Оставляя пепелище

«Жаль, что лучше всего боги слышат слёзы»

Жрец Готфрид Триградский

      Магнус возвращает свой взгляд на тело, хотя предпочёл бы никогда этого не видеть. Но образ уже навсегда отпечатался в сознании и смешивается в мелькающем беспорядке мыслей с другими подобными картинами. Чахоточники, утопленники, теперь и это... Шум толпы становится глуше, но Магнус не понимает, происходит это в реальности или только в его сознании. Он чувствует толчок в плечо и ещё один посильнее. Его, кажется, пытаются поднять, и юноша встряхивает головой, с усилием отводя взгляд, и встаёт с колен. Другой служитель что-то показывает ему, и Магнус заторможено понимает, что тело нужно унести. Он делает несколько шагов, хотя ноги с трудом передвигаются, нагибается, зажмурив глаза, на ощупь берёт труп под подмышками и поднимает. Чтобы идти, приходится открыть глаза и встретиться с превращённым в месиво лицом. Кажется, что смещённые треснувшие брови в этот момент выражают ярую ненависть. Огромную ненависть к человечеству и к нему самому. Магнус вздрагивает от этой мысли и переводит взгляд на второго служителя, держащего ноги. Поясница эльфа провисает, что указывает на сломанный позвоночник, из-за этого нести его труднее. Они осторожно шагают между неохотно расступающихся людей. Густая толпа медленно перетекает в линии, тянущиеся к храму. Перед ними идёт ревнитель, раздвигая проход. Люди хмуро смотрят на поломанное тело и провожают их тяжёлыми взглядами. Магнус чувствует этот вес своей спиной, но продолжает идти. Он концентрируется на ровном дыхании и шагах, отчаянно стараясь не обращать внимания на всё остальное. Один из людей плюёт на землю прямо под тело, за ним повторяют ещё несколько. Толпа обменивается косыми взглядами. Магнус чувствует накатывающую дрожь.       Жители храма расступаются, пропуская их внутрь. Они вносят труп, и Магнус боковым зрением замечает прижавшегося к стене Фила. Не удаётся разглядеть его в тени, но юноше кажется, что он чувствует такой же страх. Они несут тело к лавкам, где разложены с десяток утопленников разной степени разложения. Магнус упорно смотрит себе в ноги, иногда невольно кидая взгляд на разбитую голову эльфа и жмурясь. На близком расстоянии в нос снова бьёт затхлый запах гнили и тухлой воды, который благовониям не под силу перебить. Взгляд мутнеет. Они кладут тело на ближайшее свободное место. Магнус натыкается на свои руки, к которым комками прилипли сгустки из пыли и свернувшейся крови. Он так и застывает от этой картины. Если это его вина? Мог ли он предотвратить линчевание или хотя бы помешать? Получается, он его не спас?       Из мыслей вырывает то, что его трясут за плечо. Магнус, дрогнув, резко оборачивается. Служитель выставляет руки в успокаивающем жесте. В одной он держит ведро с водой и полотенце, а в другой бутылку спиртового раствора. Магнус промаргивается и моет руки. Служитель, нёсший с ним тело, делает тоже самое. Подходит храмовник и говорит им расходиться.       Келья встречает холодной тьмой. Магнус зажигает свечу и садится на постель. На столе ждёт ужин, но он совсем не привлекает. Юноша даже не задерживает взгляд на остывшей еде, осматривает стены и останавливается на следах копоти на потолке. Магнус глубоко вздыхает, медленно моргая. Несмотря на то, что он хирург, образ изломанного эльфа с площади всё равно пугает его. Обычно юноша реагирует на это спокойнее, но... Все люди, которых он оперировал, были изуродованы природой, зверьми или случаем, а здесь... Толпа как безжалостная стихия растерзала беспомощного эльфа. Ни капли сострадания. Это совсем не то, чему учит Луна. Судит Солнце, а Великая Мать утверждает право сильного. Значит ли это, что это богоугодно, если двое из триады благоволят подобному? Но ведь Великая Мать создала и Луну. Баланс... Есть ли сейчас баланс, если прямо сейчас через несколько стен умирают люди? Это тоже часть замысла? Луна испытывает его веру или даже сама Великая Мать? Пробирает дрожь. Недавно он видел и то, что мучает его сознание едва ли не больше. Один раз увидев утопленника, никогда не забудешь этого. Торжество разложения, обнажающее ничтожность пустого тела. Жуткое зрелище.       Поток мыслей прерывает стук в дверь. Магнус непонимающе уставляется в доски и запоздало говорит: «Войдите». В келью входит юно выглядящий служитель.       – Привет, я... Можно поговорить с тобой?       Этот парень нёс с ним эльфа. Если Магнус верно помнит, его зовут Свен.       – Заходи. – Обрывисто отвечает и отворачивается обратно к стене.       Свен закрывает за собой дверь, оглядывает Магнуса и садится на табурет.       – Я хотел обсудить с тобой кое-что. Меня посвятили в начале весны, и я не очень уверенно себя чувствую во всём этом. А ты отлично знаешь, что делаешь, и я подумал, может посоветуешь мне что-нибудь? Многие вещи выходят у меня плоховато. А сегодня столько всего произошло... – Его голос иногда подрагивал, да и сам он робел и трясся.       Магнус открыл глаза, приподняв брови.       – Меня тоже посвятили в начале весны, Свен. Я не думаю, что могу тебе что-то советовать. – Было чувство невыносимой тяжести, и каждое слово сопровождалось выдохом.       Лицо служителя вытягивается в удивлении.       – Но... Ты ведь остановил эпидемию, ты теперь герой. Вот я и подумал... – Служитель постоянно останавливался и вот-вот мог бы начать заикаться.       Магнус поёрзал.       – Мне просто повезло. – Повезло ли? Юноша протёр влажный лоб. Воспоминания о колодце снова заполняют мысли.       – Да нет же... Всё, что с нами происходит, это последствия наших действий. Меня учили так. – На этой фразе Свен находит в себе смелость, но в конце пугается сам себя и горбится.       – Может это и правда. – Он закрывает руками лицо, – Сегодня столько всего случилось, что я уже не знаю. – и обречённо вздыхает.       – Я понимаю, я... Честно говоря, я боюсь идти спать. Мне кажется... Есть ведь какой-то способ справляться с этим?       – Было бы хорошо, если бы я его знал.       – Но ты же хороший хирург, тебе доверяют самостоятельные операции.       – Кто твой наставник?       – Жрица Аслог.       – Я думаю, она сможет помочь с этим. Я тебе не советчик, правда.       – Но... – Он замолкает, и некоторое время в келье звенит тишина. – Ладно, я пойду. – Свен встаёт и идёт к двери.       – Прости, я правда не могу помочь тебе.       – Ничего. Спокойной ночи.       – Спокойной ночи.       Свен уходит. Магнус трёт глаза и заваливается на постель прямо в одежде. Сегодня был слишком тяжёлый день.       Утро совсем не встречает его радостно. Тусклый свет облачного неба всё равно режет сонные глаза, а голова отвратительно гудит. Магнус садится и сглатывает густую слюну. Приходит ощущение сухости во рту. Юноша встаёт и, щурясь, окидывает взглядом свою мятую одежду. Выглядит неважно, как и он сам. Магнус переодевается и идёт на завтрак в главный зал. Юноша накладывает еду и, найдя Грид, садится рядом с ней. Она сидит с опущенной головой и не сразу замечает его.       – Доброе утро. – Привычно здоровается, хоть и знает, что утро совсем не доброе.       – Доброе. – Буднично отвечает она.       – Как ты? – Спрашивает, чтобы заполнить тишину. Совесть скребётся в душе.       – Нормально. А ты? – Серо и безэмоционально.       Магнус хмурится. Нет, так не пойдёт. Он вздыхает и продолжает:       – Не очень, но это не важно, я... Прости, что перестал уделять тебе время. Я не должен был так делать, и мне жаль.       Грид поднимает на него глаза. Сначала в них отражается непонимание, но быстро заменяется тоской.       – Тебе не за что извиняться, нам всем сейчас сложно...       – Именно поэтому я должен быть рядом. Я исправлюсь. Прощаешь? – Он умоляюще посмотрел на неё.       Она вздыхает.       – Конечно прощаю. Не могу иначе.       Они синхронно улыбаются и усмехаются. Грид оглаживает его руку, и Магнус шёпотом говорит:       – Мы справимся с этим вместе.       Слово «втроём» замирает в горле. Теперь они только вдвоём. Интересно, как она там?..       – О чём задумался? – Грид отставляет плошку.       – Да так, вспомнил. Ты ничего не получала от Каисы?       Грид вновь опускает глаза.       – Нет. Я думаю, что письма могут просто не пускать в город.       – Скорее всего.       Люди вокруг начали вставать и идти работать. Грид вздохнула и поднялась. Она ласково посмотрела на Магнуса и направилась в лазарет. Юноша тоже последовал за ней, но в дверях его остановил за плечо Рауд.       – Я надеюсь, ты её не обнадёживал.       – В смысле? – Магнус опешил.       – Я надеюсь ты достаточно ненаивен, что бы понимать это. Большинство лежащих здесь всё равно умрут.       Магнус открывает рот, желая сразу что-то ответить, но закрывает обратно.       – Почему ты так думаешь?       – Ну ты ведь уже не ученик, Магнус. Чахотку можно лечить годами, а больной всё равно умрёт.       Юноша хмурится.       – Я думаю, что жрецы сделают всё возможное, чтобы спасти как можно больше людей.       – Наивная мысль, Магнус. Люди не любят разочарований.       Магнус чувствует настырное воспоминание, рвущееся в сознание, но подавляет его.       – Это бессердечно.       – Это жизнь. Уж поверь, я знаю, что такое жизнь.       Рауд уходит в лазарет, а Магнус так и остаётся стоять в прохоходе.       Весь день прошёл в работе и тяжёлых мыслях. Магнус никогда не думал, что люди могут быть так жестоки, как он наблюдает последнее время. Или не хотел думать. Ближе к вечеру его и ещё нескольких хорошо сложенных служителей позвали отнести тела за город для обряда похорон. Магнус не знал тонкостей, но несколько раз наблюдал его. Согласно правилам, начинать ритуал нужно в тот момент, когда оба светила появляются на небе, – во время рассвета или заката. Закончить обряд обязательно нужно до полуночи или полудня, что не сложно выполнить, если жгёте одного мёртвого, но вот сегодня... Магнус надеется, что всё пройдёт как положено, и души будут упокоены. Потому что эти люди не виновны в своей смерти и заслуживают достойных похорон, да и происходящие странности порядком его утомили. А вопросов всё больше. Кто мог сбросить тела чахоточников в колодцы?       – Бери эти.       Настоятельница суетилась и ходила от одного места к другому. На полу были разложены носилки с телами, накрытые тканью. Магнус от этой картины чувствовал бегущий по спине холодок. Было ужасно осознавать, что всех этих людей убили. У кого же хватило жестокости? Юноша берёт носилки за ручки с одной стороны, и, когда второй человек берёт с другой, они идут к городским воротам. Магнус замечает, что одни носилки несёт Колльбейн с другим храмовником Великой Матери. Когда их процессия подходит к городским воротам, за ними стекается толпа людей, а некоторые уже ждут у ворот. Два стражника держат ворота закрытыми. Носильщики подходят к створкам, и их едва приоткрывают, чтобы можно было пройти по одному. Люди скорбно смотрят на уносимые тела. Процессия проходит по дороге и сворачивает к подготовленному месту. У вытоптанного места стражники таскают дрова к уже и так внушительному кострищу. На земле стоит большой ритуальный барабан, шириной с человека и высотой по пояс. Он окрашен бордовым с угольными узорами, а на ободе висят красные и чёрные ленты. Рядом стоит жрец Великой Матери. У кромки леса виднеются пеньки. Магнус затаивает дыхание. Он чувствует необъяснимый трепет, приближаясь к этому месту, толи от ужаса, толи от предвкушения. Все подходят и воздвигают носилки на верх деревянной конструкции. Руки немного ноют. Колльбейн и второй храмовник Великой Матери обходят кострище и сдёргивают ткани, кладя их вниз к брёвнам. Магнуса находит Линн и отводит в сторону.       – Всё нормально? Выглядишь потрясённым.       – Да, просто... Слишком много неожиданных событий.       – Приходилось наблюдать сожжение?       – Только пару раз издалека.       – Зрелище не из приятных и очень выматывающее. Мы должны остаться в знак почтения к неопознанным покойным. – Линн протягивает ему платочек. – Возьми. Он спиртовой. Вдохнёшь, если почувствуешь себя плохо. Нас ждёт долгая ночка.       Магнус мешкает, но берёт. Он не ожидал такого напора, тем более от неё.       – Спасибо. – Юноша не знает, что спросить в первую очередь.       Линн кивает и встаёт лицом к кострищу.       – Тебе спасибо, Магнус. Ты остановил вымирание города. Всё мы тебе очень благодарны. – Она делает паузу. – Я тебе очень благодарна.       Магнус решает молчать. Что-то скрыто в этом беспристрастном спокойствии. Удар в барабан вырывает его из раздумий. Юноша вздрагивает. За ним следует ещё один и ещё. Музыка нарастает, и Магнус с чувствует, как всё тело покрывают мурашки. Это было в его сне. Эти звуки и этот бой. Жрец Великой Матери подходит к кострищу и опрыскивает его маслом, выливает немного себе на руки и растирает. Он прикладывает руки к кучке розжига, закрывает глаза и начинает тихо читать молитву, едва различимую в тишине. В один момент розжиг вспыхивает, а за ним стремительно занимается всё кострище и тела. К бою присоединяется треск. Жрец убирает охваченные пламенем ладони и возносит их к небу. Барабан резко замедляется, и он громко запевает ритмичную молитву. Пламя отражается в глазах Магнуса, он отводит взгляд и натыкается на Колльбейна, который играет на барабане. Палки с силой опускаются на натянутую кожу, рождая звук. Свет закатного неба и отблески огня делают окружение красновато-жёлтым. Пляшущие тени зловеще трепещат, пытаясь убежать от огня. Магнус переводит взгляд на лицо Линн и устремляется мыслями подальше от мертвецов. Её бледно-голубые глаза отливают жёлтой осенью. Она не похожа на Каису внешне. Линн выглядит обычно для здешних мест: светлые глаза, волосы и кожа. У Каисы же чёрные волосы, смугловатая кожа, ореховые глаза. Огонь в её взгляде пылал бы гораздо ярче. Но есть в них что-то общее. Какой-то общий стержень. А ещё, кажется, они обе знают больше, чем Магнус. Он поворачивается к огню, но страх охватывает вновь. Очертания сожжёного мяса во всполохах пламени ярко отпечатываются в зрачках.       Жгут долго. Месяц всё выше взбирается по небу, появляется звёздный блеск. Шелестит прохладный ветерок, лишь слегка колебля гордые языки огня. Нет уже очертаний ни тел, ни брёвен, только огромная куча угля и пепла. Но дымный воздух ещё хранит запах горелого мяса. Голос жреца хрипит, но он продолжает петь молитву, а Колльбейн сохраняет ритм. Пока пламя не начнёт слабеть, они не закончат. Магнус наблюдает за дрожащими тенями. Они уже не кажутся зловещими, будто и сами устали здесь находиться. Стражники несколько раз давали всем воды, но телу от этого не легче. Из леса иногда доносится уханье совы. Долгое время ничего не происходит, пламя начинает слабеть. Жрец заканчивает молитву, звучит последний удар барабана. Все стоят в тишине, ожидая, когда огонь можно будет затушить. Слух хорошо улавливает новый звук. Из леса разносится шуршание. Магнус оборачивается. На кромке появляется силуэт на лошади. Фигура натягивает лук и пускает стрелу. Та со свистом приземляется рядом с кострищем. Всадник растворяется в лесу так же быстро, как появился. Один из стражников подбегает и убирает её от огня. Магнус замечает, что вокруг стрелы обмотан пергамент. Стражник разворачивает послание, какое-то время рассматривает, после чего подходит к жрецу. Он читает письмо, говорит что-то стражнику, тот шепчет остальным, и один уходит в сторону города. Все начинают суетиться и переговариваться. Остатки кострища прикапывают землёй и говорят возвращаться.       Они возвращаются как раз к полуночи. В храме неизменно горит жаровня, через отверстие в потолке еле-еле падает бледный лунный свет. На одной из лавок в тёмном углу спит Фил. Их встречает настоятельница. Все уставшие и сразу начинают расходиться по кельям. Магнус останавливается в дверях, наблюдая чужие скрывающиеся спины. Множество мыслей терзают его сознание. Юноша подходит к жаровне и встаёт на колени. Он надеётся, что Луна сможет облегчить его ношу. Для чего-то ведь она посылает ему сны. Магнус закрывает глаза и шепчет молитву.       «Владычица ночного неба, милосердная Бледная Госпожа, Луна, Дарующая Сны, услышь сына своего. Открой сердцу моему, что таится во снах, и...»       Юноша сбивается. Это звучит слишком официально. Слишком неискренне. Магнус глубоко вдыхает и говорит вновь.       «Великая Луна. До служения тебе я не знал жизни. Обретя тебя, я обрёл дом, семью и смысл. Я отдался тебе и старался быть достойным сыном. И теперь ты выбрала меня как толкователя грёз. Ты повествуешь мне о былом и будущем, но твои слова скрыты туманом сна. Происходят странные вещи, и я боюсь, что они происходят из-за меня. Прошу, если это возможно, добавь ясности в мои спутанные мысли. Подай знак, что я должен делать. Пожалуйста»       Беззвучно слетает с губ последнее слово. Магнус открывает глаза и видит Готфрид, который подходит к нему и протягивает серп. Юноша берёт, благодарно кивнув, срезает себе прядь волос и кидает в жаровню. Языки пламени жадно съедают жертву. Магнус осматривается по сторонам и замечает, что в тени настоятельница разговаривает с Йоргенсоном. Фил не спит и сидит на лавке, разглядывая пол. Готфрид встаёт на колени рядом с юношей и тихо произносит.       – Жаль, что лучше всего боги слышат слёзы. – Он отрезает прядь своих волос и кидает в жаровню.       Магнус молчит и мнёт ткань штанов. Он надеётся, что Луна услышит его.       – Ты талантливый лекарь, Магнус. Я надеюсь, что смогу научить тебя чему-нибудь. – Жрец грустно улыбается.       – Не думайте обо мне так хорошо. Я не очень хорош в ритуалистике и сборе трав. – Юноша украдкой усмехается, вспоминая годы обучения. – Когда мы ходили в лес, их собирала Грид. Я просто ходил рядом.       Жрец улыбается.       – Никогда не поздно научиться чему-то. Сейчас твои навыки хирурга гораздо важнее. Всех больных, близких к критическом состоянию нужно будет оперировать. Придётся вырезать лёгкое в зависимости от размера поражения. Ты будешь в составе ассистентов.       – Я сделаю всё возможное.       – Не сомневаюсь, Магнус. Послезавтра будет тяжёлый день, так что завтра все участвовавшие в захоронении освобождены от работы. Сможешь отдохнуть. Только к полудню будь в храме.       Юноша вопросительно поднимает брови, Готфрид поворачивается на него и продолжает.       – Я думаю, ты заметил Йоргена. Баронесса уже знает о том, что произошло, так что остаётся только ждать указаний. Будет разговор.       – Простите, жрец, но... Что произошло?       – Такой нетрадиционный способ отправлять письма. Не знаю, что было внутри.       Магнус глубоко вдыхает и сжимает руки в кулаки.       – Может ли это быть чем-то связанным с эльфами?       Готфрид грустно усмехается.       – Всякое возможно. Уже все знают, что что-то происходит.       – Могу я просить?       – Конечно.       – Пожалуйста, расскажите мне о том, что вы знаете об эльфах.       – Я знаю не больше, чем все, Магнус, и я не лучший советчик в этом. Сходи завтра утром в архив храма Солнца. Там есть то, что может тебя заинтересовать. Скажешь, что от меня.       Жрец встаёт и отряхивает колени.       – Спасибо, жрец.