Тепло кукольного тела.

Всепоглощающая темнота. Абсолютное ничего. Вселенская пустота. Полное отсутствие чего бы то не было. Ни единого фотона, что говорить о лучике света. Это окружало Дилюка. Если бы он сейчас мог это что-то чувствовать и осознавать эту черноту, то все равно сохранил бы свое хладнокровие. Всё равно на его бледном лице не дрогнула бы ни единая мышца, ничто бы не поколебало его. Если бы. Мужчина с волосами цвета морской волны корпел над ледяным и белым телом Рагнвиндра в поисках тепла. Его движения чёткие и уверенные, лишены эмоций, чувств и всего того, что обременяет учёного, как кажется ему. Скальпель режет кожу и ткани как масло. Руки в перчатках без тени омерзения, отвращения лезут в самую глубь трупа, ищут. -Нет, так не пойдёт... Тихо шепчет себе учёный, вытаскивая окровавленные руки из тела. Он крепко берет обнажённые белые ребра и с громким характерным хрустом раздвигает их. Мёртвому же все равно? Все равно. В распустившемся цвете груди Рагнвиндра, лепестками которого были ребра, доктор нашёл то, что так искал. Затаенное сердце. Его он бережно переместил в особый раствор, приступая между тем к следующему этапу и следующей цели. Всё с такой же предвкушающей что-то лёгкой улыбкой довольства мужчина снял скальп, освободил голову от волос. Хищному взору открывался бело-красный череп. Вскрывать его было одним удовольствием для учёного, как открывать конфетку ребёнку. Серое мёртвое вещество. А что он ещё ждал? И его в особый раствор. -Я понимаю, что и так слишком много прошу, но сейчас дело не требует отлагательств! Ещё день промедления и потеряется такой чудный экземпляр! Понимаешь? Сколько возможностей. Мы можем... Мы же сможем! – Дотторе ходил по комнате и активно жестикулировал, предвосхищённый своими планами и работами. Именно так и звали учёного. -Конечно понимаю, но когда ты будешь отдавать то, что занял? Когда, столь обильно поливаемое мной деревце, начнёт плодоносить? Ты же совсем недавно на этот же свой проект занимал. – черноволосый мужчина напротив тяжело вздохнул, прикрывая глаза. -Не все сразу. Это, конечно, требует своего времени. Но, я тебя уверяю, ты увидишь, что это моё лучшее творение. Даже клоны не сравнятся. Я немного не расчел нужную сумму изначально. - доктор сложил руки на груди. Как же ему нужны эти средства... Каждая минута промедления стоит ему очень и очень дорого, что ни одна сумма моры не сможет это описать. Ещё одного такого Рагнвиндра больше нет. Это раздражение с головой выдавала нога, которая все нетерпеливо стучала по полу. Собеседнику оставалось лишь закатить глаза, поправить очки и выписать чек учёному. -Если только Царица узнает о твоих махинациях и сочтёт их плохими... -Это уже не твоя проблема, Панталоне. Благодарю покорно. Дотторе схватил чек, лишь он был подписан и поспешил ретироваться, быстрее, к его проекту. Он не боялся осуждения, гневных слов, ругательств и пропитанных страхом перед божественным слов. Ему было страшно, что он не успеет, что просто так пропадут его труды, чек, в конце концов чудный образец тела. Дотторе спешил. Старался. Пытался. Творил. Забыл про сон и отдых. Не позволял никому другому заходить в его лабораторию. Его цель – преодолеть смерть, создать идеального воина, плюнуть в лицо искусству адептов и архонтов, подать пример, да хоть утереть нос, показать, на что способен обычный человек, вооружённый лишь собственным умом. Всё то, что было записано мозгом оказалось в голове куклы. Сердце теперь качало чистый огонь по новому телу. Сжиженная, расплавленная, чистая энергия и жар. Учёный даже оставил ему пышную шевелюру цвета рассвета. Но единственное ему не нравилось. Слишком тёплые, слишком добрые изнутри глаза. Это не подойдёт. Так не выйдет. Хрустальные, с вертикальным хищным зрачком, цвета льда, без намёка на блеск и теплоту – то, что нужно. Прошло немало часов, потрачена уйма сил, Дотторе был вымотан. Но его детище было перед ним. Во всей своей красе. Алые пышные волосы падали на, казалось, хрупкое кукольное тело, таящее в себе множество секретов. Стоило хотя бы опустить взгляд на нечеловеческие покрытые чешуей лапы с огромными когтями, глянуть на когтистые руки, открыть рот и увидеть несколько рядов хищных острых крепких клыков. Учёный не смог выдержать – ему уже нравится его детище, он ласково погладил чешуйчатое бедро. Усталые наполненные кровью глаза вглядывались в бесстрастное лицо. Сможет ли оно ожить? Сможет ли он стать тем, кем ему предначертано? Сможет. Куда он денется. Момент истины. Сейчас или никогда. Дотторе встал со своего стула и подошёл к машине, которая запустит по трубочкам и жилкам куклы пламя. Либо сейчас все окупается, его цель оказывается достигнутой, а он нежится под лучами славы и любуется своей куклой, либо... Представить страшно. Именно он уговорил Капитано отправить команду Фатуи на Драконий хребет, выманить Полуночного героя, устроить там засаду с руинным охотником. Именно он выслеживал раненого Рагнвиндра, ждал, когда он отключится. А как же учёный кричал на рядового, когда тот по неопытности добил цель. Оттого сроки сильно сжались и возрос риск неудачи. -Была не была! Он резко опустил рычаг с громким криком. Тут же весь свет в лаборатории потух, а как позже выяснится, он потух во всем здании. Невообразимо оглушающий сокрушительный рык полный злобы вырвался из груди учёного. Это провал... Мужчина со всей силы пнул рычаг, будто бы он сейчас от этого включится, будто бы отмотаётся время и все пройдёт как надо. Его детище можно было запустить только один раз, другой попытки не было. Он медленно осел на пол, чуть ли не вырывая волосы столь чудного цвета. Дотторе охрип, поэтому тихо хрипел. Он поставил на кон практически все – доверие Капитано, Панталоне, да что уж там, самой Царицы, на души погибших приманок было глубоко начхать, но почему-то не сейчас, а сколько моры... Выходит, божества сильнее? Выходит, его человеческое сразу ставит крест? Смерть не побороть? Треск пламени. Еле различимый запах дыма. Даже зажмуренные глаза могли понять, что рядом что-то горит. Только этого ему ещё не хватало, от короткого замыкания сжечь лабораторию! Дотторе раздражённо встал с пола, глянул на источник звука, света и запаха. У него подкосились ноги. Доктор не мог поверить своим глазам, перед ним его детище. Стоит, осматривает свои новые руки, которые и пылали, не нанося вред самой кукле, совсем не понимает того, что произошло. В этой тьме, освещаемой лишь тёплым тихим огнём, белое лицо Дилюка, полностью ошарашенное и потерянное, было таким очаровательным. Этот подступающий страх, этот шок... А ещё то, что его таким сделал именно он, именно Дотторе, делало свое дело – чувство гордости, восхищения, непередаваемой радости. Он смог. Он сделал. Он. Дотторе. Доктор. Человек. Взял и преодолел смерть. -Дилюк. Ты понимаешь, что сейчас произошло? Ты помнишь меня? Только-только включённый мозг старался, честно, силился вспомнить этот оттенок волос, алые глаза и хищный оскал... И это его имя? Такое чудное. -Д... -Давай, Дилюк. -Д... Дот... Дотторе?