Оставляя пепелище

      Маленькие точки звёзд нарушают сплошную непроглядную черноту небосвода. Огромный белый диск луны освещает нетронутую землю. В небольшом деревянном доме, стоящем на удалении от деревни, кричит женщина. Её пронзительный вой раздаётся на всю округу, эхом отталкиваясь от каждого дерева. Такую боль невыносимо сложно терпеть. Боль появления новой жизни. Знахарь стоит подле её ног и уже держит голову ребёнка в своих старых сморщенных руках. Высокий крепкий мужчина с выражением совершенно несвойственного ему страха на лице держит за руку свою жену. Она крепко сжимает его жилистую ладонь в тьме дома, передавая ему только маленькую часть своей боли. Знахарь так сконцентрирован, что по лбу стекает пот. В лесу раздаётся ответный волчий вой, когда в доме раздаётся крик ребёнка. Душераздирающая симфония режет уши, но знахарь знает своё дело. Он обмакивает нож в чистую воду и отрезает пуповину, быстро перевязывает её. Принимает детское место и омывает новорождённого в ведре. Старик передаёт ребёнка настрадавшейся матери и взволнованному отцу. Женщина принимает ребёнка в свои ослабевшие руки, её глаза слезятся, когда она заглядывает в слаборазличимые глаза младенца. Отец аккуратно и боязливо касается его маленькой ручки. Родился сын.       Мальчик гоняет куриц, когда слышит грохот и крики из деревни. Он обходит дом и видит выбежавшую мать. Она с ужасом смотрит на горящие дома. Мальчик не осознаёт происходящее, лишь подходит к маме и дёргает её за руку. Женщина переводит глаза на сына, хватает его на руки, забегает в дом. Она берёт какую-то сумку, что-то кидает в неё и выбегает на улицу. Мать уносит сына в сторону леса. Мальчик видит недалеко ездящих вокруг деревни двух всадников. Один из них останавливается и запускает стрелу в их дом. Потом ещё одну и ещё. Дом всё никак не занимается, но рано или поздно сдастся. Мальчик поворачивается к маме и говорит ей на ухо лишь одно:       – А папа?       Мальчик крутит ручную мельницу и мелет муку. Он занимается этим уже много часов. Когда солнце заходит, мальчик наконец заканчивает и идёт к пекарю. Тот отсыпает ему шесть медных монет. То, что заработал за сегодня. Мальчик идёт к соседке и покупает молоко, после чего, наконец, заходит домой. Дверь закрывается под громкий кашель матери. Мальчик ставит кашу в печь и идёт к кровати. Когда он замечает на полу рядом кровавые разводы, все мысли из головы вышибает кузнечным молотом. Мать снова закашливается, и новые красные сгустки падают на доски. Мальчик буквально вылетает из дома. Он бежит через мост, по дороге вдоль леса. Бежит долго, но не чувствует никакой усталости. Круглый храм встречает его холодным спокойствием. Видя служителя, выходящего из дверей, он кидается ему под ноги. Мальчик плачет и умоляет кого-нибудь пойти с ним. Слёзы льются в и так сырую землю, пока служитель зовёт из храма людей. Выбегает жрец и поднимает безутешного ребёнка. Они бегут обратно. И не смотря на возраст жреца, сейчас мальчик не вырывается вперёд, хотя надеется добежать до успокоения. В доме такой же кашель. Жрец у кровати читает молитву, его руки наливаются теплом, он прикладывать их к сердцу больной. Кашель стихает, дыхание выравнивается. Мальчик льёт уже тихие слёзы. Через некоторое время приезжают служители на лошадях. Люди забирают их и увозят в храм. Там женщину кладут на койку и дают ей какой-то отвар. Мальчик сидит на самом краю, слёзы продолжают рисовать по его щекам. Мать поднимает слабые руки и стирает пальцем одну из дорожек. Она гладит его лицо, пока он прижимает к лицу спасительную ветхую руку. Тонкие пальцы продолжают гладить и такой же голос срывается с её уст.       – Я так горжусь тобой, Магнус. Мой взрослый мальчик. Мой милый Магни.       Он улыбается отражением печали. Но пусть мама видит любую его улыбку. Через несколько минут женщина засыпает, но мальчик продолжает сидеть там, пока не загорается рассвет. Жрец забирает его и отводит в маленькую комнату, предназначенную для послушников.       – Я знаю, как тебе тяжело, мальчик мой. Но Луна сможет лишь отсрочить неизбежное. Земля всегда забирает своё.       Жрец садится на колени перед мальчиком и заглядывает в его серые, бесконечно грустные глаза. В них был виден каждый сантиметр расстояния до злополучной постели с больной женщиной.       – Как тебя зовут?       – Магнус.       – Ты будешь большим человеком, Магнус. Твоё сердце знает путь. Всегда следуй ему. Твоё имя велико, но ты можешь его перерасти. И всё это дали тебе твои родители. Не забывай об этом.       Мальчик кивнул. Слёз уже не было, осталась только глухая печаль. Он начинал осознавать, что время сходит на дни. Но ничего с этим не сделал. Он послушно пошёл спать в предоставленной ему комнате. И позволил спать ей. Конечно, он многого не понял, но что-то неотвратимое уже нависало над его душой. Маленький он не мог изменить ничего. Возможно, это был первый проигрыш судьбе. А может, начало пути к смирению. Кто знает, что ждало в будущем ещё маленького мальчика по имени Магнус, чья судьба, как и любая, таила много загадок.

***

      Молодой мальчишка сидит в небольшом закутке между винной бочкой и стеной погреба. В его руках книга, что ему запрещали читать, поэтому сейчас он жадно поглощает какие-то совершенно простецкие легенды о горах. Он уже слышал крики сверху и знает, что ему сильно достанется. А раз это уже произойдёт, то сдаваться раньше времени нет смысла. Мальчишка почти дочитывает, когда слышит шаги на лестнице. Он перестаёт листать, притаивается и ждёт. Судя по мягкой нежной походке это Агнета. Она всегда почти крадётся, потому что меньше всего господину нравится, когда кто-то нарушает покой.       – Я знаю, что ты здесь, Феликс. Выходи. – Её голос звонкий, но всегда твёрдый и ровный. Эта девушка удивительным образом совмещает в себе жёсткость и деликатность. – Зачем тянуть время? Мы же знаем, чем это закончится.       – Поэтому я и не выхожу. – Мальчишка подаёт голос и перед ним тут же рисуется Агнета. Её узкая и высокая фигура всегда описывалась им как длинная.       – Нужно идти. Господин в ярости.       – Ты же знаешь, что будет, когда я приду.       Агнета вздыхает. Он знает, что она сочувствует ему. Здесь многие ему сочувствуют, только вот это ничего не меняет. Да и что могут поменять простые слуги.       – Да, но я не могу оставить тебя здесь. Ты знал, на что шёл.       Эта длинная девушка всегда казалась ему удивительной. То, как холодно она всегда переносила все события. Было в этом безразличии что-то удивительно притягательное. Наверно, поэтому его приводила именно она. И вот сейчас она абсолютно спокойно протягивает ему руку. Холодно и беспристрастно. Он берёт свой билет в неизбежность и идёт наверх.       Как и ожидалось, господин поставил его к стенке и велел нести кнут.       – Что ты должен был делать, а?! Отвечай, щенок! – он бьёт кулаком по столу, крик эхом отражается от стен. Когда ответа не следует, удар прилетает уже по щеке мальчишки. – Делай, что говорят!       – Я должен был соблюдать правила и не мешаться. – Мальчишка безэмоциональный произносит заученную фразу       – Верно, шавка. Так почему ты снова нарушаешь их, а? Почему я должен тратить время на бесполезное остроухое отродье? Такой же жалкий, как твоя поганая мать. Не способен создать даже сосульку, зато горазд воровать мои книги. – Господину приносят кнут, и он крепко сжимает его в руке. – Разворачивайся, щенок!       Феликс сжимает кулаки и отворачивается к стене. Лучше так, чем по лицу. Он кладёт ладони на камень и выпрямляет руки.       – Умеешь вести себя правильно только когда уже поздно, да? – Раздаётся щелчок в воздухе, жёсткое плетение рассекает молодую, покрытую шрамами спину. Из маленьких лёгких вырывается сдавленный вскрик, а из тонких сосудов брызгает кровь. – Считай!       – Один. – Мальчишка напрягает руки посильнее и закусывает губы. Второй удар рассекает воздух и мясо. Звук есть, но рот не открывается, пока он не считает дальше. – Два. – Под ладонями распознаётся слабый иней. Он чувствует неприятную пульсацию почерневшей кожи у сердца. Ещё раз кнут входит в плоть. – Три. – Проговаривает сдавленно, почти давится воздухом, что не может ни войти, ни выйти. Сжимает детские руки в кулаки. Верёвка разрезает кожу ещё раз, и он чувствует как нитки расползающегося конца касаются его мышц, будто хотят остаться подольше. В этот раз звука нет. – Четыре. – Мальчишка чувствует, что его разум затухает от боли. Голова начинает гудеть, уши закладывает, а стена перед ним плывёт. Едва он хочет сопротивляться этому, тут же перестаёт. Позволяет сердцу зайтись частым барабанным боем прямо в горле. Кулаки слабнут. Мальчишка позволяет. Его не отпустят, пока он не упадёт. Следующий удар самый болезненный. Приходится прямо вдоль позвоночника и, кажется, даже касается кости. Каждый распадающийся фрагментик этого орудия стремиться забраться как можно глубже в него. Мальчишка не сдерживает вырывающегося воя. Ноги подкашиваются. Он уже надеется на спасительное падение, но следующий удар приходится сразу же поперёк без всякого счёта. Перекрещенные кровавые полоски на спине вычёркивают его сознание, и мальчик по имени Феликс заваливается на бок. Он уже не чувствует как аккуратно его поднимают слуги, с каким пренебрежением смотрит на него личный палач и сколько горечи содержит единственная слеза, стремительно пробежавшая по лицу Агнеты.       Феликс очнулся, лёжа животом на деревянном столе. Глаза с трудом открылись, мир вокруг застилал туман. С усилием проморгавшись, он видит, что лежит в комнате для прислуги. В сознание пробивается то, что спину сильно щиплет. Рядом на стуле спит его мать. Ему всегда казалось, что во сне она гораздо красивее. Бледная кожа и длинные лоснящиеся волосы, спокойные большие губы и замершие выразительные глаза. Так она будто замирает во времени, вне слёз, дрожащих холодных рук и бесконечно печального взгляда. Сейчас её портит только ссадина на щеке, понятно из-за чего. Мальчишка поднимается, сжимая зубы, чтобы не издать не звука. Приземляется босыми мысками на пол и тихонько подходит к коленям своей матери. Не хочется прерывать её редкий покой. Он осторожно заправляет ей за ухо волосы цвета каштана, такие же как у него. Своей маленькой детской ладонью оглаживает очертания её овального лица с острым подбородком. Мальчишка бесконечно искренне её любит, а ей хватает сил, чтобы тоже любить его. Это восхищение не выразить ничем, кроме блестящих детских глаз. Поэтому он оставляет её спать. А сам, крадясь, выходит и комнаты и проскальзывает на выход из замка. Мальчишка располагается на большом сундуке в конюшенной пристройке, где засыпает, несмотря на неудобное и незавидное положение его спины. Главное, чтобы его подольше не нашли.

***

      В трюме корабля стоит застоявшийся запах тел. Множество мужчин и женщин лежат на сыром деревянном полу, не имея сил даже перевернуться. Среди них лежит девушка. На её запястьях следы толстой корабельной верёвки, тело прикрывает грубая ткань, а тяжёлая грудь грузно вздымается. Она всё ещё здоровее многих здесь, которые могут и не дожить до суши. Кто-то кашляет, кого-то, как она помнит, рвало от несвежей морской еды, кто-то имеет открытые раны. И в этом супе тел почти все - её народ. Почти все здесь когда-то были уже давно не гордым, но хотя бы на сколько-то свободным народом эльфов. Почти все здесь сейчас молятся старым богам, чтобы они подарили им быструю смерть. Почти все здесь богами давно оставлены.       Корабль остановился в порту. Их начали выгружать, заставляя как есть выходить на морозный северный воздух. Жалкие тканевые обноски не защищали от ветра, что пробирал глубже костей. Они шли босыми ногами по каменной мостовой в сопровождении своих мучителей. Спотыкались, падали, но шли прямо по своим собратьям, чтобы не получить плетью по осунувшимся спинами. Их вели на рынок. На рынок, где можно было продать душу и даже не узнать, насколько продешевил.       Они стояли в ряд и на собственный взгляд едва ли могли показаться привлекательными. Но богатые господа прекрасно, знали за чем идут. Люди в дорогих платьях и широких меховых плащах придирчиво осматривали привезённых иноземцев. Продавец ударил хлыстом и некоторые уже с первого раза не смогли сдержаться. Где-то иней, где-то разряд молний, а где-то воздух просто задрожал. Но покупатели знали, на что смотреть. Здесь все слишком хорошо осознавали, что происходит. Некоторых эльфов тут же купили. Магов уводили по одному, а тех, кто ничего не проявил целыми группами. Очередь дошла и до неё. Она сдерживалась, сама не знала зачем. Скрывала руками уже разлагающуюся ткань. Но и её купили. Ей в чём-то повезло, с ней было с десяток мужчин и женщин. Их погрузили в открытую телегу с двойкой лошадей. Помимо кучера и покупателя был один человек с луком. Они ехали по дороге меж непривычных хвойных лесов. Телегу часто потряхивало, лошади шли резво, кучер не щадил поводий. Глухой путь без единого поворота. Она знала, что сейчас решается её жизнь. И была уверена, что хочет решать сама. Эльфийка резко встаёт и запускает клуб пламени в едущего на заднем краю лучника. Он падает на дорогу из-за импульса и ворочается на земле, пытаясь потушить себя. Эльфы пугаются, начинают переговариваться и кричать. Кучер поворачивается на них и тут же получает от молодого парня в челюсть. Тот отшатывается и крепко цепляется в переднюю стенку. Покупатель вскакивает и выхватывает из ножен короткий меч, тут же отрубая запястье тому, кто ударил кучера. Парень кричит и падает на пол. Девушка замахивается на него, но он быстро наставляет меч, предостерегая. Лошади останавливаются и трясут телегу беспокойный переминанием. Он прослеживает взглядом по эльфам, произносит что-то на неизвестном ей языке, и пока никто не рискует двигаться. Мужчина тянется достать кинжал с рубином в рукояти, и она кидается на него, пользуясь моментом. Мощным прыжком выбивает его с козел, они валятся на землю. Эльфийка кладёт руки ему на горло и кричит, проклиная все его будущие жизни. Шея начинает гнить прямо в её руках, мёртвая кожа становится коркой, трахея ломается в труху, шея продавливается почти до позвоночника. Человек задыхается и из последних сил втыкает кинжал ей в живот. Он захлёбывается кровью и гнилью с гноем, в которую та сразу превращается. Эльфы подбегают и хватают его руки и ноги, прижимая к земле. Его горло последние разы булькает, и он полностью обмякает. Она переваливается с него на землю и тяжело дышит. Эльфы обступают человека, срывают с него одежду и вещи. Один мужчина аккуратно извлекает кинжал из живота эльфийки, и они перевязывают его. Они берут её на руки и уходят в лес. Их судьба в их руках.