Закроешь глаза, а когда откроешь — я здесь

Лето после возвращения к Эде памяти молодожёны провели за городом, в доме по соседству с Айдан. В Стамбуле было невыносимо жарко, а за городом можно было хоть как-то дышать. К концу августа к Айдан окончательно перебрался Кемаль, которого Серкан уже несколько месяцев учился называть отцом. В начале сентября и Серкана Эда назвала отцом, подарив ему коробочку с золотым бантиком, в которой лежал положительный тест на беременность. В октябре Эда и Серкан переехали в новый дом с огромным садом и множеством комнат, одна из которых уже была обустроена под детскую. Дизайном интерьера занималась Пырыл, это был её последний проект перед окончательным уходом в декрет: в ArtLife она уже не бралась за новые дела, но друзьям отказать не сумела. В начале мая, за несколько дней до собственного дня рождения, Эда Болат родила девочку, вдохнув аромат которой Серкан сразу же сказал: — Пахнет черешней, мне нравится. Назовём её Кираз. И вот Кираз Болат исполнилось пять. По традиции, сложившейся в семье, дни рождения Эды и её дочки праздновались вместе — в первые майские выходные. По ещё одной традиции за праздник всегда отвечала Мелек, нашедшая свою любовь, как ни странно, в те роковые дни 2021 года, когда её лучшая подруга потеряла память. Господин Хакан, лечащий врач Эды, стал мужем Мело. А вот место для праздника с того момента, как стала разговаривать, выбирала Кираз. И в этот раз девочка выбрала уже давно пустующий дом Серкана по соседству с родительским. — Она просто хочет провести праздник рядом с лошадьми, — как само собой разумеющееся объяснила мужу решение их малышки Эда. Однако Серкан знал, что на самом деле повлияло на выбор Кираз. — Ты мне покажешь? — спросила она у отца сразу же, как только Эда и Айдан с Кемалем ушли провожать гостей. — Покажешь сегодня? — Если ты не расскажешь никому, что там видела, — заговорщически прошептал отец малышке. — Даже маме? — спросила Кираз. — Маме можно. Но другим нет. Обещаешь? — Обещаю, — кивнула маленькая госпожа и схватилась за протянутый отцом палец. Серкан подвёл их к углу дома и пошарил рукой выше своего роста, чтобы достать ключ. — Открываю, — озвучил он и, вставив ключ в скважину, оглянулся на дочь. Девочка в предвкушении закрыла глаза и сжала кулачки. Серкан хмыкнул и распахнул перед ней дверь. — Заходите, маленькая госпожа. Кираз много раз представляла, что отец прячет в этой комнате. Она однажды увидела, как Серкан заходил в неё, оглядываясь, чтобы никто не заметил, и придумала множество вариантов того, что же у папы там, за замком. Девочка никак не ожидала, что отец будет прятать просто комнату. Но не пустую, а с какими-то вещами. При этом сразу было понятно, что в ней никто не живёт: нельзя было на чём-либо посидеть или полежать. — И всё? — не сдержалась Кираз, войдя и оглядевшись по сторонам. Отец вопросительно вскинул бровь. — Я думала, у тебя здесь... — у дочки перехватило дыхание, и она не смогла закончить. — У меня здесь все лучшие воспоминания о твоей маме, Кираз. На случай, если она когда-нибудь опять забудет обо мне. — Опять? — удивилась девочка. — Однажды мама потеряла память. Незадолго до того, как у нас появилась ты. Она забыла всё про нас: как мы познакомились, как полюбили друг друга, даже то, как мы поженились. — Я бы никогда тебя не забыла, папочка, — пожала плечами Кираз, обходя пространство. — Мама была не виновата в этом. Такое бывает. Главное, что она всё вспомнила. — Это что? — девочка схватила со столика коробочку и потрясла, чтобы проверить, что внутри что-то есть. — Это мама подарила мне, когда узнала, что у нас появилась ты, — сказал Серкан и подошёл к дочери, чтобы забрать коробку с положительным тестом, пока маленькая госпожа её не открыла. В его планы на этот вечер не входила лекция о том, откуда берутся дети. Он планировал завести этот разговор самое раннее через несколько лет. — А это? — девочка схватила ещё одну коробку и открыла её. — Часы? — Это не просто часы, — Серкан с ухмылкой посмотрел на них, — это часы, которые показали мне, что я влюбился в твою маму. — Как часы могут показать, что ты влюбился? — нахмурилась Кираз. — Очень просто. Смотри, — он надел их на запястье и показал дочери экран. — Видишь, это мой пульс. То, сколько ударов делает моё сердце за минуту. Когда я видел твою маму, мой пульс становился очень высоким. Сердце билось чаще и чаще, стоило заметить её. — Ага, — согласилась малышка, — у меня тоже всегда перехватывает дыхание, когда мамочка появляется. Она такая красивая! — Ты, по-моему, тоже красавица, — Серкан сел на корточки и поцеловал девочку в щёку. — Папа! — взвизгнула она, вырываясь. — Ты меня отвлекаешь! Кираз бежит к столику у дальней стены. На нём посуда: кружка, которая меняет цвет, если человек влюблён, и чайная пара из розового фарфора, которую Эда принесла им с Серканом в день, когда он, больше не играя, в чём с трудом признается даже сам себе, переплёл пальцы с её перед Селин и Феритом в горном домике. Изучив посуду, девочка пролазит к стоящему за столом рейлу с платьями. Тянется к ним ручками, еле доставая до коротких подолов. Жёлтое с помолвки. Белое, что Серкан купил Эде в Париже, когда они исполнили мечту и потерялись на Монмартре. Красное с открытыми плечами из Антальи. Шёлковое красивого болотного оттенка, что было на ней в их первую ночь. Не долго было, конечно. И простое чёрное мини, в котором Эда уснула на пляже, дожидаясь Серкана с помолвки Селин. Воспоминания в ткани. — Это самое красивое, — резюмирует маленькая госпожа, держась за жёлтое платье. — И у меня оно любимое, — соглашается Серкан, подходя к дочке и поднимая её на руки. — Мама была в нём на нашей помолвке. — Бабушка говорила, что у вас была не одна помолвка. — Бабушка иногда слишком много говорит, — замечает Болат, мысленно ставя пометку: ещё раз поговорить с мамой о том, что маленькому ребёнку не надо рассказывать всё, что вздумается. — А это наша планета? — Кираз теперь может достать и до верхних полок. — Да, твоя мама подарила на первый из моих дней рождения, что мы отпраздновали вместе. — А почему планета? Это же просто поделка, от неё никакой пользы. Вот ты маме подарил настоящую звезду, а это просто шарик... — Это не просто поделка, Кираз. Это весь мир, что подарила мне твоя мама. Понимаешь, метафора. — Метафора? — хмурится малышка. — Не понимаю. — Спроси у Джана. Если он уже знает, что это, он тебе объяснит. Если нет, вам объяснят в школе. — В школе будут рассказывать про планеты и звёзды? — Думаю, да. — Я всё об этом уже знаю, потому что вы с мамой обожаете всё про космос и звёзды и рассказываете мне. Знаешь, папа, я бы хотела, чтобы ты был космонавтом, а не архитектором! — Но тогда я бы улетал от вас с мамой далеко-далеко. И не был бы рядом долго-долго. — Да? — расстраивается Кираз. — Тогда будь архитектором, я передумала. Когда вы с мамой рисуете и я рисую рядом, я очень счастлива. Кстати, у Джана в комнате родителей есть большой портрет тёти Пырыл и дяди Энгина. А у тебя тут есть ваш с мамой портрет? Серкан опускает дочку на пол и подходит к пробковой доске на стене. Одним движением сдёргивает с неё ткань так, чтобы не открыть ту часть, где под материей прячутся те самые наручники. Оригинальный экземпляр. И маленькой их видеть не стоит. — Вау! — не сдерживает восторга Кираз, рассматривая приколотые к пробковой доске листы. На неё смотрит с десяток портретов отца. Серкан Болат в карандаше. — Мама рисовала, когда не могла оторвать от меня глаз на работе. Если бы с ними в комнате были взрослые, они бы сказали, что это прозвучало очень самодовольно. Кираз же поднялась на носочки и рассматривала рисунки с открытым ртом. — Мама очень красиво рисует, — резюмировала малышка. — Мама всё делает очень хорошо. Дальше Кираз вновь попросилась на руки, чтобы рассмотреть корешки книг на ещё одной полке. Девочка пока не умела читать, но любимая книга у неё уже была. Конечно же, "Маленький принц". На полке в отцовском "музее" Экзюпери тоже был, не такое яркое иллюстрированное издание, как на прикроватной тумбочке в спальне Кираз, но очень ценное и дорогое сердцу. Рядом стояла "Мадонна в меховом манто" в синей обложке. И "Ловушка для Золушки" Себастьяна Жапризо, которую ему подарила Эда в Анталье в тот день, когда к ней вернулась память. — Почему среди книг бутылка? — спрашивает Кираз, проводя по стеклянному горлышку. — Эту бутылку мы вытащили с твоей мамой однажды из моря. Девушка по имени Санем оставила в ней послание своему возлюбленному. Грустное послание. Мама очень переживала за их отношения и решила разыскать эту Санем. — И нашла? — с нескрываемым интересом спросила малышка. — Это же твоя мама. Конечно, нашла. Мы иногда работаем вместе с Санем и её мужем Джаном, а вот эту книгу, — Серкан провёл по корешку "Писем к Милене" Кафки, — подарили нам как раз они, когда мы путешествовали с ними на Галапагос. — Галапагос — это где? — В Тихом океане. — Понятно. Мне нравится имя Джан, — мечтательно протянула Кираз, меняя тему, на что Серкан только сжал зубы. Этот маленький Сезгин вскружил его дочери голову! — Уже пора спать, малышка, — перевёл тему и Болат и понёс дочь к выходу. — Но мы же не всё посмотрели! — запротестовала та. — Я приведу тебя сюда через год, договорились? Маму привожу сюда раз в год и тебя буду приводить. — Мама была здесь? — Конечно, — кивнул Серкан. — Как же музей нашей любви может существовать без неё? В деревянную стену аккуратно постучали. На пороге появилась Эда, держа маленькую подарочную коробочку. — Смотрю, в нашем музее новый посетитель? — улыбнулась госпожа Болат, глядя на дочку с мужем. — Ей пять, доросла, — расплывается в улыбке Серкан. — Кираз, — Эда подошла и поцеловала девочку в щёку, — на веранде бабушка с дедушкой. Они очень хотят, чтобы сегодня ты переночевала с ними. Малышка буквально спрыгивает с рук отца и бежит на улицу к Кемалю и Айдан. Цены тем нет: столько лет спустя дают Серкану и Эде побыть наедине. — Что это? — после сладкого поцелуя спрашивает Болат у жены, прикасаясь к коробке в её руках. — Подарок, — загадочно отвечает Эда. — Для тебя. — Но ведь сейчас не август, а май, — улыбается мужчина. — Поверь, это такой подарок, который не дождётся августа, — шепчет она, интригуя. — Это новый экспонат для нашего музея, Серкан Болат. Она передаёт ему подарочную упаковку. Серкан снимает бант и открывает крышку. Под ней — положительный тест на беременность. Эда поднимает на мужа глаза и вполголоса произносит: — Я хочу, чтобы мы назвали его Альпом, если будет мальчик.