Загубленный окурок

-Ребят, давайте вы сначала ленивый перебор гитары,- он иллюзорно показал, как надо двигать пальцами, широко склонив левое плечо так, чтоб пальцы оказались чуть ниже паха. Дальше музыкальные чуть пухлые неказистые пальцы дребезжнули по воображаемым струнам, якобы гриф находился справа. Патлы чуть было не закрыли обзор правому глазу, –Ну, ты понял, Яш. Потом надо тын-тын-тын басом. Попробуй,- внимательные глаза устремились напротив, с целью все проконтролировать. -Да я че тупой что ли? Не справлюсь, думаешь? -Да хуй..ой.. Шут тебя знает, Шур. В ответ послышалось фырканье из-под копны золотистых волос. -Дальше.. -Ой, да знаем мы все без тебя! Не музыканты, думаешь? Плавали. -Плавать вы с Реником будете. Бригадир, ой, Поручик,- тут он несколько раз стукнул себя по лбу костяшками,- не знает. Спустя несколько минут и до этого прослушанных записей одной и той же песни на радость и волю Короля, спустя: «тун-тун ленивый следом за… Яшей и несколько раз тыц по тарелкам», наглядный пример и еще несколько раз баловничества по барабанам, и, наконец, команда оказалась готовой. -Поехали! – голодное по песням и с голым верхом тело, оказалось у микрофона, сжимая его сильно двумя руками. -Так, ты же английского не знаешь! Удары по палочкам – отстукивание ритма, ленивый незаметный удар в бочку и хай-хет. -Придумаю че-нибудь,- вялым хулиганским голосом успел выкрикнуть вокалист. «Ждем» - карие глаза обсмотрели пустые, якобы зрительские, будущие места. Ресницы трепетали. Легкая улыбка чуть нарастала, а сердце бешено билось, не смотря, на любительское увлечение. «Ждем» - тут должен быть призывной звук сирен. Гитара замолкла, упала в обрыв, как в той книге, «Над пропастью во ржи» что ли. Прикольное сравнение. Отхватывает и отсчитывает счет только тарелки. «Раз, два, три» Просчитался. -Generals gathered in their mass-ee-ss –с ужасным акцентом пропел вокалист. -Just like witches at black mass-eе-ss- единственное, что он может сказать родное и понятное ему по-английски, выученное по телевизору обрывками это «Ай гоу ту дуэр». Барабаны в затишье с голосом и после с ужасно громкой гитарой. Бас, как всегда, не слышно. -Evil minds that plot destructi-оo-nn! – мужиковатая фигура чуть вышла из дверного проема и продолжила наблюдать, не отвлекая. Благо, Горшок, закрыл глаза и пока не сорвался вниз. Там, где будут бушевать эмоции. Несколько ударов по блестящим дискам на фоне главного апофеоза в рок-панк культуре, и синие глаза разглядели человека в дверях. Худое, скуластое, чем-то напоминающее итальянца, лицо улыбнулось. Поручик узнал его. Саня пока не замечает. Размахивает патлами своими, чуть ли не подметая пол. -Sorcerers of death's constructi-оo-n! – вся не вышедшая боль уместилась в этой одной короткой строчке юношеской протестной песни. Глаза непривычно зажмурены, голосовые связки напряглись, а шея вытянулась перед пустым залом. -In the fields зе..-Глаза открылись, взгляд устремился вдаль, зацепившись прежде за вытянутую фигуру, -Андрюха! Прыжок со сцены. Быстрые ноги несут по скрипучему полу вдоль длинных рядов. Один стул, второй, пятый, десятый, шестой.. В голове все запуталось. Длинные руки распускаются, глаза горят, улыбка шире, чем у Чеширского кота. Патлы скорее достигают дембельнутого, чем этого хотело все тело целиком. Хлопок. «Родной..» Первое, что пролетело у него в голове. На секунду оторвавшись, прежде чем опять приклеится, взглянул в глаза для полного понимания себя и чтобы нахрен не мучить себя странными мыслями: «Друг». Пахло чем-то рабочим, металлом, что ли, непонятными дешманскими духами с базара, граммами водки и дальней-дальней дорогой. Вот он тут. И не надо больше писать песню про забытые ботинки. Он тут. -Ты че, только приехал? – оторвавшись, сильные руки ощупали мягкую куртку. -Конечно, черт ты лысый! Не приезжал ко мне даже, обмудок! – глаза у Андрея горели, похоже, что он выплеснул сейчас и радость после встречи и обиду, копленную месяцами. -Прости, я..- до сих пор веселые глаза смотрели в пол, пытаясь закончить конец фразы. -Пошли перетрем. -Эй, а я? – встрепенулся Саша, с которым ради приличия даже не поздоровались. -Вот козел. Заставил нас играть американщину, так еще и свалил,- поворчал Яков. Барабанщик только хмыкнул, несколько раз стукнув по тарелке. * * -Ну че? -Ну че, - тихо и со смешинкой повторил солдат, спускаясь вниз по лестнице. Горшок долго завороженно смотрел на спину друга. Тот остановился. Склонив голову под завесом лестницы, Андрей посмотрел, есть ли кто внизу. Отрицательно махнув головой при повороте, Горшок достал пачку из кармана. Закурил. Легкий сизый дым взвился вверх, прямо в театре. Голова непроизвольно склонилась назад. Пальцы замерли у карманов своих джинс. Спустя какое-то время, голова настырно поднялась вверх, по орлиному глаза взглянули на ожидающего объекта тире шухера. Чуть скосилась набок, выражая недовольство и некое детское презрение. Пальцы вытащили сигарету с губ. -Че в Чечню не поехал? – поза искривлена. Голый торс мешают посмотреть руки крест-накрест. Перенес свой вес на правую ногу. Сигарета тлела во рту. -А зачем? – наивно и более радостно, чем огорченно спросил солдат, снимая куртку, видимо, уже понимая, что даже в помещении жарко. -Пф.. Мода такая, понимаешь, да? – более для галочки и по стеснению сказал Горшок,- может ты из этих.. Который жизнь свою не берегут,- он ни с чего поперхнулся дымом. -Ахах, - ситуация со стеснением его забавляла,- прокашляйся сначала,- Он для приличия занес руку над спиной друга, но не коснулся его. Из карманов трясущегося тела вылетел синий провод, ясно напоминающий наушник. -Ну-ка, че тут у нас? – заинтересованный Андрей в синем берете и в застегнутой куртке хаки, ловкими пальцами потянул за провод. Это магически подействовало на Горшка, и он тут же перестал кашлять. Вместо лишних вопросов или ненужных возражений, он просто наблюдал. Заинтересовано. Вытащив одну штуку, он подобрался к плееру, и так же аккуратно его вынул из кармана. Касаний не происходило вообще никаких. Не ощущалось даже на грубой ткани. Включив его, Андрей удивленно воззрел на стоящего выше на две ступени. -Серьезно? Iron man? -А че? -Нет, просто.. – он замешкался и посмотрел куда-то вбок. Видимо, хозяин плеера очень любил эту песню, раз она стояла на перемотке. Солнечные лучи засквозили через стекло и осветили лестничный пролет. От белых колонн неприятно осталась серая каменная тень на ступенях. Волнистые висячие листья растений оставались где-то на заднем плане, но приятно дополняли картину раннего вечера. От оранжевых разводов или красок не было даже намека, все было солнечно, но не рябило и не надоедало глазам. Приятный, не спертый воздух, как обычно бывает в помещениях, был наоборот прохладен и свеж, если так можно сказать о примешанном дыме сигарет и микроклочках пыли. Выжидающий ответа озадаченный взгляд из-под приподнятых дугой бровей, продолжал смотреть на Андрея. Спрашивать, почему он к нему не приехал, будет глупо и муторно. Хотелось чего-то свежего и чистого. -Мих..- только раздалось перед стоящим. Не успев ответить, его скулу притянула мягкая настойчивая рука. Глаза не успели одуматься, а мозг сообразить. Ресницы трепетнули, а как открылись вновь, нежные обтрескавшиеся губы целовали чужие, и более настойчивые губы. Щетина Горшка непривычно кололась. Запястье пауком переползло на подбородок, и более властно, чем когда-либо до этого совершались движения Андрея, притянуло к себе. Поближе. Он скучал. Еще как скучал. Тело под рукой шевельнулось, остановилось, но быстро сообразив, губы ответили. Чуть приоткрыв глаза, Андрий увидел такие же, только карие, с большими зрачками, глаза. Нельзя сказать, что жертва целовалась исступленно. Руки пытались что-то сделать, но видимо сегодня, Миша хотел быть ведомым. Жесткая рука коротким указательным пальцем отодвинула скулу вправо, ближе к окну, как бы смахнув надоедливую муху. Миху это только раззадорило. Глаза заволоклись поволокой, улыбка стала шире. Сигарета обожгла пальцы. -Черт докурить не дал!..- досады было слышно меньше капли. -Иди доигрывай давай. -А.. Рука снова притянула чужую скулу. Теперь они целовались жадно. У Михи похоже фетиш на пассивность был. Со стороны это выглядело не менее эстетично. Высокопалая фигура согнулась, наклонилась чуть ли не на сорок градусов, чтобы дотянуться до человека ниже его в росте, так еще и по ступеням. Карие космы закрывали чужое молодое лицо от лучей, но они все же находили выход просачиваться через волосы. Игра светотени завораживала. Руки того, кто был более игривей и настойчивей в жизни, теперь висели, чуть ли не безвольно. Губы отдавали привычным никотином и чем-то молочным или миндальным. Девичьим. В окончании поцелуя, карие глаза открылись. Они сияли радостью и темным блеском отдавали азартом, но одновременно привычным, домашним и неузнанным до конца. Рука по-женски заправила свои длинные волосы за ухо с правой стороны. Рука Андрея привычно проехалась большим пальцем, смяв кожу подбородка, ближе к губам, и чуть надавив, повернула влево, как бы ведя обратно, в танц. зал. -А..- больше придыхания,- мы сегодня?..-вдох,- встретимся?.. -Конечно,- Андрей только подмигнул, чуть улыбнулся и развернулся на отяжелевших пятках. «Твою мать, это че щас было?». Он по-девичьи закрыл рот рукой и удивленно смотрел перед собой, как будто инициативу выдвинул не он. Горшок сразу после «Конечно» развернулся и побрел к пацанам. У него как у лампочки сдох переключатель и вертелось постоянное «Ебать».