Неблагонадёжный элемент и пидорас

Когда они собираются уезжать, Юрий Михайлович даже не выходит их проводить. Татьяна Ивановна жмёт ему руку и обнимает, как родного, пока Андрей неловко похлопывает её по спине. Объяснять ей, что благодарить его не за что у него не хватает сил, пробовал уже несколько раз — всё без толку, она на него упрямо смотрит уставшими глазами, впихивает очередной судочек с чем-то съестным и говорит, чтобы не стеснялся звонить, если что. Андрей не дурак, догадывается, что под этим подразумевается простая, родительская просьба просто звонить, хотя бы иногда, и сердечно обещает ей в ответ, что да, обязательно, они позвонят. Как будто на другой конец страны переезжают, а не с Ржевки в Купчино. Миша дремлет на пассажирском сидении, завернувшийся в колючий плед по самый нос. Андрей пытается как можно тише закрыть багажник, а потом и водительскую дверь, чтобы не побеспокоить его хрупкий сон, но он морщит нос и, смешно нахмурившись, открывает один глаз. — Поехали уже? — Ага. Несмотря на тот откровенный разговор, состоявшийся неделю назад, после первой волны ломки, сейчас наедине становится отчего-то неловко, и всю дорогу они едут молча, и только мурлыкающее радио спасает от оглушающего тикания существующего только в их головах тревожного метронома, который как в моменты бомбардировки — тикает быстрее спокойного сердечного ритма. Пережить ломку, это конечно ништяк, думает Андрей, когда запускает Мишу в квартиру вперед себя, как кота на новоселье, но это так, маленькая победа в большой войне. И война эта никогда не закончится. Вечный бой с самим собой и шутовскими колокольцами, требующими облегчить невыносимую лёгкость бытия внутривенно. Мишка вялый, залезает на диван с ногами, всё не расставаясь с пледом, и упрямо от Андрея отводит глаза. Андрей бы с удовольствием сейчас залез в ванную, отмокнул бы хорошенько, а потом сразу пошёл спать, но так дело не пойдёт, и как бы не хотелось менять привычный режим, оставлять всё как есть, и прятаться в собственный одеяльный кокон — не вариант. Он выуживает с книжной полки потрёпанный временем томик наугад — все книги Мишкины, Каспер забыл их собрать, когда вычищал следы Мишиного присутствия из жизни Андрея — и падает рядом с пропащем в себе сожителем. Любовником? Парнем? Мишкой. Из-под пледа вытаскивает его ледянючие ноги, гладит ступню и улыбается тому, как Миша шумно вздыхает и невольно поджимает пальцы. Второй рукой он неловко пристраивает книгу у себя на коленях. — Тогда Бильбо Торбинс, владелец Торбы-на-Круче, объявил, что хочет пышно отпраздновать свое наступающее стоодиннадцатилетие, весь Норгорд загудел и взволновался… Миша ещё раз шумно вздыхает и жмётся к нему ближе.