Тепло кукольного тела.

Каблук нервно стучал по полу. Напряжение витало в воздухе, который стал настолько невыносимо тяжёлым, что, казалось, душит и давит на грудную клетку огромным прессом. Любимый кабинет сейчас казался противным, отвратным. Кэйю тошнило от волнения и стресса. Волнение и ожидание заставляло его при каждом шорохе за дверью подрываться с места, а в один момент он и вовсе не сел обратно – стал мерить комнату быстрыми шагами. Каждая секунда мучительно терзала его существо, разрывалась тысячами осколков в груди. Больно и волнительно. Внезапно и резко распахнулась дверь в этот душный ад. Малышка в красном с белыми хвостиками подошла к слегка ошарашенному капитану. Она совсем не в курсе всего происходящего, почему же все такие нервные, почему все что-то копошатся, чем-то заняты и всецело поглощены мыслями о чем-то. Что не так последние пару дней? И... -А где дядя Дилюк? Он обещал на выходных сходить со мной и с тобой показать огромное одуванчиковое поле Додоко! И сплести венок. – девочка ухватилась за край плаща, хмуря свое милое личико. Сердце капитана будто бы пронзила насквозь тысяча иголок. Он натянул улыбку на явно уставшее лицо, садясь на корточки. -Скоро, милая Кли, скоро. – рука в перчатке треплет беленькие волосы. Дверь ещё раз открылась, на этот раз медленно. Заглянула девушка, тоже с признаками недосыпа и растрепанным хвостом блондинистых волос. Она помотала головой, не входя и что-то пряча за спиной. -Дорогая Кли, выйдешь на минутку? Нам с Кэйей надо кое-что обсудить. -Но тётя Джинн! – маленькая ножка топнула по деревянному полу. – Я пришла первая! Нечестно! -Кли... Пожалуйста. Это очень важное и взрослое. -Я хочу знать! -Пожалуйста. – девушка, вероятно, жутко устала. -Кли, малышка, как я закончу, я тут же выйду к тебе, договорились? – мягкий голос Кэйи всегда помогал в таких ситуациях. Он ущипнул её за нос, что девчушка рассмеялась и, кивнув, выбежала. Полностью заходит действующий магистр, вновь нарастает напряжение и гнетущая обстановка. С приходом той запахло сыростью и... Кровь. От плохого предчувствия Кэйя сглотнул, внимательно смотря на то, что вываливала ему на стол девушка. Сначала показалось, что это просто бесформенное нечто, но стоило приглядеться... Это пальто Дилюка. И оно пропитано кровью. Тяжёлый запах не давал думать и осозновать нормально произошедшее. Капитан был не в силах подойти, лишь он узнал вещь. Нет, быть того не может... Дилюк... И кровь... Его пальто... Кровь... Дилюк... Пальто... Кровь... Кровь. -Мы нашли это на Драконьем хребте. В Ущелье спящего дра – её речь прервал хлопок двери. Больше ему знать не нужно. -Прости, малышка, появилось неотложное дело. Сходи к Альбедо, потом пусть отведет тебя к винокурне к Аделинде. – на полном ходу протараторил Кэйя. Его голос дрожал. Его сердце хотело выскочить из груди. Ноги – пружины несли его на всех парах к нужному месту. Нет времени снаряжать ещё экспедицию. Нет времени ни на что. Лишь бы он смог успеть и найти... Дилюк, Дилюк, что же ты... Он даже не слышит крика с окна его кабинета. Только стук его бешеного сердца, только цоканье его каблуков. Больше ничего. Крио глаз бога не способен защитить от непроглядных метелей, от жгучего холода, к которому, кажется, уже привык, который уже въелся в кожу и все его нутро. Зуб на зуб не попадал, но Кэйя шёл. Упрямо шёл и упрямо искал. Он должен, ему нужно... Его крик разрывал ледяной воздух, разбивал его как льдинку. И никто не отзывался на этот зов. Ни одной живой души в округе. Никого, кто мог бы крикнуть в ответ... Мужчина упорно продолжал идти, пока его нога не наткнулась на что-то твёрдое под снегом. Это не был камень, нет... Озябшие руки быстро и рьяно разрывали рыхлый снег, стремясь докопаться до этого предмета. Он подозревал, что это может быть... В руки лёг холодный металл и гладкая поверхность чего-то сферического. Кэйя сглотнул, стиснув зубы. Это глаз бога. Его капитан поднял медленно, будто бы специально оттягивая неизбежное, не желая сталкиваться с реальностью. Хотя бы потому, что мозг как специально представлял все самое худшее. Пелена метели заставила приблизить мондштадтский глаз бога ближе к лицу, дабы лучше разглядеть... И удостовериться. Серый. Безжизненно холодный и мрачный. Полный горечи несбывшихся надежд. Внутри Кэйи все упало, вместе с тем сжалось, он захлопал глазами, ещё раз проверяя то, что у него в ладони, его руки задрожали, но отнюдь не от холода. На нём даже был брелок звездочки, который когда-то был подарен им самим одному самому дорогому человеку. Это точно не может быть ошибкой... Всё то, что было между ними больше не имеет смысла, ведь его больше нет... И больше никогда он не заберется в его окно кабинета в своей глупой маскарадной маске героя, больше никогда Кэйя не зайдет в родной дом, встречаемый этим красноволосым, разыгрывающим недовольство, больше никогда он не услышит этот вредный бубнеж, больше никогда не увидит эту хмурую рожу, больше никогда не зайдет в таверну как раньше, а главное... Никогда-никогда он не коснётся белой кожи, не поцелует сухие губы, не погладит шелковистые алые волосы, огоньком развевающиеся на ветру, и уж точно не услышит его трепетное, заботливое, нежное «звездочка». Это осознание непосильным грузом легло на плечи Альбериха, пригвоздило к снегу, заставило покатиться по лицу не одну, не две, а целый град из слез, неудержимым потоком тоска и горе вылились в истошный крик, навсегда заключённый во льдах. Боль. А после пустота. Абсолютное ничего... Он не помнил как доковылял до винокурни, как кивнул Аделинда, даже не помнил, как на вопрос Кли о Дилюке со сдавленной улыбкой ответил, что совсем скоро найдут. Как в тумане мужчина уложил девочку спать. Аделинда, обеспокоенная, встретила его у дверей спаленки. Слов не надо было – Кэйя помахал серым глазом бога с брелочком и печально улыбнулся. Ей врать было бы преступлением. В голове одна пелена, больше ничего, кроме плохих и хороших воспоминаний о лишь нем. Бутылка вина из погреба и его, его пальто будут единственными спутниками на ночную прогулку по винограднику. Кристальные бабочки будто бы чувствовали печаль дома, неподъемную тоску Кэйи и осели на крупные грозди. Тихий мутный свет, как и мысли капитана, такие же нежные и расплывчатые. Слезы не прекращали катиться из хрустальных глаз, как и воспоминания не переставал всплывать один за другим. И кроваво-алые, перечеркивающие все слова «такого больше никогда не будет» всегда мерцали в тумане мыслей.