкзака предательски зазвонил голосовой помощник, и этот звук не прекращался, несмотря на все попытки Файза его скрыть. Охрана тут же вооружилась бластерами и начала шмалить по всей поверхности.  — Кто вы? Покажитесь немедленно! Мы доставим вас к правителю живыми или мёртвыми! Ну! Руки вверх! Стреляем без предупреждения!       Ларри едва успевал маневрировать, подлетая вместе с Лиссой, то вверх, то вниз. Пули были беспощадны, и одна из них всё же задела принца по особо чувствительному месту. Файз нехотя закричал и заохал от боли, в полной мере осознавая, что выдал собственное местоположение. Но он совсем не растерялся и тут же подключил свою вторую способность менять голоса и внешний облик на любого желаемого существа. И он ожидаемо перевоплотился в собственного отца, состроив самую злую физиономию. Прокашлявшись, он обратился к охранникам в весьма строгой манере: — H-7 и Н-8, мои дорогие и уважаемые сотрудники. Сегодня я хотел бы поощрить вас за бдительность и усиленную защиту моих границ. Благодарю за проделанную работу и назначаю сегодняшний день — вашим выходным. Отдохните, как следует.       Роботы едва не отключились от мысли о том, что стреляли в собственного начальника. Но более всего их поразил тот факт, что Антарес даже не приказал разобрать их на запчасти. Это показалось им странным, и близнецы обратились к нему с ответным вопросом: — Господин, Великий и могущественный владыка Антарес, должны заметить, что сегодня вы чрезвычайно добры к нам с братом. Мы польщены этим, и, зная, что вы собираетесь покинуть Тэртэру, хотим подарить вам кое-что на прощание. Пускай это будет талисманом удачи в вашей командировке.   — Не стоит благодарности, мои бренные подданые. Доложите о вашем подарке. Для чего он мне нужен?! — ответил Ларри, глубоко в душе хихикая от гениальности своей авантюры, но стараясь держать лицо. — Один из ваших кораблей сломался. Мастер совсем не ожидал вашего скорого визита на Хэмлок и потому не успел доделать его в срок. Эту кнопку нужно приделать к стене и нажать на неё, когда вы будете готовы отправиться в путь. Нам с братом будет очень приятно, если она пригодится. — братья упали перед Антаресом на колени, а тот поклонился им в ответ.       Пройдя немного вперёд и скрывшись за корпусом охранников, Ларри снова принял своё обличие, но оставил невидимой Лиссу. Они спрятались за обломками космического корабля, чтобы понаблюдать за реакцией братьев на неожиданный отпуск. — Наконец-то мы отдохнём! Я уже сто тысяч световых лет не спал! — счастливо крикнул H-8 и улыбнулся брату. — Придурок. Нам и не нужно спать. Мы же роботы.. — ответил ему Н-7, отчего вопросы о старшинстве в их дуэте отпали сами собой.       Ларри ухмыльнулся, завидев этих двоих, однако вспомнил о своём плане и аккуратно пробрался в гараж.        В самом конце помещения стоял космический корабль. Серебристый и переливающийся в свете фонарей, он был невероятно красивым и начищенным до блеска. В одно из мгновений Ларри показалось, что он может и вовсе ослепнуть от этого сияния. Он осторожно подошёл к нему сбоку, опасаясь очередной охраны или мастера, о котором говорили братья. Но гараж был одинок и пуст, а за летательным аппаратом никто особо и не следил.       Файз посчитал это отличной возможностью захватить управление кораблём и отправиться на Хэмлок, чтобы оповестить его жителей о скорой осаде из Тэртэру. По правде говоря, цель предупредить жителей о возможной опасности, была для него вторичной. Более всего на свете ему хотелось сбежать и скрыться на другой планете. Удушающая жара сдавливала горло и вила на нём оковы. Принц хотел отыскать покой и бросить ещё один вызов отцу.