Закроешь глаза, а когда откроешь — я здесь

Следующим утром, спустившись к завтраку, Эда даже моргнула несколько раз, чтобы Серкан Болат исчез из-за стола, за которым сидел с Айфер, Мело, Джерен и Фифи. Пустой стул рядом с ним явно был оставлен для самой Эды, поэтому она моргнула ещё несколько раз, но состав в гостиной не поменялся. — Доброе утро, Эда, — кивнул ей Болат, любуясь образом жены: та была в тёмных брюках с высокой талией и рубашке глубокого зелёного цвета. Похожий оттенок очень шёл ей, Серкан сразу же вспомнил костюм, в котором любимая брила его в их новой квартире. В тот момент они приняли решение, что во что бы то ни стало рука об руку будут противостоять Семихе. Сейчас Семиха была той, кто лишил собственную внучку любых воспоминаний о мужчине всей её жизни. Серкан был уверен, что в аварии замешана именно госпожа Йылдырым, и то, что рассказала ему, девочкам и Айфер Фифи, пока Эды не было, только укрепляло его уверенность. — Тётя, девочки, — показательно игнорируя его, улыбнулась подругам и Айфер девушка. — Как спалось, дорогая? — поинтересовалась Айфер, пока племянница подчёркнуто шумно отодвигала свой стул от Серкана ближе к Джерен. — Слава Аллаху, хотя бы во сне не видела Серкана Болата, — съязвила Йылдыз. Джерен и Фифи переглянулись, а Мело, не заметив этого, подлила масла в огонь: — Зато ты проснулась, а зятёк уже тут! — Пожалуйста, скажите, что мне послышалось, как она его назвала, — Эда с надеждой посмотрела на Айфер, Фифи и Джерен. Башар прыснула, но ничего не сказала, зато нашлась Фиген: — Мело так называет его с их первой встречи. — Что? — брови Эды мгновенно взлетели. — А что? — затараторила Мело. — Что тут такого? Я с самого начала знала, что зятёк станет настоящим зятьком. Разве я оказалась не права? Разве хоть в чём-то ошиблась? Тётя Айфер, ну хоть ты ей скажи! Ты же тоже поддерживаешь зятька, не зря же позвала его сегодня на завтрак! — Мело! — попробовала остановить поток Айфер, хоть и было уже поздно. — Ой... — осознав, что в очередной раз попалась на том, что говорит, не думая, Йюджель закрыла рот ладонями. — Спелись, значит, да? — Эда вскочила со своего стула, даже не успев наполнить тарелку. — То-то я смотрю, у него вчера так быстро оказалось кольцо, оставленное мной здесь! Я знать не знаю этого мужчину, Мело, а ты с ним за одно! — Я не выбираю чью-то сторону, Дада! Если только сторону вашей любви! — не собиралась сдаваться Мелек. Фифи закатила глаза, а Джерен поставила на стол локоть, удобно устроив под подбородком кулачок — ни на одном суде в её практике не было таких интересных разбирательств, как за завтраками в доме Йылдыз. — Спасибо, Мелек, — улыбнулся ей Серкан. — Я ценю всё, что ты делаешь. Эда резко развернулась к нему, даже сдвинув свой стул обратно к мужчине. Приоткрыв губы, она уже планировала начать пламенную тираду, но была остановлена жестом, по силе равному автомобилю, несущемуся на тебя на полной скорости, — Серкан Болат оторвал от кусочка хлеба корочку и положил мякоть Эде в тарелку. Она вопросительно перевела взгляд с хлеба на него, с него на хлеб и ещё раз с хлеба на Серкана, явно ожидая каких-то разъяснений. — Поешь, Эда, — только и сказал он и повернулся к хозяйке дома. — Госпожа Айфер, можно ещё чая? — Конечно, Серкан, — женщина мгновенно встала и направилась в кухню, прихватив чайник. — Я помогу, — мгновенно подорвалась вслед и Джерен. — И мы, — Фиген подхватила Мело под локоть и потянула на кухню. Вообще-то Эда нагло соврала, когда сказала, что не видела во сне Серкана Болата. Видела, ещё как видела. Они были в каком-то странном месте: будто бы пляж с красивой иллюминацией, но пустынный — во сне на пляже, кроме них с Серканом, никого не было. Болат смахивал песчинки из тёмных волос девушки, сидящей перед ним на белом шезлонге, и это было так интимно, что Эда, как героиня сна, так и реальная спящая, запаниковала, и сон прервался, не успев затопить неконтролируемой волной интимности, в последние дня уже прочно связавшейся в новом восприятии мира с образом Серкана Болата. Проснулась Эда с мыслью о ягодах, как-то связанных с произошедшим. О ягодах и о Серкане Болате. Теперь он оторвал корочку от её хлеба. И остался с ней наедине на завтраке. На завтраке в её доме. Уже даже не удавалось дух переводить между моментами, когда Серкан Болат оказывался слишком близко. Наколов на вилку оливку, Эда отправила её в рот и взялась за хлебную мякоть. "Нет, ну нельзя же оставить это его действие без комментария", — подумала девушка и, не поднимая взгляда на сидящего рядом мужчину, сказала: — Спасибо. — Для тебя в любое время, — ответил Серкан, и Эда была готова сквозь землю провалиться, если будет не права в том, что при девочках и тёте он не позволял себе таких интонаций. Минут десять в столовой было слышно только то, как стучат о посуду приборы. Чаем за такое время можно было напоить не только компанию из пяти людей в доме, но и всю улицу, однако Серкан был благодарен девочкам и Айфер за то, что они притихли на кухне. Был уверен, подслушивали. Он же, не отрываясь, смотрел на жену, которая, напротив, не поворачивалась к нему. — Я подожду тебя в машине, Эда, — наконец, сказал Болат и попытался встать, но женские пальчики перехватили его запястье. — Сядь, пожалуйста, — попросила она. Он бы не ослушался, о чём бы жена ни попросила, но просьба от девушки, которая всё ещё не помнила его, возымела особый эффект — у него запершило в горле, пришлось даже откашляться. — У меня на полке флорариум, к нему прикреплена записка о фее. Это от тебя? — продолжая удивлять, задала вопрос Эда. — От меня, — глупо было отрицать, ведь вчера он сам попросил Мелек поставить подарок на видное место. — И это старый подарок, — она не спрашивала, а констатировала факт. — Значит, ты не врал, когда говорил, что умеешь собирать их? — Госпожа Айфер помогала мне, конечно, но... — Серкан, — не дала договорить ему Эда, — пойми правильно. В моём старом мире есть девочки и тётя. Там нет ни тебя, ни пакета акций в ведущем архитектурном бюро Турции, ни этого кольца, — она взмахнула в воздухе левой рукой, — ни фамилии Болат, что я ношу, ни таких завтраков. — Я понимаю, Эда. Но и ты пойми: я не намерен сдаваться. Ты моя жена, и я сделаю всё, чтобы ты это вспомнила. — Я понимаю, — она обречённо выдохнула. — И понимаю, что не помню не только твои отношения со мной, но и твои отношения с девочками, с тётей. Я боюсь подумать, что где-то за периметром этого дома ещё есть как минимум мои отношения с твоей семьёй. — Моя мама очень любит тебя, Эда. В начале нашей истории это было не так, но потом... — Я знаю, — вновь перебила Болата любовь его жизни, — я, как ты и советовал, погуглила. — Ясно, — ухмыльнулся мужчина. — Ну и как? — В сети слишком мало фотографий, где мы целуемся. Зато много тех, где ты целуешься с какой-то блондинкой. — В сети слишком много фотографий, где мы целуемся, — Аллах, Серкан обожал эту женщину. — А про блондинку комментария не будет? — Эда уже всем корпусом повернулась к нему и выжидающе замерла. — Помнишь Дженка? — да начнётся грязная игра. — Ты знаешь про Дженка? — изумилась Йылдыз. — Я же говорил, я знаю обо всём, что связано с тобой, — он опять говорил тем самым тембром. — Давай не будем о Дженке, — предложила девушка, отводя взгляд и перекладывая из стороны в сторону овощи на своей тарелке. — Тогда давай не будем и о Селин, — отзеркалил её просьбу Серкан. — Так это и есть твоя бывшая Селин! — обрадованно хлопнула в ладоши Эда, бросив вилку и нож. Конечно, она прочитала в сети про Селин Атакан, но почему-то было особенно важно вывести на этот разговор Серкана. — А ты думаешь, я полигамен: целуюсь с одной, встречаюсь с другой, а женюсь на третьей? — Болат приподнял бровь в вопросе. — Не знаю, Серкан Болат. В моей комнате я нашла сертификат о подаренной мне именной звезде. С учётом того, что я не помню, как он там появился, его мне подарил ты. А звёзд на небе много, хватило бы всем твоим подружкам. — Звезду я подарил только тебе, Эда Йылдыз. И у тебя предвзятое мнение о количестве, как ты говоришь, моих подружек. — Так что насчёт Селин? — не унималась строптивая тёмноволосая красавица. — Эда! — взмолился её муж. — Да, Серкан Болат? — Я хочу, чтобы ты всё вспомнила, очень хочу, но я не покривлю душой, если скажу, что хотел бы, чтобы про Селин ты не вспоминала. — Почему? — в её взгляде читался неподдельный интерес. — Потому что мне нравится, что ты помнишь только одну женщину в моей жизни — себя. Сердце пропустило удар. Эда в очередной раз за три дня была выбита из колеи Серканом Болатом. — Прости, мне нужно ответить, — он указал на вибрирующий телефон, лежащий рядом с ним на столе. Она кивнула, всё ещё не вернув себе возможность связно говорить. — Мама? — снял трубку Серкан, выйдя в коридор. Услышав, что он говорит с Айдан, Айфер, наконец, решилась внести в гостиную остывающий чай. — Серкан, сынок, давайте вы приедете с Эдой. Или я приеду. Я так соскучилась, хочу просто обнять её! — запричитала госпожа Болат. — Мама, рано, — сквозь зубы процедил Серкан. — Но ведь доктор сказал, что мы должны помогать ей вспомнить! — эмоционировала Айдан. — Именно поэтому пока тебе не нужно появляться рядом с Эдой. Ясно? — Почему это? За что ему посланы две такие настырные женщины?! — Я бы не хотел, чтобы ты как-то вызвала у моей жены воспоминание о том, что называла её Севдой или, цитирую, "этой флористкой". — Серкаааан! — застонала его мать, но он просто сбросил и вернулся в гостиную. — Эда, нам надо ехать. — А как же чай? — изумилась тётушка. — В другой раз, госпожа Айфер, — сказал Серкан и повернулся к Эде. — Я буду ждать тебя в машине. — Когда-нибудь я смогу поехать куда-то одна, без тебя? — поинтересовалась она. — Нет, Эда. Один раз я уже отпустил тебя одну, больше себе такого не позволю.