Несоблюдение субординации

You done stole me,

Stole my soul.

***

      Раздается громкий, настойчивый стук в дверь.       Агата утыкается лицом в подушку, ее краями закрывая уши. Тихо вздыхает. Стуки повторяются. Она шепчет ругательства себе под нос, пока встает с кровати и бредет к двери. Открывает.       — Гоуст, — приветствует она пришедшего.       — Сержант Моралес. Приведи себя в порядок, — глаза Гоуста лениво пробегаются по ней, — и шуруй к капитану в кабинет. — Он разворачивается и уходит. Все в его стиле. Поздоровался, передал требования и ушел. Бывает, насолил. Коротко и ясно.       Грейс некоторое время глядит ему вслед. Зачем она могла понадобиться капитану?

***

      Она неловко стоит у двери в кабинет, не решаясь постучать. На темном дубе висит бронзовая табличка, на ней высечено: «Captain MacTavish».       Сержант заносит кулак над дверью, тихонечко стучит. Через пару секунд слышит: «Войдите!»       И входит. Облокачивается на косяки дверей, смотрит на сидящего МакТавиша.       — Присаживайся, поговорим.       В его кабинете удобно расположился маленький диванчик из черной кожи. Он сидит на краю, правую руку расположив на спинке дивана, левую держит на подлокотнике. Щиколотка левой ноги на колене правой.       Одет просто. Черная обтягивающая футболка и темно-зеленые брюки карго.       Как здоровый мужик, занимает чуть больше половины дивана. Грейс садится рядом и судорожно вдыхает, когда задевает его колено своим.       — Вы хотели поговорить? —потом поняла, какой глупый вопрос задала. Он же несколько секунд назад сказал: «Присаживайся, поговорим». Что, сука, непонятного?       — Да. — По-видимому, он особого значения не придал. — Хотел сказать о том, что Гоуст написал на тебя рапорт как о работнике, разглающем дисциплину. Ты сломала нос Фросту?       «— Чтоб тебе чай горьким показался, лейтенант.»       — Да, сэр... Разозлилась сильно, — она понимала, как глупо звучат ее слова. Это не оправдание.       — Извинилась?       — Так точно.       — Рапорт находится на рассмотрении, и ты понимаешь, что я не могу это проигнорировать. Я же хочу, чтобы...       Больше его слов Агата не слышала. Только его голос. Низкий, негромкий, спокойный и мягкий. Он явно не хотел выносить ей выговор, но приходилось.       Внимание она зацикливает на его лице. На выразительных, серо-голубых глазах, напоминающих ей сапфиры. На носу с небольшой горбинкой. Наверняка его много раз ломали. На колючей щетине, довольно отросшей. На чуть растрепанном ирокезе. На белоснежных зубах, когда тот улыбается и хмыкает, выдав очередную «полушутку». На пухлых губах кругловатой формы.       «— Интересно, он когда-нибудь целовался? Да, наверное... Мужик на расхват.»       Агата встряхнула головой, пытаясь прогнать стыдливые мысли. О чем она думает?! Затем опускает взгляд чуть ниже. Рассматривает накаченные руки, обтянутые выступающими венами. Длинные, цепкие пальцы. Крепкую и мускулистую шею. Замечает выраженный кадык.       Футболка обтягивает грудь до такой степени, что, казалось, одно неосторожное движение МакТавиша — и та разорвется по швам. Обтягивает великолепный, рельефный пресс. Агата чуть ли слюной не подавилась, а внизу живота приятно потянуло.       Еще ниже смотреть побоялась — будет заметно. Да и капитан заканчивал свой монолог (наверняка довольный тем, что его только слушают).       — Ты поняла меня?       — Так точно, капитан.       — Свободна, Грейс.       Грейс облегченно выдыхает и на ватных ногах выходит из комнаты, не оглядываясь.

***

      Она смотрит на себя в зеркало. Ее щеки приобрели стыдливую багровую окраску. Блять...