Оставляя пепелище

«Обратись лицом к седому небу,

По луне гадая о судьбе,

Успокойся, смертный, и не требуй,

Правды той, что не нужна тебе.»

Сергей Есенин. «Жизнь – обман с чарующей тоскою…»

      Бледный свет. В нём фигура. Это женщина. Она стоит спиной. Её круглые и мягкие формы облегаются наверняка приятным на ощупь платьем. От неё исходит тепло. Хочется обнять её, прижаться и никогда не отпускать. Она близко, но к ней не прикоснуться. Руки тянутся, но не достают. Женщина поворачивается. Её лицо не видно, оно в тени. Кажется, что она улыбается. Должно быть, её улыбка напоминает тёплое летнее солнце. Она протягивает руки в ответ, но всё равно не дотянуться. Женщина вдруг делает шаг назад. И ещё один, и ещё. Её тело всё больше покрывает тень. Кажется, формы искажаются. Они больше не мягкие и приятные, а жёсткие и отталкивающие. Шаги резкие, будто деревянные. Свет становится кроваво-оранжевым. Тепло превращается в жар. Руки обжигает. Больно. Ощущение, что они краснеют и покрываются волдырями. Фигура женщины уменьшается. Она истощается, становится тоньше и тоньше. Распадается платье, а потом тело сжимается до костей. Остаётся только скелет, который продолжает делать шаги, но уже в перёд. Он почти качается, но...       Магнус резко отрывает голову от подушки и судорожно переворачивается на бок, хватая одеяло. Он рвано дышит, вытирает влагу со лба и садится. Сознание играет с ним злую шутку. Юноша успокаивается и разминает шею. Всё это слишком утомляет. Глаза слипаются, но закрывать их не хочется. После такого нет желания спать. Магнус встаёт и разминает плечи. Пробирает дрожь. Он старается ни о чём не думать сейчас, и так чувствует себя отвратительно. Лучи солнца едва заглядывают в окно, только вылезая из-под земли. Магнус тихонько покидает келью и идёт по пустующему коридору. В нём темно и прохладно. Раннее утро совсем недружелюбно. Он выходит в главный зал, где встречает тёплый свет жаровни. Рядом Свен подкладывает дрова и варит завтрак. Магнус молча проходит мимо и садится на лавку, надеясь, что на него просто не обратят внимания. На соседней лавке неподвижно спит Фил. К сожалению, его замечают, и Свен тут же удивлённо подаёт голос.       – Магнус? Ты чего здесь так рано?.. – произносит слишком громко и звонко.       – Пожалуйста, тише. Не спится. – Юноша трёт висок и вздыхает.       – Да, прости... Завтрак будет примерно через четверть часа.       Магнус осторожно прикрывает малые ворота, соединяющие храм Луны с храмом Великой Матери. Он почувствовал себя неловко как только переступил порог. То-ли из-за этого мерзкого ощущения, что он делает что-то преступное, то-ли из-за того, что он вновь чувствует на себе тяжёлый взгляд статуи. В храме Великой Матери ещё мало что происходит, здесь только один служитель, и не похоже, что у него много дел. Магнус идёт, опустив глаза. По какой-то причине смотреть на статую было страшновато. Откуда в нём это? Похоже на стыд. Но за что? Юноша быстро идёт мимо, проходя и вторые малые ворота. Храм Солнца встречает шумом трения пера о бумагу. Три служителя переписывают книги. Как Магнус успел понять, в других храмах гораздо меньше людей. Эпидемия погубила не только простой народ. Когда он прерывает равномерное шарканье своими шагами, на него сразу обращают внимание. Магнус чувствует, как ладони потеют.       – Что хотели?       – Я от жреца Готфрида, можно мне в архив?       Служитель кивает и встаёт.       – Пойдём.       Архив располагался в том месте, где у храма Луны находится лазарет. Это довольно крупное помещение, но большая его часть была пуста. Вдоль стен стояли высокие книжные шкафы, заполненные свитками, пергаментами, письмами и книгами. Магнус не представлял, как здесь можно что-то найти, поэтому спросил, где искать историю. Сузив поиски до двух шкафов, он принялся перебирать записи. Со временем глаза начали уставать от букв. Магнус пошёл с самого начала, но и книги там были о самых первых исторических периодах. «Записки о Первой Империи», «Государственность Первой Империи», «Великие Земные Драконы», «Первые Бурерождённые». Многие названия в этом разделе были написаны на неизвестном Магнусу языке, состоящем из резких линий и крючков. Оставалось надеяться, что то, что ему нужно, находится не в них. Он пролистывал записи одну за другой, но глаза не находили нужных слов. Книг на неизвестном языке становилось меньше, и это было единственной положительной вещью. «Перечень нечисти», «Темнейшие времена», «Как гневались Боги». С бесконечным перебиранием книг один шкаф наконец кончается. Магнус переходит к другому и просматривает первую полку. Последней книгой на ней были «Итоги Величайшей войны и Свободное Королевство». К ней верёвочкой привязана тонкая стопка листов. Магнус осторожно развязал узелок и взял её. Наверху витиеватым почерком написано «Исход». Юноша начал читать.       «После окончания тёмной эры людей снова не ждало процветание. Эльфы, что до этого вносили вклад в победу, воспользовались своим положением и заняли место узурпаторов. Они делили власть между собой, не заботясь о человеческих потерях. Тогда настало время вспомнить старых богов и свергнуть ложных идолов. Те кто ещё помнил, каково ощущать благоговение пред Великой Матерью, пали к земле и возмолились. Пять ночей взывали они и узрели. Названы те ночи «Ночами Истока». Слабеющая и истощающаяся Мать-река потекла с новой силой. И заструилась мощь, и стал исток её красным. Те, кто испил крови Матери, наполнились магией, и пришли к ним предки их, коих чтили они. Свергли узурпаторов великие герои и изгнали их в туман вечный. Назвали то Исходом. Должно помнить людям, что покуда кровью верны, не вернуться эльфы, ибо словом Матери каждому земля своя дана.»       Магнус рвано выдохнул и внимательно прочитал ещё несколько раз. Кажется, это то, что он искал. Юноша почувствовал смесь беспокойства и радости. Хорошо, что есть хоть какие-то ответы, но они не обещают ничего хорошего. Не обращая внимания на усталость, он снова и снова перечитывал этот текст, пока не убедился, что запомнил его. Магнус осторожно вернул листы на полку и перевязал узелком со всей аккуратностью, на которую был способен, будто это была самая хрупкая вещь в мире. Он покинул храм Солнца взволнованным. Как знать, к чему всё это приведёт?       Уже наступил полдень, и Магнус чуть не опоздал. Когда он вернулся, его уже ждали.       – Здравствуй, Магнус. Извини, что отрываю тебя от дел, но это действительно важно. – Настоятельница Келда сразу же поворачивается к нему. С ней стоят жрец Готфрид и хранительница Сигрун, они выглядят напряжённо.       – Это мой долг, настоятельница, вам не стоит извиняться. – Он подходит, и настоятельница направляет его встать поближе в своеобразный круг.       – Я ещё раз выражаю тебе свою благодарность, Магнус. Новость, которую ты сейчас услышишь, может тебя не обрадовать, но я надеюсь, ты отнесёшься к этому с пониманием.       Юноша вопросительно осматривает своих собеседников. Настоятельница разворачивает письмо и передаёт ему, в ответ они ловят на себе странный взгляд Сигрун. Магнус неловко берёт письмо и читает.       «Светлейшая настоятельница Келда, передаю вам свои поздравления и разделяю вашу радость по поводу улучшения ситуации в городе. Без сомнений, это ваша большая заслуга как управленца. Также прошу передать мою благодарность служителю Магнусу, который под вашим чутким руководством смог обнаружить источник эпидемии. Его нужно будет соответствующим образом подготовить к роли храмовника, чтобы он как можно скорее смог принять должность замкового храмовника в малом храме. Проследите за этим. Храмовник Эспен направится к вам для посвящения в жрецы, как только служитель Магнус прибудет в замок в качестве храмовника. Также передаю вам полномочия по решению об открытии города, передайте его страже, когда посчитаете нужным. И прошу передать хранительнице Сигрун мою настоятельную просьбу прибыть в замок в ближайшее время.

Баронесса Ингихильд Триградская.»

      Магнус не нашёл, что сказать, когда дочитал. Едва ему пришлось сменить место, придётся сделать это ещё раз.       – Я понимаю, как это неожиданно, Магнус. Надеюсь, тебя это не слишком выбивает из колеи. – Келда сочувственно оглядывает его.       – Это мой долг, настоятельница, и я постараюсь достойно исполнить его. – говорит неуверенно.       – Ты относишься к этому очень ответственно. Это ценно. Остальное второстепенно. – Сигрун первый раз строго подаёт голос. – Желаю тебе удачи. – Она поворачивается к настоятельнице. – Я сейчас же отбуду в замок.       Келда кивает, и Сигрун быстро направляется к выходу. Магнус не понимает витающего настроения и просто переводит взгляд с уходящей хранительницы на угрюмого Готфрида, неотрывно смотрящего на уходящую Сигрун, и обратно.       – Жрец Готфрид приступит к твоему обучению как только посчитает нужным. – Настоятельница прерывает его смятение.       – Конечно. – Отстранённо, но вежливо отвечает жрец.       – Хорошо. Отдыхайте. – Доброжелательно и сочувственно произносит она и уходит.       Тишина затягивается, Готфрид продолжает молча смотреть на врата.       – Простите, жрец, но... Могу я спросить, что произошло?       – Да, Магнус, прости. Вполне справедливо это вызывает у тебя интерес. Не подумай ничего дурного. Полагаю, ты не знаешь об этом. Баронесса не может ничего приказать хранителю, однако может настойчиво попросить. Меня пугает то, что Сигрун сочла это серьёзным настолько, что выдвинулась сейчас же.       – А вы не считаете, что всё это серьёзно?       – Конечно считаю, Магнус. Но знаешь... У таких людей сосем другие поводы беспокоиться. Это меня и пугает.       Магнус опускает взгляд и задумывается.       – Я сегодня узнал кое-что. Могу я спросить ещё кое о чём?       – Спрашивай, Магнус. Не думай, что я откажу тебе.       – Знаете ли вы что-то про Ночи Истока?       – Старый праздник. Как я слышал, его иногда отмечает знать. Это сфера Великой Матери. Вряд-ли мой ответ тебя удовлетворил, поэтому спроси у храмовников главного храма. Они точно знают об этом больше.       – Спасибо, жрец. Вы очень помогаете мне.       – Не за что, Магнус. Ты не просил от меня ничего, что могло бы меня затруднить.       Магнус поднимает глаза, и Готфрид тепло улыбается ему.       – Жрец Готфрид, вы хотели меня видеть. – Голос Линн прерывает повисшую неловкость.       Они оборачиваются на идущую ровным шагом девушку.       – Да, Линн, спасибо, что уделила время. Я хотел, чтоб ты тоже узнала новость. – Он бросает взгляд на Магнуса и продолжает. – Баронесса попросила как можно скорее подготовить Магнуса к становлению храмовником. Я предупрежу Фроуда, но я бы хотел, чтобы ты тоже помогла ему с этим.       – Вы думаете, что у меня достаточно опыта для этого?       – Ты прилежная ученица, Линн. Я не прошу тебя учить чему-то, я лишь прошу тебя сопровождать Магнуса на этом нелёгком пути и убедиться, что он хорошо усвоил учение и лечебное дело во время обучения. – Готфрид поворачивается к юноше. – Не подумай, что я низко оцениваю твои знания, но ты сам понимаешь срочность того, что нам предстоит. Люди готовятся к этому не меньше двух лет.       – Я понимаю, жрец. Я благодарен, что вы уделяете этому столько внимания. – Магнус чувствует себя странно и некомфортно. Вроде всё это скорее хорошо, чем плохо, но немного... Страшно?       Линн кивает. Она собрана и решительна.       – Хорошо, я поняла вас.       – Спасибо. Извините, что сегодня так много всего навалилось. Постарайтесь хорошо отдохнуть остаток дня.       Готфрид оглядывает их и уходит. Некоторое время они стоят молча. Магнус отворачивается и садится на пол у жаровни. Языки пламени притягивают взгляд, но сейчас вызывают сильное чувство тревоги, поэтому юноша опускает глаза к полу. Он осматривает свои подрагивающие руки и сцепляет их в замок, жмурясь. Слышатся приближающиеся шаги, и Линн садится рядом.       – Что будешь делать? – Спрашивает, будто ждёт от него какого-то плана.       Вопрос застаёт его врасплох, и он глупо переспрашивает:       – То есть?       – Пока что всё решают за тебя. Поэтому я спрашиваю, что ты будешь делать.       – А что я должен делать? Это мой долг и...       – Ты порой слишком обязательный. – Прерывает она с беззлобной усмешкой.       – Это разве плохо? – Магнус чувствует, что застигнут врасплох во второй раз. В этом они точно похожи с Каисой.       – Как знать. Но нужно хотя бы понимать, что делать. – Она пожимает плечами, будто говорит самые очевидные вещи в мире.       Магнус вздыхает. Конечно, никому не известно в полной мере то, что знает он, но всё же закрадывается гадкая мысль, что так тяжело себя чувствует только он сам. Будто все кроме него знают, что делать, и не переживают об том. Магнус уже скучает по этому чувству.       – Легко сказать.       – Я не думаю, что до конца понимаю, что тебя гложет. Но сейчас мне некоторое время придётся с тобой заниматься, так что я надеюсь, это не слишком серьёзно. – Линн звучит понимающе, но всё ещё поразительно легко. Хотелось бы Магнусу уметь также.       Он задумывается. Может стоит сказать ей? Каисы нет рядом, и ему, кажется, действительно не хватает чьих-то настойчивых слов и стойких мыслей.       – Почему он попросил тебя?       – У Готфрида нет храмовников кроме прибывшего Фроуда. Всё же он очень молодой жрец.       Магнус понимающе кивает. Линн кажется очень надёжной. Она говорит собрано и по делу, но всё же тепло.       – Давай поговорим завтра во время завтрака, ладно? – Остаётся только надеяться, что Грид будет не против. Но так, наверно, правда будет лучше.       – Я тебя ни к чему не принуждаю, Магнус.       – Нет, правда. Давай поговорим.       – Хорошо, если ты хочешь. – Линн встаёт. – И будь аккуратнее с Раудом. Я думаю ты уже слышал его нытьё. И он бывает вспыльчивым.       Девушка уходит, и он остаётся один, блуждающий в собственных мыслях. Просидев так некоторое время, Магнус уходит в келью, когда мышцы начинают затекать.       К вечеру юноша приходит к мысли, что стоит помолиться ещё раз. Он просто не знает, что ещё может сделать. Линн верно сказала, нужно понимать, что делать... Вот только откуда взять понимание? Магнус выходит в зал и осматривается. Здесь теперь есть люди, уставшие от работы в храме, и пара горожан, пришедших помолиться. Юноша не замечает Фила, и кажется, что тот обитает здесь настолько тихо и незаметно, что о нём легко забыть. Магнус осматривается ещё раз в поисках него, но не находит. Он пробегает глазами по лицам снова и снова, но никого похожего нет. Магнус хмурится и продолжает неловко крутить головой. Юноша направляется к воротам, чтобы осмотреться, но едва он минует порог, все мысли вышибает из головы. На площади лежит тело. Оставив двери открытыми, Магнус срывается туда. Чем ближе оно становится, тем сильнее ужас сдавливает грудь. Это тело стражника со взрезанным горлом. Под шеей огромная лужа крови. Магнус падает на колени и бегло рассматривает тело. Он чувствует, как дыхание спирает, когда он переводит взгляд на лицо. На месте глаз изрезанные шмотки кожи и запёкшаяся кровь.